no more friends

Певица чувственно пела о любви. Колонка гремела, кто-то из соседей постучал по батарее. Её сладкийголос манил тебя в центр комнаты — хотелось плавно повести бёдрами, слиться с песней о нежной любви и ревности. Мелодия пульсировала в такт с твоим неровным дыхание — в твоих венах вкрадчиво говорил алкоголь. Он нагло размывал границы реальности, превращая обычную комнату в танцпол твоих фантазий. Тебе было весело, но в углу комнаты сидел недовольный Бакуго, что своей аурой раздражения портил всю атмосферу. Свет от торшера расплывался мягкими пятнами по стенам, комната казалась больше обычного — или это алкоголь искажал пространство? Ты со смазанным смешком прислонилась к стене — как же приятно прохладная поверхность остужает с жар в щеках. Голова кружилась приятно, мысли текли медленно, беспечно. Ничто не волнует. Никуда не надо. — Не смотри на меня так, Кацуки! Я не хочу трезветь… Давай потанцуем? Тянешься к тумблеру — громкости больше, а адекватности в тебе всё меньше и меньше. Ритм расслабляющий, тело поплыло в нотах само по себе, ты сейчас ему явно не хозяйка. Разум сладко затуманен, пока Кацуки зыркает на тебя. Он вовсе не рад был перспективе вытаскивать твою пьяную задницу из бара, где ты где-то с кем-то что-то выпила в честь хрен пойми чего. «Вот же дура… — думал Кацуки, наблюдая за твоими неловкими движениями. — Могла бы хоть предупредить, что собирается напиваться. А теперь сиди, разгребай». Но даже в своем не притворном раздражении он не мог отвести от тебя взгляд — что-то в твоей расслабленности, в этой беспечности цепляло больше, чем хотелось признавать. — Бааакугооо, пошли со мной потанцуем! — Ой да отвали ты! Имя его сейчас не Бакуго Кацуки, а недовольство. Хмурый излом пролёг между светлых бровей, пока ты заторможенно двигаешься, грозясь врезаться в угол тумбы. Кацуки не выдержал, с очень демонстративным закатом глаз и выдохом ладонью зажав треклятый этот угол. Ты этого, естественно, не замечаешь. Тебе, вдрызг пьяной, кажется, что твой друг тянет руки переключить музыку. Для пьяного человека ты как-то слишком резво тянешь его к себе за ладонь и жмёшь на кнопку «вперёд». Музыка сменилась на что-то более ритмичное, басы ударяли в грудь. Ты покачивалась в такт, но координация подводила — то и дело приходилось хвататься за край стола. Алкоголь постепенно менял свое действие: если раньше он бодрил, то теперь начинал укутывать в ватную усталость. — Ого, какая секси песня! Ой, я хотела с тобой вальс потанцевать… Ну ладно, давай что-то вроде стриптиза… И типа… Ик! Ой, блин, икота… Я думала, вальс с тобой! Бакуго наблюдал за твоими неуклюжими движениями с выражением человека, которому предстоит разгребать последствия чужого веселья. Раздражение читалось в каждой линии его напряжённого тела, а ты, будто мало ему было, кладёшь его ладони к себе на бёдра. Блондин вспыхнул до корней волос. «Какого черта она творит?» — в голове у Кацуки случился маленький взрыв. Твои руки на его ладонях прожигали насквозь, чуть ли не до плоти, а этот доверчивый взгляд… Он ведь привык к твоему трезвому сарказму, к колкостям и спорам. А сейчас ты смотрела на него так, будто он был… А кем он для тебя был? Говорила, что другом, но разве к друзьями липнут с такими танцами? Разве набирают первым делом друга, когда хочется на пьяную голову поныть? Разве пытаются щупать другу в такси коленки, впадая в пьяный истерический хохот? Да как-то не очень-то и по-дружески… Сомнение вспыхнуло в его глазах и Бакуго вдруг стал строже. Хватит с него этих танцев с бубном и без сегодня. Время за полночь, а ты всё не угомонишься. — Чего?! Танцевать? Да ни за что! Вырубай эту фигню, слышишь? Его движение к колонке было резким и решительным. Тишина обрушилась на комнату, холодным душем. Без музыки стало заметно, как громко ты дышишь, как стучит сердце. Реальность понемногу возвращалась — вместе с осознанием того, что ты еле стоишь на ногах. Кацуки стоял рядом, его силуэт четко вырисовывался в полумраке, а ты вдруг почувствовала себя очень маленькой. — Чёрт возьми… Ты пьяная в хлам, а ещё и танцевать собралась? Да ты скоро блеванешь, и убирать это будешь явно не ты. Его руки с твоей талии серьёзно легли на твои плечи — не грубо, но настойчиво, заставляя сосредоточиться на его словах сквозь алкогольный туман. Его ответственность за тебя сейчас тонким жалом комара пыталась пробиться сквозь твою броню опьянения. Ты смотрела на него, но видела ли? Слышала ли? Он что-то говорит, а ты просто смотришь на Бакуго, чуть ли не открыв рот. Его губы явно двигаются, а в твоих ушах вата и слабый гул. В голове — туман и жвачка- мысль «ваааау, жесть он красивый…» Бакуго тем