Плата за творение

Белый коридор. Раздавались стуки ботинок в полной тишине, зайдя в комнату Лука остановился на линии, дальше которой еему запрещено было заходить. За линией находился подиум, а на нём Хеперу - творец. Лука стоял перед ним смирно, заметно шатаясь, но стараясь это не показать перед отцом, великолепный инструмент и, может быть, сын? Лука заметил около Хеперу голограммы с отчётами и видео открывками с финального раунда. "Показатели приемлимы" - раздался голос Хеперу, лишённый тембра, словно синтезатор, без разочарования, без гордости, сухая констатация. "Повтори прошлую вокальную партию", — прозвучал голос Хеперу из скрытых динамиков. — Ты допустил ошибку на третьей ноте вчера." Лука вздохнул, его изящные пальцы сжались. Хроническая мигрень, ещё один "подарок" от создателя, пульсировала у висков . Он начал петь, чистый голос заполняя комнату. Внезапно подиум опустился, и массивная фигура Хеперу приблизилась. "Достаточно, — прошипел он, приближаясь. — Ты думаешь о ней? О той особи из сада?" Лука опустил глаза, чувствуя знакомый холодок страха. Хеперу ревновал ко всем, кто мог отвлечь его "идеального исполнителя" от цели . "Нет, господин." "Лжешь, — щупальца у подбородка Хеперу затрепетали. — Я вложил в тебя всё. Мои амбиции, мои знания... Ты — моё творение. И ты добьёшься того, что я хочу." Жестокие тренировки, бессонные ночи, психологическое давление — всё это было частью симбиотических, но токсичных отношений, где любовь смешивалась с одержимостью, а забота — с контролем. Той ночью Лука проснулся от кошмара — ему снова снилась сцена, падающие тела проигравших и.. Хёны. Сердце бешено колотилось, вызывая знакомую боль. Астма сжимала грудную клетку. "Господин... — прошептал он, нажимая на кнопку вызова. — Пожалуйста..." Хеперу появился через несколько минут, его массивная фигура молча стояла у кровати. "Приступ?" — его голос звучал скорее раздражённо, чем обеспокоенно. Лука лишь кивнул, с трудом вдыхая воздух. Хеперу достал ингалятор, но прежде чем отдать его, он пристально посмотрел на юношу: "Что ты почувствовал, когда пел сегодня?" "Страх... — выдохнул Лука. — Страх не оправдать ваши ожидания." Хеперу удовлетворённо кивнул и протянул ингалятор. Его пальцы коснулись руки Луки, и между ними пробежала искра напряжения. Их физическое взаимодействие всегда было сложным танцем власти и подчинения . Когда дыхание Луки нормализовалось, Хеперу не ушёл. Его щупальца мягко коснулись лица юноши, изучая каждую черту. "Ты идеален, — прошептал он. — Моё совершенное творение. Но тебе всё ещё чего-то не хватает" Его руки раздвинули ткань халата Луки, обнажая гладкую кожу. Прикосновения были одновременно клиническими и собственническими. Лука замер, привыкнув к таким "осмотрам". Но сегодня что-то было иначе. "Страх — это инструмент, — голос Хеперу звучал низко, пока его пальцы исследовали тело Луки. — Но есть нечто более сильное." Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось уха Луки: "Желание. Жажда одобрения. Потребность быть любимым тем, кто тебя создал." Лука вздрогнул, чувствуя, как знакомый холодок страха смешивается с чем-то новым, тёплым и тревожным. Его рука непроизвольно поднялась, коснувшись цепей со светящимися сферами на голове Хеперу — жестокий, созданный для контроля. "Я... я хочу сделать вас гордым, господин." "Тогда покажи мне, — прошептал Хеперу, его щупальца обвились вокруг запястья Луки. — Откройся мне полностью." И Лука подчинился, как всегда. Его нагота была не просто физической — это была душевная нагота, обнажение каждой мысли, каждого страха перед тем, кто дал ему жизнь