Сгореть до тла

Лиф всегда знал, что Фил был особенным. Его голос звучал, как шепот ветра в пустыне, обещая что-то недосягаемое. Его глаза, темные и бездонные, словно ночное небо, манили Лифа, затягивали в свои глубины. Он наблюдал за ним годами, как мотылек, кружащий вокруг огня, зная, что однажды сгорит, но не в силах остановиться. ༛༛ Когда он узнал, что чувства взаимны, это было как взрыв внутри него. Его мир сузился до него, до каждого его слова, каждого взгляда. Он начал жить только для него. Фил был его воздухом, его кровью, его религией. Он смеялся над его шутками, касался его руки, и Лиф чувствовал, как его сердце бьется так сильно, что, казалось, готово вырваться из груди. Но улыбка Фила была непостоянной, как облако на ветру. Иногда он отдалялся, оставляя его в пустоте, где он задыхался от нехватки его присутствия. Лиф начинал искать его повсюду, как голодный зверь, выслеживающий добычу: его запах, его следы, его голос. ༛༛ Однажды ночью, когда луна висела низко, как горящий шар, Лиф стоял у его постели, наблюдая, как он спит. Его лицо было спокойным, безмятежным, и он хотел, чтобы он знал, что он всегда рядом. Всегда. ༛༛ Фил проснулся, их взгляды встретились, и Лиф увидел в его глазах не страх, а что-то другое. Что-то, что заставило его сердце замирать. —Лиф, — прошептал он его имя, словно оно было молитвой. Он шагнул ближе, его дыхание смешалось с его. —Я не могу жить без тебя, — сказал он шёпотом, и это была правда. Лиф протянул руку, коснулся его лица, и он почувствовал, как весь мир рушится, оставляя только их двоих. —Лиф, — его голос дрожал, но не от страха, а от чего-то глубокого, первобытного. — Ты знаешь, что это не просто так. Ты знаешь, что мы не можем просто.. остановиться. Пальцы Лифа дрожали, когда он провел рукой по щеке. Кожа была горячей, как песок в полдень, и он чувствовал, как его дыхание сбивается. —Я не хочу останавливаться, — прошептал он, наклоняясь ближе, пока их лица не оказались на расстоянии выдоха. — Ты знаешь, что я не могу. Фил замер, его губы слегка приоткрылись, как будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он схватил его за футболку, притягивая ближе, пока их тела не соприкоснулись. Он ощутил его сердцебиение, быстрое и неровное, как будто оно готово было выскочить из груди. —Ты всегда был таким, — прошептал Фил, его дыхание смешалось с его. — Всегда рядом. Всегда на грани. Рука его скользнула вниз, остановившись на талии Лифа, и он почувствовал, как тот вздрогнул под его прикосновением. —Ты знаешь, что я не могу жить без тебя, — сказал Фил, его голос был тихим, но полным жажды. — Ты — моя единственная правда. Лиф медленно поднял глаза, и он увидел в них ту же одержимость, что пожирала его самого. —Ты уже давно стал моим проклятием, — прошептал он, и его руки опустились на его плечи. — И я не хочу ничего другого. Губы Лифа нашли его шею, и он почувствовал, как он вздрагивает под его прикосновением. —Ты — мой, — прошептал он, его дыхание обжигало его кожу. — И я готов сгореть за тебя. Фил закрыл глаза, его пальцы впились в его спину, словно он боялся. Лиф скользнул ниже губами, оставляя следы жгучих поцелуев на его ключице, каждый из них был словно клятва, выжженная на его коже. Он чувствовал, как тело Фила отвечает ему, как оно изгибается под его ладонью, искажая реальность вокруг них. —Ты всегда был моим адом, — прошептал Лиф, его голос был грубым. — И я никогда не хотел из него выбираться. Фил закинул голову назад, его волосы рассыпались по плечам, как черный водопад, а его пальцы впились в его