так хотел бы

Тянуло Тянуло к его нежности. К его доброте. Но самое страшное и непоправимое к его глазам. Наивный ребёнок. Так он думал, когда, опираясь на обрывки воспоминаний, шёл к месту, куда желал, но боялся попасть. Дерьмовый день. Чертовски дерьмовый. Смешок. Даже для него. Устал. Он так устал. Это не имеет смысла…все пустое…только он… Ноги привели быстро. Дверь подъезда. Бетонные ступеньки. Облупленные стены. Пролёт. Пролёт. Его квартира. Обшарпанная дверь. Нерешительный, такой непривычный для него стук. Быстрые шаги по другую сторону. Как будто ждал… Тошнит. Тошнит от нерационального страха и предвкушения. Он тут тут тут. Идёт. Открывается дверь. Его анге…. — Аз? — Даниэль удивлен. Кто угодно, но не этот демон. Рядом с ним ангел, привыкший к контролю и рациональности, теряется. Рядом с ним заученное, вбитое в кудрявую голову не работает. — Что ты…, — начинает нерешительно.  — Мурзилка, это неважно. У меня есть кое-что для тебя. Даниэль привык к прозвищу. Из уст этого демона оно никогда не звучало обидно. — Что? — наивный интерес не скрыть. — Пойдём, — решился, сегодня наконец-то смог.  — Но Григорий ту… — Пожалуйста, — терпения не хватает. Так боится передумать.  Демон резко прерывает его, вскидывая взгляд. Не хотел, но устал. Нужен только он. Сейчас. Только ангел. Аз разворачивается, начиная спускаться. Что с ним? Даниель спешно хватает плащ, любимый берет и выскальзывает из квартиры. Шаги демона медленные и тяжелые пролетом ниже. Его же шаги мелкие, переступающие ступени. Эхо звуков в кажущемся мертвом темном подъезде отражается от голых стен. Приближаясь к демону, Даня непроизвольно замечает изменения в нем. Руки лишены привычных перстней, так идущих ему. Сутулится. Голова опущена, глаза прикрыты. Пошатывается. Устал? О чем ты думаешь, Аз? Выходят из подъезда вместе. Демон не думает останавливаться, идёт дальше, а ангел не хочет спрашивать и сомневаться. Дойдя до набережной Даня не выдерживает. Одним шагом он, сокращая расстояние, уверенным движением протягивает руку и тонкими узловатыми пальцами хватает куртку Аза, разворачивая того за локоть. Его личный грех смотрит прямо. Выжигает. — Что тебя тревожит, демон? — глаза в ответ впиваются в Азазеля. — Ничего, Мурзилка. Теперь ничего, — Демон криво улыбается, отводя взгляд. Ангел не отвечает. Виснет тишина. Не хочется злиться, тянет рассмотреть, пока есть возможность. Даня впивается взглядом в того, кто никогда не был ему врагом. В этом ангел не мог признаться даже себе.  — Твоё кольцо в носу…красивое…тебе идёт, — Даня тушуется. Опять сказал то, что подумал. Ангел отводит взгляд и выдыхает тёплый воздух из легких, который превращается в маленькое облачко. Демон улыбается. Смотрит на пшеничные кудри, скрытые дурацким беретом. Смотрит на щёки, покрытые румянцем. Замерз? Взгляд спотыкается на карминовых, потрескавшихся от мороза губах. Ты тоже ангел. Красивый. Красивый. Красивый. Похоже на мольбу. Пусть. — Спасибо, Мурзилка. Держи… — из внутреннего кармана куртки появляется жестяная банка колы. Взгляд ангела темнеет. Брови мило хмурятся. — Аз, я не могу….ты знаешь. — Даня, — демон наклоняется ближе к нему, — я также знаю, как ты этого хотел. Здесь, в этот момент ты бы… — Мои желания не важны, — от досады Ангел прерывает его, сплетая длинные пальцы в замок. — Это не так, Анге…Мурзилка. Даня молчит. Вздох демона заставляет его вздрогнуть. — Ладно… все равно возьми. Это не совсем кола. Так…отечественное, — смешок, — считай, качественная реплика. — Демон, — Даня хмыкает, принимая банку, — спасибо. Тебе спасибо, ангел. Я, наконец, увидел твою улыбку. Проходит пара минут. Тишина обволакивает, и никто из них не смеет сопротивляться. Допитая банка летит в мусорку. Они идут вдоль набережной. Огни горят сегодня ярче. Так думают оба. Ангел идёт впереди, с интересом рассматривая бесчисленные небоскребы и цепи машин вдали. Демону рядом нет дела до человеческих муравейников. Его тянет только к одному наивному и впечатлительному ребёнку.  Вдруг ангел поворачивается с нежной улыбкой на губах. — Демон! Ну скажи, разве этот мир, — он разводит руками, пропуская холодный ветер сквозь пальцы, — не стоит того, чтобы сражаться за него? Разве люди, создавшие все это, не стоят прощения и спасения? — он срывается и подбегает почти вплотную, заглядывая чистыми глазами в глаза демона цвета мазута. Близко. Так близко. Не хочу пачкать… Демон задыхается. Хорошо, что дыхание одно на двоих. Даня делится. Шёпотом проговаривает, дрожа от нахлынувшей радости. — Разве они не стоят нашей защиты? Любви? — получается так близко и на выдохе. Стоишь. Ты стоишь. Он больше не может. Слишком много мыслей о нем. Много бессонных ночей. Все из-за него. Из-за мальчика с глазами цвета неба. — Ангел… — шёпот пропадает в золотых кудрях. Сильные руки нежно обхватывают плечи Дани, прижимая к груди. К самой душе. К бешено бьющемуся сердцу. Ангел опускает голову на плечо, утыкаясь в тёплую шею демона, безуспешно скрывая счастливую улыбку. Аз вдыхает его запах. Вдыхает свою личную надежду, личное поражение. Сдался. Допустил. Дал слабину Но только сегодня, пожалуйста. — Пора ангел, мне пора. — Аз заставляет себя оторваться, чувствуя себя обреченным. Пора разрывать объятья. Пора возвращаться к тому, для чего создан. Пора делать то, что ты ненавидишь. Рука тянется к бронзовым в свете фонарей прядям. С нежностью, такой непривычной и чуждой демону, проводит по голове, взлохмачивая копну. Какое он чудо. Печальная улыбка и молчаливое обещание его ангелу. Он разворачивается, покидая место их тишины и покоя. Оклик. — Азазель! Знаю, ты не скажешь, что тревожит твоё сердце, но это не продлится вечно, — Даня осторожно улыбается. Его улыбка тёплая, обещающая радость скорой встречи. — Знаю, ангел, знаю. Но так хотел бы.