Dandy's Drugs [DWG]

В паспорте числилось ровно двадцать лет, его фотография, имя и фамилия. Сатердей Штайн, хотя правильный вариант был без злосчастной буковки Т. Длинные волосы, темные, синие, с яркими проблесками красного и рыжего на концах. Его руки собирали пучок назад, чтобы в конце концов надеть шляпу и пойти представлять свою работу. Шляпа, кстати, была разрисована вручную и внутри, и снаружи, что говорило о том самом подростковом бунтарстве. На самом деле, Сатердей был мал и зелен. Шестнадцать лет, пубертат и интерес ко всему, что движется. Его уже целовали в компании. Девушки пытались, но увы, никто так и не заинтересовал Сатердея по-настоящему. Дальше поцелуев дело никогда не доходило. Противно осознавать себя в роли игрушки для утех, но ещё хуже, когда чувств к человеку нет. Не было ещё такого, чтобы сразу переклинило, чтобы коленки зашатались и сердце из груди вылезло, помчалось изо всей силы за человеком. Никто не вызывал прямое желание упасть в ноги и умолять забрать, лишь бы не лишиться этого замечательного человека. Но слава богу. В глаза он вставляет линзы. Жаль, что самое ценное, что может быть у человека – сейчас повреждено и может ужасно сказаться в будущем. Сатердей рискует навсегда потерять зрение ближайшие пять лет. Это шок, из-за чего борьба за «оставить что-то после себя» начинала обретать новый смысл. Юноша рисовал, творил, делал абсолютно все, чтобы обрисовать портрет своей души. В нём всегда была тяга к звёздам, к дали, к планетам. На шее – россыпь мелких жёлтых и оранжевых звёздочек, ссадинки, хвосты их. Все это образовало круг. Девушка, что била все эти мелочи, была очень милой и приветливой. Сатердей ей понравился, из-за этого и появилась достаточно неплохая скидка. Сейчас на уставшее теле набрасывается рубашка, застёгивается сразу же, расслабленный галстук свисает с шеи, на нем планеты, где-то отдаленно блестят звёзды. Контрастно черная рубашка с ненавязчивым тёмно-синим узором, брюки классические, чуть светлее рубашки, но всё ещё черные. Что-то вроде реплики на хорошие туфли, браслет от сглаза от бабушки и... — Сатердей, подойди-ка. - говорит ему бабушка. Милая женщина в возрасте, с волосами в пучок и очках. Седая, но достаточно сухая внешне. Сат тут же подходит, садится к ней на диван и вздыхает. — да-да? — ты ведь на выставку идёшь? Я хотела бы увидеть фотографии... — бабуль, я приведу тебя туда завтра, когда сильно шумно не будет и мы сможем вдвоём пройтись, посмотреть. — обещаешь? — обещаю *** Лёгкие золотые блёстки на глазах, накрашенные ресницы и лёгкая дымка во взгляде с помощью чёрных теней. На улице потихоньку вечерело, мероприятие это было достаточно деловым и уже на пути к зданию, Сатердей заметил свою знакомую. Кричать ей вслед не вариант, они в любом случае встретятся, рано или поздно. Неужели она тоже идёт на выставку? Шаг за шагом, Сатердей приближался к зданию и после, показав приглашение, вошёл внутрь. Зал был просторный, но минималистичный. Почти что никаких лишний деталей. Пара стендов в флаерами и несколько плакатов от спонсоров мероприятия. Достаточно... Изысканное место, так можно сказать. Люди, художники, просто ценители искусства – уже все были внутри, но никто не проходил дальше в галерею. Какой-то мужчина в ярко красном галстуке вышел и поприветствовал пришедших. Сейчас начнётся выставка, ибо всех пригласили в галерею. Юноша ступил со всеми вперёд, в его глазах и представлении, этот вечер был совершенно другим, куда более напряжённым, но атмосфера буквально выветривала из него все эти беспокойства. Его картина – «Лунная ночь под Сатурном», выполненная максимально хаотичными мазками, но достаточно детализированная – висела в самом центре родной из главных стен. Приятно было видеть ее такой, при хорошем свете, в подходящей рамочке. Он продал свою работу в эту галерею, в последствии выручил немного денег, но об этом позже. Всех повели в небольшой зал со сценой, где вручали награды за участие и победу в конкурсе. Каждому человеку давали две минуты на представление своей работы, фотографии которых высвечивали на экране за ними. Очередь Сатердея подошла, это был почти конец награждения. В последний момент он случайно толкнул мужчину и тут же отскочил обратно. Роджер, который недавно чуть не застукал Сатердея за поддельными документами, сделал вид, будто бы он никогда и не знал этого человека. С ним