волосы, тянули его ближе, глубже. —Ты превратил меня в своего грешника, — выдохнул он. — И я теперь не знаю, где заканчиваюсь я и начинаешься ты. Лиф медленно опустил руку на его бедро, пальцы сжали кожу с такой силой, что она могла бы оставить следы. —Я хочу, чтобы ты чувствовал меня везде, — прошептал он. — Чтобы ты не мог забыть, кому принадлежишь. Фил вздрогнул, когда его рука скользнула под ткань, касаясь его ребер, и почувствовал, как сердце бьется быстрее, словно пытаясь вырваться на свободу. —Лиф, — его голос был едва слышен, но в каждом звуке звучала мольба. — Я уже твой. Навсегда. Он притянул его к себе, и их тела слились в едином ритме, словно танец, который они танцевали с самого начала. . — Сгори вместе со мной. Фил закрыл глаза, его пальцы впились в его плечи, и он почувствовала, как мир вокруг них исчезает, оставляя только их двоих в этом огне, который они разожгли вместе. ༛༛ Огонь между ними не утихал — он разгорался, пожирая разум, оставляя только жажду. Лиф впился зубами в его плечо, и Фил застонал, чувствуя, как боль смешивается с наслаждением, превращаясь в нечто невыносимо сладкое. Его пальцы скользнули , и ткань зашуршала. — Ты дрожишь, — прошептал Лиф, и его губы коснулись его уха, горячие, влажные. — Боишься? Фил рассмеялся, но звук вышел сдавленным, прерывистым. — Ты знаешь, что нет. Лиф положил ладонь на его живот, пальцы впились в кожу, оставляя следы, которые завтра будут напоминать ему об этом моменте. Он медленно вел руку вниз, и каждый сантиметр его тела вздымался навстречу его прикосновениям. — Тогда почему твое сердце бьется так, будто хочет вырваться? — Его голос был низким, хриплым, как гром перед бурей. Фил прикусил губу, когда его пальцы нашли то, что искали. — Потому что ты… — Он не договорил, потому что Лиф не дал. Его поцелуй заглушил слова, превратив их в стон. Его тело прижало Фила к кровати, и он почувствовал каждую линию его мускулов, каждый жесткий изгиб. Он не торопился, но в каждом движении была ярость, нетерпение, будто он хотел не просто обладать, а раствориться в нем. — Скажи, что хочешь этого, — прошептал Лиф, отрываясь от его губ. — Скажи, что ты мой. Пальцы Фила вцепились в его волосы. — Ты знаешь ответ. Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнуло что-то. Фил впился ногтями в его спину, когда он приподнял его, и он ощутил тепло постели сквозь тонкую ткань футболки. Его губы скользнули по шее, оставляя влажный след, который тут же испарялся под жарким дыханием. — Ты слишком много говоришь, — прошептал Фил, срывая с него футболку. Ткань рвалась под его пальцами, обнажая рельефный торс, покрытый старыми шрамами и новыми царапинами — его царапинами. Лиф рычал, прижимаясь бедром к его ногам, заставляя его выгнуться. — А ты слишком мало показываешь. Его руки скользнули под его бедра, резко подняв. Фил обвил его талию ногами, чувствуя, как каждый мускул его тела напрягается, готовый взять то, что принадлежало ему с самого начала. — Я покажу… — Лиф притянул его лицо к своему, — как сильно я ненавижу, когда ты прав. Лиф вошел в него резко, без предупреждения, и его крик растворился в его поцелуе. Боль, сладость, ярость — все смешалось в единый вихрь, где не было места мыслям, только тела, слившиеся в безумном танце. — Ты мой.— он говорил это между укусами, между стонами, между ударами их сердец. — Мой. Фил лишь смеялся, потому что знал — это он его. Всегда был. Всегда будет. Даже когда пальцы Лифа сжимали его горло, а губы вытягивали из него последний стон, он думал только одно: "Сожги меня дотла."