Рассвет — это просто

Держать руль одной рукой даётся тяжело, точно так же как и пытаться следить за дорогой, когда взгляд раз за разом ускользает от пейзажей пред собой и обращается на нагло обгоняющего его блондина. Он был умнее, правда вначале Джинни понять не мог, зачем покупать мороженое в пластиковом стаканчике, когда можно взять рожок. И только вернувшись к велосипедам осознал, что, в отличие от него самого, тот продумал всё наперёд и сейчас мог спокойно поставить свой стаканчик в корзинку, что была прикреплена к рулю велосипеда, не переживая о том, что с ним что-то случится. Ему же пришлось вспоминать детское ребячество и то, как выпендривался когда-то, что может управлять велосипедом лишь одной рукой, а второй держать рожок, постоянно следя за тем, что бы расстаявшие сливки не потекли по тыльной стороне ладони. Вариант съесть мороженое прямо на месте даже не рассматривался, они хотели сделать это где-нибудь далеко от родного городка. Только для того, что бы встретить сегодня рассвет вместе, тайком бежали из дома и сворачивать обратно не хотели. Идея именно с вылазкой на природу возникла уже потом, совершенно спонтанно, Хван бы ни за что не согласился на подобную авантюру, ехать по ночной дороге, куда глаза глядят. Но у младшего определенно был особый дар убеждения в виде его солнечной улыбки, поэтому, когда тот неожиданно предложил взять велосипеды и скрыться в неизвестном направлении, он не смог отказать. Мороженное было куплено совсем не далеко от места, где город наконец кончался, только потому, что дальше такой возможности уже не было. Совсем не подумав, как довезут его в целости и сохранности до понравившегося места. Они понятия не имели, как долго им ещё ехать и в каком направлении, опираясь исключительно на внутренние ощущения. В голове они видели эту небольшую полянку недалеко от воды, описывая друг другу так красочно и подробно, словно бывали на ней уже сотни раз, а на деле и не знали, существует ли выдуманная ими райская местность вообще. Было принято решение ехать в сторону ближайшей лесной речушки и уже вдоль неё искать своё идеальное место. Никогда ещё они не забирались так далеко от своих домов, только вдвоём, в начале третьего часа ночи, с телефонами, что держатся на последних двадцати процентах заряда и святой вере в то, что не сдохнут до утра, если их вообще не трогать. Как бы безрассудны они не были, желания затеряться неизвестно где, ещё и без связи, не было. Дорогу освещали импровизированные фары из двух фонариков, стоящих в корзинках так, что вряд-ли их положение можно назвать хоть чуточку устойчивым, и яркие ночные звёзды. За городом они всегда сияли ярче, были заметнее, словно заставляли обратить на себя внимание. И вполне себе неплохо помогали видеть хоть что-то в этой кромешной темноте, оберегая от судьбы ненароком врезаться в дерево. Впрочем, если учесть как они следили за дорогой, то скорее просто снижали шансы на такое неприятное столкновение. Машин не было, им не попалась ещё ни одна, полностью пустынная дорога создавала ощущение, что на самом деле ведёт их не в место мечты, а в настоящую преисподнюю, или что вот-вот из леса выберется какое-нибудь чудовище из детских страшилок и заберёт их души. Признаться, они были в восторге от этой таинственной и слегка пугающей атмосферы, но ещё больше эмоций вызывала их задумка, которую так сильно хотелось воплотить в жизнь. Мимолётная идея, маленькая искра, разросшаяся в настоящий пожар, озвученное желание Феликса, который он просто не мог не поддержать. Потому что всегда был готов осуществлять любую его мечту, не важно насколько сложно это будет, брюнет сделает всё, лишь бы он был счастлив, наблюдая за тем, как его фантазии оживают, становятся всё более красочным и живыми, частью их реальности. Взамен ему не нужно было совершено ничего, только его горящие детской радостью глаза и задорный смех. Которым он наслаждался прямо сейчас, соревнуясь с Ли в том, кто кого обгонит. Победа оставалась на его стороне, чем он упивался, смеясь над своим другом, удаляясь всё дальше, дабы закрепить свои позиции чемпиона, и переходя на крик. Никаких попыток задеть или оскорбить, глупые шутки тех, кто вот уже не первый год так крепко связаны, что вряд-ли слова о том, что Хён