agent provocateur

Домой ты не шла, а летела – причина тому была веская и, скорее всего, эти сто восемьдесят сантиметров наглой причины во плоти сейчас подминали уютно диван. Весь день Хатаке методично терзал твои нервы через сообщения. Сначала в ход пошли двусмысленные намёки, скользящие по грани приличий, затем началась атака откровенными фразами, что заставляли тебя театрально закатывать глаза. Да, твой румянец на щеках был явным индикатором твоего возмущения, но ты закрывала ото всех ладонью экран телефона и всё равно ему отвечала. Хатаке превосходно знал, что за показным возмущением румянца на щеках скрывается ещё что-то другое. Возбуждение, например. Вроде бы самый обычный день, но ему доставляло особое удовольствие выбивать тебя из колеи. О, он прекрасно был осведомлён, к каким последствиям стоит быть готовым. Поэтому, когда ты с грохотом захлопнула входную дверь и сбросила в коридоре туфли, словно готовясь к бою, он уже был готов. Да, намерения твои были кристально ясны – ещё бы, ведь Какаши сам приложил к этому руку. Ты молча направилась к дивану, где виновник торжества невозмутимо лежал с книгой в руках. Словно ангел во плоти, самой невинностью он взглянул на тебя. Твой же взгляд был красноречивее любых слов. «Сам напросился». Ты и рта не дала ему раскрыть – заняла уверенно мужские бёдра, пригвоздив к спинке дивана испепеляющим взглядом. Какаши в своей невозмутимости хорош – мастер если не человеческих манипуляции, так манипуляции над тобой точно. Медленно он поднимает глаза от страниц и изображает на лице такую трогательную невинность, что ты даже поперхнулась воздухом от возмущения. Надо же! Будто бы не он полчаса назад присылал тебе развратные стикеры с многозначительной подписью «Вот бы сейчас...». — Что-то случилось? —в его голосе сочится фальшивая добродетель. Хмыкаешь, за воротник его хватаешь, притягивая ближе. — Ты серьёзно думаешь, что после всего, что ты сегодня писал, я поверю в это невинное лицо? — О-о, так ты злишься на меня? — в уголках его глаз предательски дрожит сдерживаемый смех. Его руки осторожно обвивают твою талию, только вот пальцы тут же бесстыдно скользят под край кофты, поглаживая тёплую кожу. — Я всего лишь интересовался твоими делами, — тянет Хатаке нарочито медленно, хлопая ресницами с показной невинностью. — Разве нельзя проявлять заботу о любимой девушке? Шанса для оправданий ты уже давать не намерена. Сжимаешь его воротник ещё крепче, щуришься хитро. — Ах, заботу? Ты прислал мне фото своей кровати с подписью «Пустует»! — Ну... она действительно пустовала, — Какаши округляет глаза, будто пойманный с поличным котёнок. Старается красиво, но предательский призрак усмешки в уголках его губ выдаёт Хатаке с потрохами. — Это же просто объективная информация. Судорожно выдыхаешь показное раздражение – пальцы мужские знают, куда метиться: вычерчивают ленивые круги на твоей спине, подушечками по позвонкам проходятся, пока сам Какаши наклоняется ближе, тёплым дыханием щекоча изгиб шеи. — И кто здесь, интересно, развратник? — цокает он с притворным возмущением. — Я лишь делился своими невинными мыслями... А ты сразу такое подумала! Ай-яяяй! — Ха! — ты в отместку перехватываешь его запястье, когда его рука начинает опасное путешествие вниз. — А это что такое?! — Что именно? — Какаши отводит взгляд. Он сейчас весь – статуя оскорблённой невинности, вот только улыбка становится шире. — Рука затекла, вот я её и разминаю... Сдерживаться, пытаясь играть по его правилам, тяжело – прикусываешь губу, проглатываешь смех, что рвётся наружу. Ну ведь совершенно невыносим… — Какаши... — Да? — сдаваться Хатаке не намерен – всё так же смотрит на тебя с наигранной невиновностью, хотя язык его тела говорит о другом: пальцы одной руки требовательно расстёгивают пуговицу на твоих джинсах, ладонь же давит на поясницу, притягивая тебя ближе. — Ты… Ты вот знаешь что!!! — Я – что? — Хатаке резко откидывается на подушки, поднимает ладони в жесте капитуляции и уже смеётся откровенно. — Я ничего такого не делаю! Почти ничего… В голос его закралось то самое томное кокетство – окутанное в бархат его тембра, это оружие наповал. Хатаке пред тобой во всей своей красе: растрёпано серебро его волос, плутовская ухмылка оголила остриё зубов. И взгляд, тот самый взгляд с недвусмысленным намёком и призывом к действию. «Ну и что ты теперь сделаешь?». А ты ведь сделаешь ровно то, что Хатаке для тебя и предусмотрел. Один громкий возмущённый вздох – и ты сокращаешь расстояние между вами. Прикусываешь его нижнюю губу – не то наказание от тебя, не то уже твой игривый намёк. Какаши медлить с ответом не стал, руки его уже не врут в невинном притворстве: уверенно они скользят под твою одежду, выше пальцы метятся, поддевая край белья. – Ой, а что это у тебя? – Какаши дёрнул за бретельку лифчика, явно наслаждаясь своей актёрской игрой. Пальцами скользнул к застёжке. — Ну и зачем ты его расстёгиваешь? — фыркаешь, пока подушечки проворно приглаживают твои лопатки. — Лифчик? — Какаши вновь притворно округлил глаза. — Я просто проверяю, удобно ли тебе… — Какая ты врушка, Хатаке… — договорить ты не сумела – юркая ладонь освободила грудь от тесного кружева белья… Книга с глухим стуком падает на пол. Страницы зашуршали на мгновение, будто коротко возмущаясь небрежностью. Читать сегодня книгу никто не будет – совместный досуг был предопределён Хатаки Какаши ещё тогда, когда он отправил тебе первое сообщение.