стоял другой мужчина, в шляпе, не смотря на то, что они в помещении и в элегантном, но одновременно чудаковатом пальто. Или не пальто это... Что это такое... Накидка? Сатердей проскользнул взглядом сквозь Роджера на неизвестного человека, а потом вздрогнув тихо произнес «извините» и продолжил свой путь к сцене. — я хотел бы поблагодарить организаторов за этот прекрасный вечер. Это честь для меня, стоять здесь и иметь возможность сказать пару слов. На экране вы видите мою картину под названием «Лунная ночь под Сатурном». В нее я вложил свою душу и сердце, все мои мысли собрались в этой ночи, в ее спокойствии. Я писал ее не в самый лучший период своей жизни и считаю нирваной, к которой стремлюсь. Я хочу поделиться с вами этим покоем. Картина расскажет вам куда больше, чем я сейчас. В галереи вы без труда сможете ее найти. Благодарю! *** Сертификат, карта с подарочными деньгами и достаточно большая сумма денег после официальной продажи. Его и ещё нескольких участников отвели в отдельную комнату, где после рассчитались. Выходить в люди после такой речи было неловко. Кажется, он сказал больше чем хотел и должен был, но все равно вышло красиво. После наград зал опустел, большая часть людей вышла в галерею, как и сам Сатердей в итоге. Ему... Все ещё было неловко за тот внезапный контакт с копом или.. кто он вообще? Роджер какая-то важная шишка? Следователь? Но он точно связан с полицией, это безоговорочно лидирует в голове Сата. Звяканье маленькой серёжки на правом ушке, всего две золотые звёздочки, когда-то найденные на улице и приведённые в порядок. Сейчас их было видно и это начало говорить о многом. Точнее, для малого круга лиц. — я отойду за шампанским. — да-да, конечно. Человек в шляпе и чудаковатом пальто, с неподдельно блестящими, тёмными волосами оказался один. Один напротив той самой картины, нирваны, блаженства, любви и куди других похожих качеств. Было страшно, но Сатердей всё-таки подошёл. — извините, сэр. - слишком официально, но достаточно вежливо начал Сат. — ох, Сатердей, верно? - мужчина обернулся и его лицо не выражало какой-то злобы, как обычно бывает у «загадочных» людей. Скорее, он даже улыбнулся. - ваша презентация вышла прекрасной. Картина действительно... Глубокая. — благодарю - щеки тут же забились румянами. Что-то было необычного в этом человеке, что-то спокойное, похожее на эту картину. Голова тут же опустела, хотелось лишь слушать его и слушать. — вы что-то хотели? — ах, да, я.. хотел извиниться. Кажется, я задел вашего товарища и возможно вас- — нет-нет, все в порядке. Не переживайте. Вы не виноваты, в маленьком зале действительно было много людей и подобные ситуации... Не редкость. — все равно.. — что вы, нет. Говорю же, ничего страшного. - он улыбнулся и после повернулся к Сатердею полностью. Мужчина явно старше, с лучиками тьмы на лице, в этом образе бесконечного млечного пути. Кажется, Сат вновь задумался. — тогда хорошо. Вам нравится картина? — да и я бы хотел ее приобрести по окончании выставки. "ПРИОБРЕСТИ?? КАКОГО... моя первая работа, в этой галерее, Я ЖЕ ЕЕ УЖЕ ПРОДАЛ, НЕТ..." — простите сэр- — Кафка. Просто Кафка. — простите, Кафка, но я уже продал ее в эту галерею. — как это так, продали? — знаете, мне в последнее время очень нужны деньги и я не смог отказаться от этой возможности. - Сатердею стало до ужаса неловко. Он отвернул голову и после прикрыл глаза. - ещё раз простите. — ...значит я ее выкуплю. - сердце йокнуло прямо в мозг, прямой выстрел в голову, ещё и эта улыбка. Кафка аккуратно взял его за руку и после дополнил. - у вас золотые руки и это грех, просто так взять и пропустить такую красоту. Сатердей аккуратно вытащил свою кисть из чужого ласкового плена, краем глаза он заметил Роджера и его появление уж больно напугало. Юноша отступил и даже не попрощался, он поспешил скрыться в толпе, а после вылететь наружу. Колени тряслись от создания. «— я только отошёл, а ты уже с другим лижешься?» "Нет, он не лижется, он... Просто общался со мной. Просто общался! Наверное. А если не общался, то что? Почему Роджеру так важно, неужели они... Нет, не может быть. Я не хочу, чтобы моя картина висела у них дома! Я не хочу, я не хочу, не хочу. Просто не хочу." — ...я не хочу. - блестящие от косметики слезы скатывались очень медленно по лицу, пока прохладный ветер все никак не мог отставить попытки их вытереть. Дышать.. сложно.