черепаха, смогут их оторвать друг от друга. Отстающий закатывает глаза, отвечает, что это всё из-за мороженого в руке и если бы его не было, то он показал бы, что такое настоящая скорость. Это распаляет ещё больше, веснушчатый юноша смеётся, едва удерживаясь на велосипеде, всё же замедляется, равняясь с ним и улыбается. Так счастливо, так прекрасно и в ту же секунду ему прощается совершенно всё, никаким недовольствам нет места там, где он по-настоящему сияет от переизбытка позитива. Время ускользает сквозь пальцы и одновременно тянется слишком долго, не хочется, что бы небо начинало светлеть столь быстро, но при этом кажется, они в этом лесу провели уже добрых несколько часов. Дорога так и не спешила заканчивать, а ночная синева над головами постепенно становилась всё более голубой. Мороженное превращалось в вязкую молочную кашицу, Хёнджин успел испачкать свою белоснежную футболку, чем взывал ещё один смешок. Детские страшилки о лесных чудовищах сменились на разговоры о том, как красивы бывают природные пейзажи, как душно на улице и как скоро один из них грохнется с тахикардией. По пути выяснилось, ни один из них толком и не помнит, где находится эта самая речка, пришлось всё же использовать один из умирающих телефонов и смотреть по картам. Доходило до начала четвёртого, а навигатор, ловящий в такой глуши с перебоями, показывал необходимое им место, точнее удобный спуск к воде, в половине часа от них. Запомнив дорогу, где именно нужно будет свернуть в лес и сколько ехать по нему, телефон был обратно выключен и убран к остальным вещам, свободно болтающимся по корзинке. Даже остатки мороженого уже точно не доживут до конца их поездки, поня это старший съедает настрадавшийся рожок, ворчит попутно, что можно было бы съесть его сразу и тогда футболка была бы чистой, а руки не липкими. Привыкший к этому Ликс только хихикает, за секунду залезая обратно на велосипед и направляется вперёд. У него с памятью всегда было лучше, да и отсутствие топографического кретинизма говорило о себе, именно он детально запомнил их будущий маршрут. Хёнджину же оставалось повиновенно следовать за своим другом, переодически обгоняя его и вырываясь вперёд, желая отыграться. Стоит начаться очередной шуточной гонке, в которой он наконец-то лидирует, как на коже и одежде неожиданно ощущаются капли. Дождь, взявшийся неизвестно откуда, сегодня же не было даже туч, постепенно нарастает. Они ускоряются, изо всех сил крутят педали на велосипедах, лишь бы достичь нужного места для съезда в лес и укрыться под деревьями как можно быстрее. Впрочем сделать у них это сухими точно уже не получится. За считанные минуты они намокают насквозь, мокрыми становятся все вещи, вплоть до нижнего белья, вода стекала по волосам, вставая пеленой пред глазами. Дождь был не холодным, приятная летняя прохлада, ливень, хоть и казался не совсем кстати, но вызывал ребяческую улыбку у обоих. Позволяя себе оторвать взгляд от дороги, Ёнбок задирает голову, отрывая руки от руля на долю секунды, смеётся громко, красиво. Так, что в ту же секунду весь остальной мир перестаёт существовать и остаётся только он, счастливый, довольный, весь мокрый, но от этого не менее прекрасный. Наслаждается каждой секундой этой ночи и только рад этому ливню. Джинни невольно любуется, откровенно зависает, забыв о том, зачем они вообще тут оказались. С восторгом и улыбкой рассматривает его такого, искреннего, глупого, радостного, самого яркого и родного. Получает от этого больше удовольствия, чем от созерцания самых искусных полотен в истории мировой живописи. Он чувствует, что его разглядывают, оборачивается на брюнета, не прекращая смеяться, говорит ускоряться. Хочет успеть встретить закат вместе, но при этом так не хочет, что бы это заканчивалось хоть когда-то. Жаждет застыть в этом моменте, украдкой подглядывать на прекрасного Хёна и дальше, смеяться, чувствуя, как на кожу падают все новые капли, слушать шум дождя. Зависнуть бы тут, остаться в этом воспоминании навсегда, потеряться в этом лесу и никогда не возвращаться в тяжёлый мир серьезных проблем. Тут хорошо. Спокойной и так радостно на душе, то от некой магии этого момента или от того, что они разделяют его вместе? Парень понятия не имел, так тщательно старался