Выбор

      Они добрались до дома уже ближе к полуночи. Тишина подъезда встретила их гулким эхом шагов. Дверь открыли осторожно, стараясь не издавать лишнего шума — Аня наверняка спит.       Но вскоре они поняли, что это не так, поскольку она вышла к ним в прихожую, закутавшись в легкий кардиган, волосы чуть растрепаны, глаза настороженно блестели.       — Ты еще не спишь? — тихо спросила Вика, снимая обувь.       — Ждала вас, — так же негромко ответила Аня. — Волновалась. Все в порядке?       — Относительно, — вздохнула Вика и прошла внутрь.       Игорь молча стянул куртку, и тут же на свету бросились в глаза свежие белые бинты на его руке.       — Ты ранен? — Аня нахмурилась, сделав шаг к нему.       — Ну… слегка, — он пожал плечами, слабо улыбнувшись.— Так, царапина. Не бери в голову.       Он прошел следом за Викой на кухню. Аня задержалась, качнув головой, словно не до конца поверила.       — Значит, правильно, что волновалась, — сказала она, обращаясь уже к сестре. — Это точно не серьезно?       — Нет, — Вика достала кружку и налила воды, — осколки от окна, рана поверхностная.       Обе синхронно взглянули на Игоря. Тот спокойно сидел за столом, и заметив их взгляд, посмотрел в ответ.       — Что? Я не умираю. Так что хватит на меня так смотреть.       Аня слабо усмехнулась, покачав головой.       — Ладно. Я приготовила вам ужин. Он в холодильнике. А я пойду спать — вставать завтра рано.       — Спасибо, Ань, — тепло сказала Вика.       Игорь кивнул ей в знак благодарности.       — Спокойной ночи, — бросила она, махнула рукой и скрылась в своей комнате.       Вика заглянула в холодильник и усмехнулась:       — Что ж, у нас есть ужин. Это уже хорошо.       Они ели тихо, почти без разговоров. В доме стояла уютная тишина, только звенели ложки и тихо тикали часы.       Позже, когда посуда была убрана, они отправились спать.       Переодевшись, Игорь полулежал на кровати, задумчиво разглядывая бинты на руке, когда в комнату вошла Вика. С мягким шелестом одеяла она скользнула под него, устроившись рядом.       — Болит? Может, дать обезболивающее? — обеспокоенно спросила она, всматриваясь в его лицо.       Он поднял взгляд и мягко улыбнулся.       — Нет. Терпимо. Все в порядке.       И откинулся на спинку кровати, вздохнув.       — Устал? — тихо спросила она.       — Признаться, да… — он чуть помедлил, подбирая слова. — Работа под прикрытием, конечно, интересна. Но слишком… нервная. Мне кажется, что сегодня меня могли убить раза два точно. Американские горки какие-то.       Вика усмехнулась, подложив под себя подушку:       — Вот она, реальность. Думал, будет весело?       — Теперь уже нет, — Игорь бросил на нее заинтересованный взгляд. — А ты работала под прикрытием?       — Да, — она кивнула, взгляд ее на миг стал отстраненным. — Достаточно много раз, чтобы мне тоже расхотелось. Но… это наш долг. Работа полицейского подразумевает и это иногда. По крайней мере я рада, что не оказалась в ФСБ или ГУБОП. Там внедрения могут длиться месяцами, даже годами. Игры в шпиона забавны только в детстве. А когда попадаешь туда, понимаешь, что это вовсе не игра. И тебя могут убить в любой момент при малейшей неосторожности. Даже не представляю как люди так живут.       Игорь задумчиво кивнул, в его взгляде появилось что-то похожее на осознание.       В комнате на секунду стало особенно тихо. Только ровное тиканье часов напоминало, что ночь еще продолжается.       — Кстати, — Вика чуть приподняла голову, посмотрела на него, в ее глазах отражался мягкий свет настольной лампы, — несмотря на твою неосторожность и отсутствие опыта… ты сегодня справился очень хорошо. Молодец. — Она тепло улыбнулась, и ее голос прозвучал так искренне, что в нем не было ни капли формальности. — Я горжусь тобой.       Взгляд Игоря смягчился. Он потянулся к ней, и она, словно ожидая этого, обвила его шею одной рукой. Их губы встретились в мягком, благодарном поцелуе, в котором было больше смысла, чем в десятках слов. Он был теплым, медленным, как будто они оба хотели задержаться в этом мгновении.       Отстранившись, Игорь мягко улыбнулся, и в его глазах заплясали маленькие искры.       — То, что я знал, что вы рядом… — он сделал легкую паузу, — действительно помогало мне держать уверенность в себе.       Вика чуть склонила голову, ее пальцы скользнули к его щеке.       — Ты мог просто сказать кодовое слово, когда они поняли, что ты в полиции. Но ты пошел до конца несмотря на риск. Это не только уверенность. Это — храбрость.       Он собирался что-то ответить, но заметил, как в ее взгляде появилась едва уловимая тень.       — Кстати… насчет разговора там… — начала она и ее рука опустилась ниже. Игорь почувствовал, как ее пальцы чуть сильнее сжали его плечо. — Я хотела спросить.       — О чем?       Она вздохнула, будто собираясь с мыслями.       — Тебя все еще беспокоит это? — ее голос был тихим, но в нем было столько внимания, что он не мог не почувствовать его вес.       Он слегка нахмурился, не сразу поняв.       — Игнатьев. И… произошедшее, — пояснила она.       Игорь на секунду задержал дыхание, а затем отвел взгляд к окну. За стеклом ночное небо было темным, почти без звезд.       — Почему ты так думаешь? — тихо спросил он.       — Потому что я слышала все. — Она говорила спокойно, но твердо. — Если я тебя не вижу, это не значит, что я не могу понять все по твоему голосу. Даже тот организатор понял. Так что… — ее ладонь легла на его грудь, медленно скользя, будто успокаивая, — расскажи мне. Ты все еще хочешь отомстить?       В ее тоне не было осуждения. Лишь мягкое, осторожное желание дотянуться до того, что он прячет глубоко внутри.       — Я… не знаю, — Игорь опустил голову и чуть качнул ее. — Я не хочу менять то, что у меня есть сейчас. Мне нравится эта жизнь. Но… я не могу забыть. Да, я все еще хочу его наказать. Но я не знаю, чего мне это может стоить. Официально… ты знаешь, мы ничего не можем сделать. Это тупик. А иначе… — он глубоко вдохнул, — чем дальше я иду, тем больше смертей вокруг. За каждый мой шаг есть своя цена. И я… — он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде была тревога, — я не хочу, чтобы ею оказалась ты или наш ребенок. Я не могу допустить этого. Никогда.       Вика мягко улыбнулась и прижалась к нему, ее голова легла на его плечо. Он обнял ее правой рукой, крепко, будто боялся, что она исчезнет.       Игорь помолчал, решая рассказать или нет. Но, все же, он обещал ей быть открытым.       — После того, как ты сказала о ребенке… когда ты стала все ближе подпускать меня… я подумал, что в моей жизни все наконец-то встало на место. Я больше не одинок. Мне есть за что держаться. И тогда… — он отвел взгляд, в его голосе прорезалась хрипотца, — Я сначала не думал отказываться от мести. Но… после я вспомнил, что мое решение уже стоило кому-то жизни.       Он видел перед собой лицо секретарши Игнатьева, убитой Стасом. Она погибла только потому, что оказалась в его планах. В неправильном месте и в неправильное время.       Потом — другие. Все те, чьи смерти тянулись за ним цепочкой. Лица людей, которых убивали только потому, что он слишком глубоко лез туда, куда его так настойчиво пытались не пустить.       Отец… лежащий в луже крови, потому что он нашел то, что находить нельзя было никогда.       Игорь провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть эти воспоминания, но они не уходили.       — Все, кто хоть как-то были связаны с моим прошлым… умирали, — сказал он тихо, глухо. — Потому что я копался во всем этом. Потому что хотел знать то, что не следовало.       Он на мгновение замолчал, будто собираясь с силами. После, его голос стал тише.       — И я испугался. Что, если… однажды это коснется тебя?       Вика сильнее обняла его, не перебивая. Ее молчание было красноречивее слов — она слушала, каждую деталь, каждое колебание в его голосе. Знала, как тяжело ему иногда открыться, рассказать что мучит, что болит.       — Несмотря на то, что мой план не подразумевал больших рисков… но в любой мести они есть. И может случится то, чего ты не мог предвидеть. Эта мысль не давала мне покоя. А потом… она стала обретать форму. Я начал видеть это во сне. Как я довожу все до конца, а потом нахожу тебя дома… — его голос дрогнул, — в луже крови. И записку о том, что это моя цена.       Он сжал руку, и пальцы побелели от напряжения. Даже воспоминание об этих снах делало дыхание тяжелым.       Вика потянулась к его ладони, переплела их пальцы. Без слов, тихий жест но говорящий, что она рядом.       Игорь посмотрел на их руки и слабо улыбнулся.       — Все это привело меня к решению все прекратить. Я не готов платить такую цену. Не хочу разрушать наше будущее ради прошлого. Сколько я уже сделал — этого достаточно. Не хочу жить под грузом вины и страха.       Он тихо выдохнул.       — Я устал. Устал об этом думать. И, отменив все… пусть это было тяжело, но я почувствовал… облегчение. Я больше не гнался за кем-то. Не жил с этой злостью внутри. Стало как-то… свободнее дышать.       Его взгляд вернулся к ней. Она чуть приподняла голову чтобы взглянуть в его глаза.       — Кроме того, ты выбрала меня. Такого… упрямого, вспыльчивого, с таким прошлым, которое не каждый сможет понять. И мало кто сможет принять. Просто… меня. Несмотря на все.       Он наклонился ближе, его голос стал почти шепотом:       — Этого уже достаточно, чтобы я задумался о всей своей жизни. Теперь у меня есть что терять. И я не поставлю месть на одну чашу весов с тобой.       Он коснулся ее лба своим.       — Ты моя семья. И это все, что мне нужно.       Вика улыбнулась, ее глаза блеснули, и она обняла его за шею, прижимаясь к нему всем телом.       Она еще какое-то время лежала, прислушиваясь к его дыханию. Оно стало спокойнее, ровнее. А сердце стучало в умеренном ритме. Сегодня был тяжелый день для них. Особенно для него.       — Поспи, — тихо прошептала она, чуть касаясь губами его виска.       Игорь открыл глаза, посмотрел на нее — взгляд был теплее любых слов — и просто кивнул. Он лег на спину, и притянул ее к себе, зарывшись носом в ее волосы.       Минуты тянулись медленно. За окном проехала редкая машина, оставив на потолке пробегающий блик, и снова стало темно. Вика прижалась к нему чуть ближе, чувствуя под рукой ритм его сердца. И закрыв глаза она тоже позволила себе расслабиться за весь день.       И в эту ночь, впервые за последнее время, они уснули без тревоги, обнявшись так, словно за пределами этой комнаты больше ничего не существовало.