Имя на клинке ветра.

      — Опять этот Принц-Недотëпа! Решил не только сестру угробить, так ещё и родителей довести до белого каления?! Великая Фэньшэн[1], не дай ему стать следующим правителем Цуйлунь!        Страшные и громкие возгласы преследовали на протяжении огромного количества времени. Куда не сверни, тут и там будут "они". Люди всегда были им недовольны, словно он чёрное пятно на чистом белом пергаменте, где писалась вся история. Да, может мать его и любила, оберегала как могла, но и её не осталось в живых. Все как один говорят, что это проклятие "Чёрного Солнца"[2] и даже не хотят его слушать. Матушка была убита, спасая сына от гибели...        Склонив голову над трупом старшей сестры, Шэнь Хуай смотрел на её бледное лицо пустыми глазами, из которых текли слезы.        — А-Чжи, будь собой и двигайся только вперед, ты слышишь? Слушай своё сердце, а не людей вокруг, – нежный тихий и мелодичный голос раздался сверху, да так шокировал молодого принца, что тот тут же вскинул голову, хрустнув шеей.        — Сестра..? – он, не веря своим глазам, взглянул на бездыханное тело на своих коленях.        — А-Чжи, будь умницей и не иди за мной, – холодная и хрупкая ладонь коснулась его лица, вытирая текущие слёзы. – Я буду рядом, даже если ты этого и не увидишь.        — Сестра! Стой! Остановись! – перейдя на крик, Принц схватился за уходящего духа, но не успел.        Его тело снова вышло из-под контроля и в руках оказался цзянь с выгравированным именем Сяояо[3]. Он был окровавлен, под ногами лежали трупы, имитируя небольшую "гору"...        Проснувшись ото сна, Шэнь Хуай задыхался и открывал рот, дабы получить хоть какой-то глоток свежего воздуха. Кошмар, что приснился только что не отпускал с того самого момента, преследуя каждую ночь. Сон был самым тяжëлым для него действием, ведь никогда не удавалось выспаться.        — Эй, полегче, Ваше высочество, – чутка испуганный голос доносился со стороны, а следом ощущения лёгкого поглаживания.        — А-Чжун, всё хорошо, можешь больше не гладить, – уже более спокойно произнëс Шэнь Ланьчжи и улыбнулся другу, который в итоге посмеялся и взъерошил ему волосы на макушке.        — Вы тут давайте не пугайте своими возгласами, – Хань Чжун всегда был прямолинейным человеком, так что слушать подобные высказывания было уже обычаем для Принца. – А то я скоро взаправду начну переживать.        Шэнь Хуай на это лишь фыркнул и поднялся с насиженного места, всё же, это был лишь постоялый двор и им дали комнату на эту ночь. Юный Принц Цуйлунь уже который год в поисках занятия для себя и только верный друг А-Чжун всё время рядом. Поначалу Ланьчжи очень переживал, что в один момент его бросят на произвол судьбы в самый неподходящий момент, а оказалось совсем наоборот. Вот уже и стукнуло 26 лет, а Шэнь Хуай до сих пор так и не вернулся на родину. Он знал, что его никогда не назовут наследником престола, поэтому не задумываясь покинул государство, после смерти сестры. Её труп так и не нашли...        Откинув эти мысли в сторону, Бродячий Принц увидел на столе аккуратно расставленную посуду и чайник посередине. Было забавно наблюдать за действиями друга, ведь даже будучи настолько прямолинейный личностью, сейчас спокойно пробирался стол, словно какой-то слуга.        — Давай я тебе помогу, – обеспокоенно произнёс Ланьчжи и, чуть спотыкаясь, доходит до столика, однако ему преграждают путь.        — Ваше Высочество, вы не сумеете и чаши поднять, а она уже разобьётся, – Хань Чжун всегда отличался своей храбростью, ведь мог говорит такое аж самому наследному принцу. – Я всё же лучше разбираюсь в подобных делах. А вы скорее нос сломаете, чем выйдете за порог.        Шэнь Ланьчжи в очередной раз опешил от подобной "наглости" Друга, но всё равно посмеялся, выставив это шуткой:        — Ты сейчас это сказал с сарказмом?        — Нет, ну вы что, Ваше Высочество, какого вы обо мне мнения, – он наигранно закатил глаза, сдерживая улыбку и продолжил "работать".        Принц Цуйлунь сел на циновку и, поблагодарив духов за еду, принялся за завтрак. С виду было всё простенько, но всё же достаточно питательно: рисовая каша и соленые овощи, а сверху запить душистым зеленым чаем, что помогал приободриться. Мысли Принца были по большей части заняты вопросами о поиске работы, ведь в этом городе мало где есть место даже для выступлений. К тому же, этот постоялый двор стоял за несколько ли от границы с государством где можно было достаточно подзаработать. Всё же Люань - страна торговцев, так что можно будет найти работу именно там. И ведь забавно, что Люань граничит с Цуйлунь...        — Ваше Высочество, – из мыслей вывел голос друга, что уже давно поел и успел убрать всё со столика, ожидая когда Ланьчжи выйдет из своего мирка. – Я уже по вашему взгляду вижу, что мысли у вас, вроде в правильном направлении идут, но что-то не дает сказать вслух.        — Хах, А-Чжун, ты и правда знаешь меня как облупленного, – Принц посмеялся, поставив чжань на столик. – Я думаю, нам стоит отправиться сегодня в Люань. Всё же... Надо найти работу, а не пытаться продолжать зарабатывать на уличных концертах.        Мысли и правда шли в правильном направлении, как и ожидал Аншэ. Всё же… Он уже несколько лет как поклялся себе защищать этого Принца-Недотепу. Подумав, Хань Чжун тут же ответил:        — Действительно, в Люань мы сможем подзаработать денег. Но у них валюта отличается от остальных государств, даже от того же Цуйлунь. Как поступим?        — Я считаю, что мы спокойно можем обменять монеты с Люань на какие-нибудь другие, – ответил Принц, задумчиво разглядывая монеты из Яньчжоу. – Но мало ли сколько такие монеты будут стоить.        Чжун взял одну монету со стола и решил рассмотреть. Тут в голову попала одна мысль, которую он поспешил озвучить:        — Мы можем обменяться с путниками, которые идут из Люаня в Яньчжоу! И чтобы им не было проблем что-то здесь приобрести – обменяем здешние деньги на нужные нам.        Шэнь Хуай тут же улыбнулся и похлопал другу, восхищаясь его словами, хотя на самом деле он и так знал ответ. Ланьчжи только хотел помочь юному Аншэ в своих способностях мыслить. У Хань Чжун хоть и острый характер, но всё время сомневался в своих идеях, будто ему что-то не давало. И когда Принц додумался начать разговор, чтобы мысль закончил друг, тогда тому стало куда лучше в самооценке.        И прежде чем отправиться в дорогу, для начала нужно будет заработать эти монеты, которые они будут обменивать…

***

       — Ваше Высочество! Я, конечно, всё понимаю, но ваша актёрская игра сегодня была просто ужасна… – проныл и посмеялся Хань Чжун, снимая с лица Ланьчжи макияж. – Кроме пения. Оно у вас как всегда прекрасно.        — Думаешь, играть влюбленную в Духа девушку очень легко? – недовольно проворчал Шэнь Хуай, забирая из рук друга тканевое полотенце. – Тебе-то попался тот самый Дух Огня. Играл себе довольный.        На главной площади городка, что был на окраине государства Яньчжоу был представлен на сцене спектакль “Легенда о Янь-ди и Ткачихе”. Традиция “Огненного государства”. Легенда гласила:        Что существовал дух огня - Янь-ди, который однажды, спустившись в мир людей, увидел Линь-эр — простую ткачиху, чьи пальцы танцевали на станке, создавая узоры прекраснее заката.        Каждый вечер Дух Огня приходил к её мастерской, принимая облик юноши с опаленными ресницами. Он дарил ей: Угольки, что превращались в рубины к утру; Песни, от которых сохли колодцы; Шёлк из огня, что не горел в руках.        