временем не прекращает свою лекцию. — Слушай меня сюда, засранка. Ты сейчас бухой овощ, поэтому тебе нужно попить воды и валиться спать. Завтра тебе будет хреново, так что готовься. Ясно было, что до тебя не достучаться сейчас. И почему ты сейчас на него так смотришь? Приоткрыв губы, глазами доверчивыми, как у оленёнка…. Что-то шевельнулось в груди — незнакомое, тревожное чувство. Кацуки поспешно отвел взгляд, сосредоточившись на том, чтобы уложить тебя спать. Не время для подобных мыслей. Особенно сейчас, когда ты в таком состоянии. Твоё разрумянившееся лицо, растрёпанные волосы, беззащитный вид… Безбожно пьяная и абсолютно невыносимая. — Спать. Немедленно. В его голосе стальная неизбежность, в движениях и того хуже — приказ. Бакуго гневно расправляет твою кровать, злобно ворчит, взбивая подушку. Ты покорно подползаешь к кровати, всем видом выражая досаду. Плюхаешься неловко, спотыкаешься. — Пожалуйста… Уложи меня… Бакуго проследил за тобой взглядом, мысленно считая до десяти. Каким образом он постоянно оказывался в роли няньки для пьяных идиотов? Край кровати прогнулся под его весом, когда он устроился рядом, наблюдая за твоим надутым выражением лица. — Ладно… Укрою. Но только если ты сразу заснёшь, ясно? Твои туфли полетели в угол с глухим стуком — Бакуго их с тебя стянул бережно, а швырнул так, будто имел к ним какие-то претензии. Одеяло он натянул методично, словно выполняял военную операцию. — Спи, чёрт бы тебя побрал, — пробормотал он, голос смягчился помимо воли. — Повезло тебе, что я вообще терплю твою пьяную задницу. Ночник не разогнал полумрак, под тёплым светом абажура твоё лицо казалось почти мирным. Почти невинным. Кацуки поднялся, направляясь к выключателю. — Просто очухайся к утру, дура… — Не уходи… — ты с неожиданной цепкостью хватаешься за его рукав рукав. — Ложись со мной… С тобой уютно! Бакуго застыл, мысленно радуясь, что в полутьме не видно, как вспыхнули его уши. Да что ты такое несёшь? Ты же его подруга, какое «уютно»? Вчера вечером ты метилась пнуть его в голень, а сейчас это что за акции неадекватных признаний? — Ты… Ты совсем охренела? — вырывается в ответ на автомате грубость. — Я не собираюсь тут с тобой валяться! Обалдела вообще! Говорит одно, пока его ноги, предательски игнорируя логику разума, понесли Бакуго назад к кровати. — Ладно. Останусь. Но если ты не заснёшь в ту же секунду — получишь по шее. Поняла? Куртка грузно плюхнулась на кресло рядом, пока Кацуки ворчливо бахнулся поверх одеяла, старательно поддерживая безопасное расстояние — отодвинулся, чтобы… «Чтобы она на меня не наблевала» — додумал и вполне остался своим разумным выводом доволен. — Идиотка… — проворчал он в потолок. — Идиотка… Засыпаю… — в твоём голосе — поражение. Вместо бодрости танцев подкралась тихо усталость, хмель придавил тяжело твоё тело. Хотелось спать. Бакуго отодвинулся, готовясь в любой момент дать дёру из твоего сонного царства. «Просто лежи тихо, — твердил он себе. — Как только она заснет, сразу уйдешь». Но твое тепло рядом, доверчивое дыхание у его шеи… Когда ты в последний раз так близко была? Никогда. И почему это не кажется неправильным? «Черт, да что со мной творится?» Сон подкрадывался медленно.. Нет места больше для предосторожности — сначала твоя рука безвольно сползла с подушки, случайно коснувшись его плеча. Потом ты неосознанно подвинулась ближе к источнику тепла. Кацуки замер, судорожно вздохнул, когда ты осторожно, прижалась к его боку. Твое дыхание ткнулось ему в кромку шеи, стало ровным и спокойным — Морфей наконец-то забрал тебя. Сон забрал тебя мгновенно. Бакуго неподвижен как мумия. Каждый твой выдох ему в шею отдаётся пульсацией. Отчего-то в ушах стало шумно, да и щёки запылали. Твоё тело такое тёплое, неожиданно подходят к изгибам его собственного. Рука, вопреки всем его принципам и предрассудкам, сама собой обвила твою талию. — Дура пьяная, — в шёпоте этом ни грамма злости. Только щемящая странная нежность и принятие какого-то факта. Факта того, что пора вам из друзей перерастать во что-то большее. Мужские пальцы медленно пригладили твой бок поверх ткани, ревностно натягивая тебя вскоре одеяло, чтобы ночной холод не посмел коснуться тебя. Рубин его глаз сверкал в полутьме — Бакуго всё не мог отвести взгляда от твоего спокойного лица. В этой тишине, в этой близости было что-то правильное, чего он не мог себе объяснить. — Сладких снов, идиотка. Он знал, что утром будет проклинать себя и этот момент слабости. Будет злиться на себя за то, что позволил произойти тому, что произошло. Но сейчас, в объятиях ночи и твоего доверчивого сна, ему было всё равно на завтрашние сожаления. Вот и поиграли в друзей…