В конце они оба умрут

Скелд Место, где нет понятий «утро» или «вечер». Где бескрайняя пустота поглощает любые ориентиры, оставляя лишь часы — хрупкие, ненадёжные, словно издевающиеся над самой идеей времени. Возможно, они уже давно сбились, отсчитывая неведомо что, ведь космос нагло насмехается над всеми нашими попытками подчинить его законам, присущим обычным предметам. «Время — иллюзия. Всё, что оно делает — тихо отсчитывает секунды до смерти». Если ты умрёшь в этом ледяном безмолвии, никто не будет плакать по тебе. Твоё тело выбросят за борт как мусор. Ты станешь лишь строчкой в отчёте. Очередным фактом в цепи догадок и подозрений. А потом, когда таких фактов накопится достаточно, экипаж сделает выбор: либо обречёт предателя на мучительный конец, либо сам убьёт невинного, сокращая и без того ничтожные шансы вернуться домой живыми. Здесь нет правых и виноватых. Есть только холод, тишина и вечное ожидание конца. Если вдуматься, то это место — ад, заточенный в металлической коробке. Ступая добровольно на этот корабль, ты подписываешь себе смертный приговор с небольшой отсрочкой. Выйти оттуда ты сможешь лишь в двух случаях: если удача на твоей стороне, и тебя не успели убить, или же, если тебе повезло иметь хороший склад ума и ты сумел вовремя «вывести из строя» предателя, спасая себя и весь экипаж. Законы просты: убей или умри. Третьего не дано. Молись, чтобы утром ты смог проснуться. Молись на умных товарищей. Молись, чтобы вновь ходить по Земле и общаться с семьёй, а не вылететь с пробоиной в скафандре во впустоту. Молись, чтобы снова вдохнуть запах травы после дождя — и надейся, что запах металла и убийцы — это не последнее, что ты ощутишь в своей жизни. Наверное, Чюпепу сильно повезло иметь доступ к медицинским данным всего экипажа. Ведь если так подумать, в этом есть свои плюсы. Допустим, видеть, кого уже убили, но чьё тело ещё не нашли. И... что «и»? Плюсы закончились. Но Чюпеп не жаловался — всё-таки можно спокойно сидеть в медблоке и ничего не делать. Заданий у него не было, так что особой роли он не играл. Да и пользы в экстренных случаях от него было мало: первый курс в университете «мечты» дал ему только базовые знания вроде того, как перевязать порез, как зафиксировать перелом — и так далее. А вот экипаж, похоже, вовсе не считал его бесполезным, забегая к нему по пять раз на дню. Однако все его сомнения моментально развеялись, как только запыхавшийся Коричневый показался в проёме двери медпункта. Чюпеп слегка растерялся, когда его руку схватили и отчаянно потащили в сторону реактора, оторвав от перебирания таблеток и терзавших его мыслей. — Что за спешка? Что произошло? — попытался остановиться медбрат, но тот упорно продолжал тащить его. — Что, чёрт возьми, произошло, Коричневый?! — рявкнул Сиреневый, резко останавливая его спустя несколько секунд бега и разворачивая к себе лицом. — Там… там… — пытался выдавить хоть слово Коричневый, но вместо этого выходили лишь короткие всхлипы. — Так, давай успокойся. Пошли, я дам тебе успокоительное, и ты всё объяс... Его прервала на полуслове сирена. Она завыла, а затем оборвалась, уступив место женскому механическому голосу, который объявил о трупе и потребовал всем явиться в столовую. — Твою ж мать... Ты... — он сочувственно, но с ноткой подозрения посмотрел на измазанное кровью, слезами и соплями лицо Коричневого, держа его за плечи. Пытался разглядеть в нём хоть что-то, кроме ужаса, печали и сумасшествия. — Ладно, пошли в столовую. Надо рассказать всем... — сдавленно произнёс Коричневый, начиная уходить от Сиреневого, немного шатаясь. — Стой. Ты не в себе. Иди в медблок. Я сам всем расскажу. Хотя, по-моему, об этом уже знают все... Он бросил оценивающий взгляд на Коричневого. Тому будто стало ещё хуже: лицо побледнело, губы позеленели. Те же симптомы, что и перед обмороком, едва успел подумать Сиреневый, как Чёрный начал медленно стекать по стенке на пол. — Твою ж... — он осмотрелся по сторонам, и, слава богу, рядом, как по зову, появился Коралловый. — Эй, Коралловый, не мог бы помочь? — крикнул он чудику в странной маске, уже сидя рядом с полностью бледным лицом Коричневого. — М? — едва отозвался тот, слегка повернув голову и остановившись. — Помочь, говорю. До медпункта надо дотащить. Я сам не справлюсь. Обязан буду. Могу заплатить, — он умоляюще посмотрел в дырки в маске, которые, наверное, подразумевали глаза. Но сейчас это было неважно. — Ладно, — безразлично пожал плечами тот и подошёл ближе, глядя на суетливо вставшего