Кровавое и нечто прекрасное

Это медленная, поэтичная смерть – от красоты, рождённой болью... Что могли значить эти слова? Почему именно эти последние слова Бомгю услышал из бездыханного тела своей матери? Бомгю не понимал, почему его мать внезапно заболела неизвестной для него болезнью. Врачи не могли ей помочь справиться с этой болью… ведь только она сама могла спасти себя, но было уже слишком поздно. В этот несчастный день, 12 сентября, ровно пять лет назад, мать Бомгю попала в больницу в тяжёлом состоянии... В палате царил гнетущий полумрак, разрываемый лишь тусклым светом ночника. Запах антисептиков и медикаментов проникал в каждую частичку тела, смешиваясь с приторным ароматом увядающих роз, которые, казалось, преследовали Бомгю даже здесь. Маленький мальчик, прижавшись к холодной стене, смотрел на свою маму. Лицо ее было бледным, почти не живым. Он не понимал, почему её тело, раньше такое тёплое и родное, теперь кажется чужим, словно оболочка, которую покинула душа. Бомгю помнил, как из её рта доносился громкий, режущий кашель, который сопровождался дождем из капель крови вперемешку с красными розами. Легкие матери были переполнены цветами, и врачи, видя её состояние, понимали, что уже ничего не могли сделать – ведь было слишком поздно принимать меры, – они лишь качали головами и утешали маленького, непонимающего Бомгю. В памяти Бомгю из того дня запечатлелись лишь последние слова матери: -Это медленная, поэтичная смерть – от красоты, рождённой болью. Надеюсь, ты никогда не столкнёшься с этим ужасным чувством. Надеюсь, у тебя появится человек, который сможет тебя спасти-. После них всё закончилось. Тишина, прерываемая лишь писком кардиомонитора, стала невыносимой. Бомгю с трудом сдерживал слёзы, боясь нарушить эту тишину, этот последний момент, когда он ещё мог чувствовать присутствие матери рядом. Эти слова запечатались навечно в памяти Бомгю, словно клеймо, и он еще будет долго раздумывать над их значением, ощущая, как тяжесть их смысла с каждым годом лишь нарастает.