Линь-эр знала, кто он. Но когда дух наконец предложил ей стать его женой и уйти в чертоги пламени, она заплакала:        — Я не могу. Моя мать ослепла, вышивая мое свадебное платье. Мой отец умер, добывая шёлк для него. Если я уйду — кто будет помнить их?        Разгневанный Янь-ди спалил её станок, но не тронул девушку.        С тех самых пор Все невесты Яньчжоу до сих пор вышивают огненные цветы на подоле — чтобы Дух не перепутал их с той самой ткачихой. А каждый год на шестую Луну, небо становится багровым, поговаривают, что это Дух Огня Янь-ди ищет свою невесту.        Шэнь Ланьчжи не выглядел слишком женственно, но петь девичьи голосом он мог на ура. Поэтому многие ставили его в роли женских персонажей, а девушки умело красили его лицо и некоторые участки кожи. Принц в принципе имел неплохую фигуру, широкие плечи, хоть руки были тонкими и изящными, но если напрячь мышцы, то нежные станут мускулистыми, выделяя узкую талию. А лицо выглядело таким юным, что молодого господина в нем разглядеть можно было не сразу. Но на этом не стоит зацикливаться.        — Ваше Высочество, предлагаю теперь отправляться в путь, – произнёс Хань Чжун, переодеваясь в свои повседневные одежды. – А то вас оставят ещё дальше играть женщин.        — Хань Чжун, если будешь мне напоминать об этом, то я тебе напомню, что ты в пьяном состоянии приставал к официанту, а после вырезал в стене дома “Здесь был Аншэ”, – в ответ кинул Принц и фыркнув, скрестил руки на груди.        Этот момент произошёл ещё когда они были юнцами под началом генерала в государстве Даоцзэ. А Ланьчжи любил в прекрасный момент напомнить другу, что тот творил в пьянстве. Хань Чжун тут же закрыл уши, так как те краснели, когда тому было стыдно или он смущался.        — Ай-яй-яй, Ваше Высочество, – фыркнул тот и кинул мокрую конопляную тряпку в Принца. – Ладно, на стоит уже идти, так что переодевайтесь и запрыгивайте в телегу.        Ланьчжи надо было снова надевать свои повседневные одежды, поэтому спустившись со ступенек, он нашёл ящик со своими вещами. Все лежащие там, было аккуратно сложно и не смешивалось с чужими. Бледно-голубое Ханьфу с перекрестным воротом на правую сторону и широкими рукавами, концы которых держали серебряные наручи. После чего последовал небесно-голубой пояс, на котором держался небольшой цзянь с именем Сяояо. Сверху как дополнение был полупрозрачный голубоватого оттенка Хэчан, что струился по ткани Ханьфу как вода. На ногах же были почти выцветшие черные штаны-ноговицы, что были удобны в бою и не только, и белые уже потрепанные туфли. Это была достаточно обычная одежда для Принца Цуйлунь, который косил под странствующего Даоса, хотя таковым не являлся.        — Ваше высочество! Долго ли вас ждать? – послышался голос Хань Чжуна, который уже успел сесть за поводья телеги. – Уже вечереет, если не поторопиться, то придется ночевать на улице. В телеге с сеном.        — Я иду уже! Иду! – завязал часть волос в высокий хвост алой, но выцветшей на солнце, лентой, Ланьчжи тут же побежал к другу, прихватив с собой свой цзянь.        Запрыгнув на средство передвижения, младший Принц Цуйлунь решил достать из-за пазухи сюнь[4] и начать заигрывать легкую мелодию, звучащую, как какая-нибудь “Песнь Ветра”. К тому же, на его родной земле почитали духов Ветра и Дождя, так что игра на сюне была некой традицией для удачного пути. Однако, долго такая мелодия не звучала – начало темнеть. Даже находясь в другом государстве, Принц и его друг придерживались запретов “о громких звуках, что способны разбудить ветер”[5].        — А я вам говорил… – хмыкнул Аншэ, останавливая телегу на поляне где росли прелестные цветы Голубянки[6]. – Что мы не успеем до темноты.        — Нет, ты сказал, что если не поторопимся – не успеем, а мы вроде отправились не так уж и поздно, – ответил Принц, тут же начав остраиваться на соломе, что была в телеге.        