запомнить совершенно всё и вместе с тем прочувствовать это, не думая о сложных вещах. С ним всё было просто. Поехать в другой город на выходные, ради кофейни с котиками? Запросто, он тут же купит билеты. Устроить импровизированный кинотеатр под открытым небом? Легко, хотя нет, они долго голову ломали над тем, как воплотить эту задумку в жизнь. Всю ночь не спать, просто болтая о насущных проблемах? Так проходил чуть ли не каждый их вечер. Поехать ночью в лес, искать реку и встречать рассвет, потому что ему хочется красивые фотографии? И пяти минут не прошло, как Хёнджин уже составлял небольшой список того, что стоит взять на их мини пикник. Главное, он всегда знал, не только любую его идею и его самого всегда поддержат, на этого человека можно опереться в трудный момент. Даже если оступишься, он подхватит, потащит дальше без сознания. Но никогда и ни за что не бросит. Феликс его тоже ни на что не променяет. Представить не может, как это, отказаться от такого сокровища, самого верного и лучшего друга, талантливого художника, интересного парня и просто невыносимо идеального человека. Встретив его он наконец понял, какого это метаться между "быть им" и "быть с ним". Восхищался безумно. Но любил, всё же, сильнее. Понимал это каждый раз, стоило всё же пустить серьезные мысли в голову и остаться на пару часов в тишине, они сами терзали, находили, не давали бежать и перестать чувствовать. В остальное время жить не мешали, это было хорошо, иначе он давно сошел бы с ума от непоняток и желания поделиться этм с тем, с кем можно всегда совершенно всем, а сейчас нельзя. От летнего дождя их не спасают даже раскидистые кроны деревьев, под которыми они пытаются прятаться, когда наконец достигают нужного им поворота. Вероятно, если бы не шум капель, падающих на асфальт, они могли бы идти на звуки текущей воды и слышали бы их уже отсюда. Приходится слезть с велосипедов и осторожно катить их за собой, на улице стало куда светлее, а в лесу по-прежнему было невозможно рассмотреть совершенно ничего. Банально небезопасно было бы продолжать свой путь на колесах, тщательно всматриваясь в тропку под ногами и наблюдая за тем, что бы не было ничего, что могло бы повредить шины. Ли идёт впереди, не только из-за своей внимательности, но и из-за того, что по-прежнему только он знает примерный пусть. В общих чертах, но тот держится в голове, желания доставать телефон вновь нет совсем. Хён ворчит, говорит, что если по итогу они заблудятся здесь, то он бросит младшего на произвол судьбы. Хотя они оба прекрасно знают, он ни за что так не сделает и никогда не бросит его, что бы между ними не происходило, шуточные или настоящие ссоры, если понадобится он всегда поможет. Младший уже с улыбкой слушает все, что ему высказывает уставший друг, всё же стараясь не заблудиться здесь по-настоящему. Дождь стихает лишь тогда, когда они наконец находят подходящее место. Идеально. Небольшая поляна в паре шагов от реки, за которой раскинулись просторные поля. Влажная после ливня и высокая трава щекочет ноги, в тишине наконец слышно журчание реки и редкое стрекотание сверчков, довольно смеясь, брюнет бежит вперёд, желая потрогать воду. Это приключение определенно того стоило, промокнуть до костей, натереть пятку кросовком, испачкаться в мороженном и потратить полтора часа на дорогу в никуда. Удалось не только интересно провести время вместе, вспомнив о том, как когда-то в детстве сбегали так же из дома и устраивали гонки за мороженное, но и успеть к тому моменту, о котором они так грезили. Совсем скоро должен быть рассвет. Радость Хёна проходит, он возвращается на землю, продолжая довольно улыбаться, они не готовились к тому, что всё вокруг будет мокрым, но запачкать плед не боялись. Быстро расстелая его в одиночку, он кладет туда вещи, выключает фонарики, пока те не сели, на самом деле из них двоих он был самым ответственным и организованным. Не успевает он отвернуться на пару секунд, как за спиной раздаётся тихий вскрик. Стоило только потерять Ёнбока из виду, как тот моментально стянул с себя кросовки с носками и оказался по щиколотку в воде. Которая оказалась холодной, что удивительно, на дворе конец июля и погода стоит жаркая. Это не остановило его, как и нотации о том, что сейчас он