Сиреневого, который тут же начал тараторить, как его брать, как нести и куда класть. И вот, аккуратно донесённый и так же аккуратно уложенный, Коричневый лежал на койке, а Чюпеп и Коралловый спешили в столовую. — Извините за задержку, у нас небольшой кризис случился, — ввалился Чюпеп в столовую, начиная тараторить извинения и пытаться объяснить, что и как у них произошло. — Ладно. Успокойся и сядь, — произнёс Серый. У него рога… или у Чюпепа уже галлюцинации начались? — Полностью согласен. Ну что ж, можем начинать, получается? — человек в красном скафандре осматривал собравшихся единственным глазом. Второй был закрыт повязкой, больше похожей на пиратскую. Поговаривали, что он потерял глаз при крушении одной из таких же экспедиций. — Что ж. Как мы знаем, у нас погибла Лена. Мне важно знать, где её нашли, — он окинул взглядом тринадцать членов экипажа и напряжённо поджал губы, слегка нахмурившись. Хороший знак: шанс, что именно он — убийца, от этой незначительной детали слегка уменьшился. — В реакторе, — ответил Синий, сжимая руку Зелёной, которая слегка подрагивала, прижимаясь к нему. — Мгм… Хорошо. Давайте так: кто с кем был и кого не было видно? — Я был с Зелёной, — немедленно отозвался Синий. — А я с Коралловым была, — нежно улыбнулась Розовая, прижимаясь к Коралловому. — Я был в медотсеке, а после этого прибежал Коричневый. Кстати, я видел Кораллового, когда тот шёл в столовую. И, кстати, спасибо, что помог, — посмотрел тот на Кораллового. — Информации слишком мало… Боюсь, придётся ждать следующего убийства, — ещё больше помрачнел Красный и, окинув всех тяжёлым взглядом, ушёл в жилой отсек, вызвав этим действием много возмущений и криков. Чюпеп тоже решил не ждать, пока всё утихнет, и так же молча ушёл. В медблоке стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь метаниями и бормотанием Коричневого на койке. Чюпеп сидел рядом, сжимая в руках небольшой складной нож. Воспоминания о том, как отец подарил его ему на день рождения. О том, как он плакал от счастья. И о том, как же плакали отец и мать, когда узнали, что он летит в космос. Они были рады и желали наилучшего, но где-то в глубине души они знали: один из полётов станет для него последним. Что когда-нибудь они будут откладывать деньги на гроб, а не на семейное чаепитие в честь его возвращения. Что когда-нибудь его вздох станет последним, а они увидят лишь его изуродованное тело. Он помнил, как, сжимая сына в крепких материнских объятиях, она спрашивала — то ли у Чюпепа, то ли у самой себя: — Ты же вернёшься? — Конечно, мам. Обещаю. И, улыбнувшись в последний раз, он вышел из квартиры, оставив после себя лишь пустоту и рыдающих родителей. (продолжение ниже — лимит символов) Продолжение (вторая часть): Нечаянно вырвавшийся выдох показался Чюпепу слишком громким для тихого медпункта. Прошло несколько дней в затишье. Но это не радовало — тишина давила на мозг, не позволяя думать и отдавая волю панике. Экипаж всё больше и больше сходил с ума. Все подозревали друг друга. Коричневый решил, что уже готов работать, и ушёл. Только вот едва он ушёл, как громкоговоритель объявил: новый труп. На этот раз — Банановый. Его нашли в столовой. Зверски убит. А на лице прилеплена кровью небольшая записка: «Не стоило ему следить за мной». Банановый пытался следить за убийцей — и, видимо, попал прямо в яблочко, раз лежал теперь распластанный на столе. Спедак медленно вздохнул. — Ну что ж... Он пошарил в карманах убитого и нашёл небольшую металлическую зажигалку с выгравированным именем. — Степан, значит... Спедак огляделся по сторонам, прикидывая, кого можно было бы взять в помощники. — Человек. Будешь помогать. Чюпеп, попрошу тебя забрать записку и держать у себя. В медотсеке сейчас самое безопасное место — единственная каюта с замком (отсылка к ротомойке, лол). Попрошу лишний раз не трогать её руками и держать на виду. Он объяснял это Белобрысому, одновременно продолжая шариться в карманах Стёпы и осматривать труп — надеясь хотя бы на минимальную зацепку. — Держи, — он передал Чюпепу записку, слегка закутанную в одноразовую резиновую перчатку. — Положи её на что-нибудь стерильное. На этом вроде всё. — Попрошу не разбрасываться информацией и уж тем более не говорить о записке, — добавил он. Молчаливый кивок и тихие шаги послужили Красному ответом — лучше, чем любые слова. Чюпеп знал, кого подозревать, и уже видел в своей голове, как подтвердит свои догадки. Ну что ж, Коралловый. Думаю, тебе стоит познакомиться с кем-то кроме Гали.