Благодаря тому, что голубянки имели свойство светиться при помощи луны, было не так темно в округе. Прикрыв глаза, Ланьчжи уже собирался на боковую, но почувствовал сладкий запах рисового вина, а после и бултыхающий звук сосуда на верёвках. Поменяв своё положение из лежачего, Шэнь Хуай взаправду увидел Хань Чжуна, горло улыбающегося за свою покупку.        — Когда успел купить его? – поинтересовался Принц, следя взглядом за последующими движениями друга.        — Подумаешь, всего-то купил на рынке рисовые вино, – фыркнул он и театрально закатил глаза, после чего сел рядом с принцем. – Ваше Высочество, я хотел бы узнать, почему даже в такой веселый день вы выглядели так, будто призрака прошлого увидели.        Ланьчжи опешил от таких вопросов и всё же, улыбнувшись, грустно посмотрел на чашу, в которую ему налили вино. Все же, они дружат вот уже который год, Аншэ был чуть ли не с детства знаком с Принцем и мог насквозь видеть его, что сейчас и происходило. Подумав, что ответить Шэнь Хуай решил, что врать бесполезно:        — Мне просто приснилась сестра… С окровавленным трупом, хотя я его в реальности и не видел, – Чжун всё это внимательно слушал, но лицо было так, словно он думал свой следующий шаг. – Она разговаривала со мной…        Решением стало насильно напоить Принца вином из горла сосуда. Резким движением он настиг Ланьчжи и наклонив голову, приставил вино, начиная поить его. При этом приговаривая:        — Пей. И до дна.        Да, Хань Чжун был одним из тех людей, которые были в праве творить с Принцем, что в голову взбредет. А он и не отказывался, ведь это ему же во благо. Когда же Шэнь Хуай начал захлёбываться, тогда он и отступил, допив остатки сам. Он прекрасно знал, что его друг быстро пьянеет и тем самым вырубается, поэтому это и стало его решением.        — А-Чжун, это было жестоко… – пробормотал Принц уже с глазами сонной жабы, покачиваясь из стороны в сторону. – Я не хотел сегодня спать, а ты…        — Поэтому, я и напоил тебя, тебе нужны силы сна, а не сонной мухи, – бережно переложив принца головой к себе на колени, Чжун поудобнее устроился на соломе. – Вот почему я младше тебя, но сижу с тобой, как с младшим братом.        Даже если он так и говорил, он был только рад, что Принц Цуйлунь настолько ему доверяет. Подняв голову к небу, Аншэ видел ночное небо усыпанное мелкими точками – звездами. Сегодняшняя ночь будет долгой…

Когда тебе плохо — прислушайся к природе. Тишина мира успокаивает лучше, чем миллионы ненужных слов

- Конфуций

Примечания: Отсюда и далее примечания автора, относящиеся к этой вселенной с намёками на реальный мир. [1] – В мире "Имя на клинке ветра" существует – Дух Ветра (风神 Фэншэнь) – Изображается в виде изящной девушки с завязанными лентой глазами и веером в руках передающая иероглиф ветер. [2] – В мире “Имя на клинке ветра”, в государству Цуйлунь, Затмение считалось плохим предзнамением, а Шэнь Хуай родился именно в период Затмения. [3] – Сяояо (逍遥 Xiāoyáo) — «Беззаботный» / «Вольный». – Имя короткого меча цзянь, что носил с собой Ланьчжи. [4] – Сюнь (壎 xūn) – глиняная окарина в форме яйца или шарообразная, с 3-6 отверстиями. [5] – В государстве Цуйлунь был под запретом свист и громкий шум в час крысы (Час крысы – время между одиннадцатью вечера и часом ночи). [6] – В мире “Имя на клинке ветра”, существует сорт цветов, как Голубянки. Они растут небольшими группами на местностях где нет теней, но есть яркий свет Луны, благодаря чему пропускают его сквозь бутоны и светиться. Их прозвали так из-за схожести бетонов с ягодами спелой голубки, но не являются чем-то съедобные, однако мёд из них получается отменного качества, в особенности подевался знати.