замёрзнет, простынет и проведет остаток лета в четырех стенах. Юноша на это хихикает, приглашая друга поплавать, но из речки всё же выбирается, шлепая по мокрой земле к их местечку. Выбрано оно действительно удачно, за ними валяются два велосипеда, брошенные моментально, а пред глазами, если сидеть на пледе, открывается неописуемой красоты вид. Устроившись рядом, Ликс прижимается к нему, укладывая голову на крепкое плечо, и погружается в свои раздумья. Затихают они, затихает и вся природа. Словно всё вокруг прекратило дышать, оставив их в тишине, позволяя распробовать это мгновение, невесомые прикосновения, руку Джинни на плече, постепенно светлеющее небо. Всё это было волшебным, он был волшебным, таким спокойным и счастливым, как и сегодняшняя ночь. Внутри всё дрожало от одной близости к нему, от его ладони, что гладит плечо прямо сейчас. А ведь когда-то это было обычным. Сам не заметив, блондин потерял способность воспринимать их близкую дружбу как норму, как нечто обыденное, теперь каждый комплимент - причина краснеющих щек, каждые объятия - объект для размышлений ночами, каждая подобная вылазка - то, что в голове хочется называть свиданием. Всё внутри трепетало, разрушалось раз за разом, мысли о том, что придётся жить с этими ощущениями убивали его. Уже давно он должен был привыкнуть, хотя бы попытаться, но всё никак не выходило, мириться с тем, как быстро бьётся сердце рядом было слишком тяжело для юного парня. Теряя связь с реальностью и погружаясь в свои терзания, он не сразу вслушивается в историю, что начал рассказывать Хван, отвечая лишь кивками головы. С ним можно быть любым, глупым, наивным, разбитым и грустным, все стороны он видел и каждую любит. Можно пропускать мимо его разговоры, он никогда не разозлиться, хотя слушать его всё же интереснее, но сейчас совсем не выходит. Джинни всегда был его спокойным местом. Тем, к кому хочется возвращаться раз за разом, что бы не происходило. Со стороны может создаваться ощущение, что общение порой идёт на спад и вскоре и вовсе прекратиться, но он всегда был уверен в том, что стоит написать с просьбой придти, как старший со скоростью света примчится и заключит в свои крепкие объятия. Такие необходимые совершенно всегда. Он был нужнее, чем кислород, единственным, кто не покинул в самые трудные минуты, постоянной точкой опоры в жизни, чем-то неизменным. Хотелось, что бы эта стабильность никогда не исчезала из жизни, даже если она ощущается теперь совершенно иначе, даже если теперь внутри всё слишком сложно, он всегда будет рядом. Из мыслей удается выплыть, когда в глаза начинают бить лучи солнца. На секунду кажется, он и вовсе уснул, а не задумался о своих чувствах. Сколько прошло, полчаса, час? Как долго он так сидел ничего не замечая? В какую секунду в руках Хёна оказался блокнот? Всё утекло сквозь пальцы, обрывки этих воспоминаний будто и находились среди всех остальных, но при этом за них было невозможно зацепиться, понять хоть что-то. Он мотает головой, с благодарной улыбкой принимает бутылку лимонада из его рук, делает глоток и выдыхает. Мог ли Ли когда-то подумать о том, что с кем-то ему будет настолько хорошо и спокойно? Пожалуй это единственный вопрос на который он мог дать себе ответ. Как и понять, что так он может ощущать себя только с ним. Брюнет рисует, бросает пару слов о том, что здесь холодный ветер, увлеченный своим делом. Красивый. Не столько рисунок, сколько он сам, на первое внимание обращать просто невозможно, когда рядом сидит самое прекрасное произведение искусства из всех существующих. Взгляд никак не может оторваться от его лица, от изящных черт и глубоких глаз, пухлых губ, которые к себе так и манят. Только сейчас он признается сам себе в том, что позвал его сюда вовсе не за чувством ностальгии, нет. Хотелось встретить важную дату романтично, не так, как обычно, иначе. Будто они встречаются. Но на деле это было совершено не так, Ёнбок не смел и мечтать о таком, пусть невольно тянулся именно к этому. Не знает, что это, наваждение, сонливость или безумие, но вот уже добрые двадцать минут не сводит глаз с чужих губ, так желая их поцеловать. Впервые эта тяга настолько сильна, что чуть ли не душит, мешает думать о чём-либо ещё. Это не остаётся незамеченным, Хёнджин обеспокоен, всматривается в его лицо, спрашивает, всё ли хорошо, предлагает поехать домой. Слишком взволнованный, слишком заботливый, слишком хорош для него. Он - запретный плод, то, что так хочется заполучить, опробовать на вкус, но любой шаг за грань "дружбы" может разрушить всё то, что у них есть, стать краеугольным камнем в их общении. Когда же настанет момент сделать этот шаг? Настанет ли он хоть когда-нибудь? Будут ли минуты лучше, чем эти, когда они вдали от всех, только вдвоём? — Все хорошо... Хотя... — когда он в очередной раз спрашивает о самочувствии, Ли отрицательно мотает головой, а затем на долю секунды задумывается. Кажется, что это превращается в вечность, их глаза столкнувшиеся друг с другом и поток мыслей, что обрушился так же, как и ливень на них сегодня. Совсем неожиданно, чрезмерно сильно. И одна идея - ясное солнце среди туч. — С годовщиной знакомства, Джинни Шепчет так тихо, взгляд быстро скользит на восходящее солнце, тут же возвращаясь обратно на его лицо. Старший улыбается довольно, отвечает что-то, но он не слышит, весь мир изолирован от него, набирается смелости для того, что бы шагнуть в пропасть. Выдыхает и резко тянет его к себе, неловко обхватывает шею руками, неумело целует. Спонтанно, взволнованно, внутри кажется, прямо сейчас сердце остановится, он сгорит со стыда, тут же тревожные мысли возвращаются с ещё большим напором, буквально кричат о том, что это - ошибка. Блондин и их не слушает, понимает, поздно что-то менять и пытаться исправить. Неуверенно касается своими губами его, осторожно, боясь спугнуть, вкладывает в это всё то, что не осмелится сказать никогда, надеется, его поймут, не отвергнут, в голове прокручивая самые отвратные сценарии последующих событий. Страшно. Продолжать целовать его, углублять поцелуй или отрываться, даже шевелиться или дышать, тело онемело, руки ощутимо дрожат, хоть и продолжают покоится на его шее. С огромным удовольствием он бы и дальше сидел так, мучительно медленно убивая самого себя, упиваясь тем, как привычный мир рушится, но Хван не отвечает, застыл, как античная статуя. Заставлять его не хочется, причинять боль тоже, уж лучше больно будет ему, Ликс отстраняется, чувствуешь, как в горле встаёт ком и слова, так много глупых фраз и извинений, ставших совершенно бессмысленными, он не в силах сказать ничего, лишь тяжело дышит, вглядываясь в прекрасное лицо напротив и боясь увидеть в нем ненависть смешанную с отвращением. Оно озаряется улыбкой, теплые руки тут же тянут его ближе, а губы вновь сталкиваются. Более решительно, уверенно, влюбленно и тягуче медленно. Неуверенные действия наугад, то, с чем впервые пришлось столкнуться им обоим. Вопросов становится только больше, того, что необходимо озвучить тоже, но как-нибудь потом, когда сердца перестанут биться так бешено. Совершенно не осознавая, что творят, они просто наслаждались этим. Неловкими касаниями губ, красочным рассветным небом, шумом воды, который глушило биение собственного сердца. Тем, как в один момент все стало одновременно и невероятно легко, и слишком сложно. В душе и в голове была лёгкость, летящее чувство осознания того, что за пару секунд они стали чем-то большим, нежели раньше. И от этого было по-настоящему хорошо, такое странное тепло разливалось по всему телу, следовало за кровью прямо из сердца, нечто ранее неизведанное, неужели это станет привычным? Не в его мире, нет, как бы дальше всё не повернулось Хён продолжит оставаться чем-то внеземным, а его поцелуи космическим. Самым ярким и приятным из всего пережитого, настоящим фейерверком, взрывающимся не где-то далеко в небе, а прямо здесь и сейчас, между ними. Один поцелуй моментально переходит в другой, перерастает в более настырный и тут же рассыпается множеством коротких. Пусть потом все опять станет слишком непонятно и тяжело, сейчас это было необходимо. И так правильно, так просто, как солнце, что каждый день встаёт из-за горизонта. Ты редко думаешь о том, как далеко оно находится, что случится, если оно пропадает, почему каждый день наступает рассвет. Потому что привык к нему. Потому что всегда знаешь, не сейчас, сегодня солнце не исчезнет. Хёнджин тоже не исчезнет никогда и будет радовать его жизнь, подобно тому, как взгляд радует рассвет.