Лазарос

«Что?» «Что?» «Погоди… Что за чёрт?» Роксу услышал и осмыслил эту информацию, но не мог её переварить. «Что ты имеешь в виду?» — спросил он блондина. «Роксу, твоим отцом-альфой был я. В то время я не знал, что одним из моих доверенных, но таинственных информаторов был Кэйл, и я помог ему в трудной ситуации. Возможно, тогда я не любил твоего отца так сильно, но я искренне хотел за ним ухаживать. Мне хотелось узнать, смогу ли я полюбить такого доброго, сердечного и заботливого человека. Но твой отец отверг меня, и после этого я ни с кем не пытался строить отношения, потому что всё ещё хочу добиться его расположения». Когда ты поздоровался со мной в тот день, я понял, что ты мой сын. Ожерелье моей матери не только позволяет скрывать мою внешность тёмного эльфа, но и помогает распознавать кровных родственников. «Значит, Раон верно оценил твою маскировку и родословную!» Роксу ещё больше восхитился мудростью дракона. «Кто?» — с недоумением спросил Альберу. «Я познакомлю вас в другой раз. Ты собираешься рассказать об этом папе?» — спросил Роксу. «Со временем я расскажу ему об этом, но только если у тебя проявятся какие-то черты тёмных эльфов». «О, по словам отца, кровь потомков божественного клана настолько сильна, что подавляет большинство характеристик других рас. Не говоря уже о том, что из-за этого у нас выше сопротивляемость мёртвой мане. Я мало что знаю о твоей ситуации, но раз отец тебя поддерживает, то и я буду». «Кажется, я зря волновался». «Ты всё ещё хочешь добиться расположения отца?» «Мы поговорим об этом в другой раз, а пока постарайся больше не доставлять проблем ни мне, ни твоему отцу», — Альберу надул щёки. «Кстати, ты хочешь, чтобы я обращался к тебе "отец", когда мы наедине?» — спросил Роксу с лёгкой ухмылкой. «Я бы с удовольствием», — Альберу поцеловал его в лоб, отчего сын мило хихикнул. «А теперь расскажи мне, что это за история с тем, что вы с мастером меча — пара», — так Кэйл ранее прокомментировал родительскую заботу, и теперь Альберу ощутил её на себе. «И ты туда же?!» Крики Роксу остались неуслышанными, потому что ему пришлось подробно объяснять своему новообретённому отцу, какие у него отношения с Чхве Ханом — они почти не изменились с тех пор, как они впервые встретились, по крайней мере, в плане романтических чувств. Альберу вышел из комнаты через час, довольный результатами допроса. Однако Роксу очень переживал за своего друга, которому теперь приходилось иметь дело с чрезмерно опекающим наследным принцем, а также чрезмерно опекающими отцом, дедом, бабушкой, дядей, тётей, дедушкой-дворецким, дядей-поваром и китоподобными зверолюдьми. Не говоря уже о трёх детях, которые взяли на себя заботу о защите своего хёна/оппы. «Роксу, что-то случилось?» — спросил Чхве Хан, войдя в дом, чтобы проводить Роксу до ожидавшего их экипажа, и увидев его встревоженное лицо. Роксу тут же обнял Чхве Хана, который успокаивающе погладил его по спине, помогая прийти в себя. «Хан-а, мне так жаль». «За что ты извиняешься?» «Я пока не могу тебе сказать, но обещаю, что, скорее всего, всё будет хорошо», — заверил его Роксу, прежде чем Чхве Хан успел забеспокоиться. Хотя многие могли счесть их поведение романтичным, для них это было просто нормой. К этому могли привести десять лет отношений, построенных на взаимном доверии и уважении, а также на крепкой связи. Однако, зная, что общество может воспринять это в негативном ключе, особенно если пара не состоит в браке, они позволяли себе такую заботу только наедине или в кругу семьи. В конце концов, романтических чувств друг к другу у них ещё не возникло, и оба были бы довольны своими отношениями, даже не будь они влюблены. «Хорошо, пойдём, нас все ждут», — и они направились к каретам, которые вскоре отправились на территорию Убарра. Осмотрев окрестности, полакомившись вкусными морепродуктами и прокатившись на лодке вокруг водоворотов, компания уснула. Проснулись только Чхве Хан, Раон и Роксу. «Ты уверен, что нам нужно делать это ночью?» — спросил Чхве Хан. «Да, если мы сделаем это утром, все поймут, что это наша вина. Это будет нехорошо, ведь создание военно-морской базы могут приписать мне». «Хорошо, но если что-то случится, мы вернёмся, и я сообщу об этом твоему отцу», — строго наказал Чхве Хан. Роксу кивнул, и Раон понёс их через бескрайний океан. Добравшись до Утёса Ветров, расположенного рядом со скрытой пещерой, где Тунка случайно нашла Звук Ветра, Роксу бросил магическую бомбу в центр водоворота. Взрыв, бесшумный, как он и просил, достиг соседних водоворотов, снизив их скорость и позволив переждать экстремальный поток. Все трое быстро нырнули и добрались до скрытой пещеры. Раон и Чхве Хан немного отстали, пока Роксу углублялся в пещеру. Увидев валун, он потянулся к нему, и в его голове зазвучал голос вора. «Как неожиданно встретить старых добрых друзей после стольких лет!» — воскликнул женский голос. «Ты же ничего не видишь, зачем ты так выражаешься?» — с нежностью спросил Обжора. «Если бы я не почувствовал вас со стариком, я бы дал ребёнку шанс. Но раз ему удалось заполучить хотя бы одного из вас, то мне не о чем беспокоиться. Не говоря уже о том, что после стольких лет у меня наконец-то появились собеседники», — прежде чем Роксу успел что-то сказать, валун разлетелся на куски. Вершина Ветра, создававшая водовороты на территории Убарра, полетела в его сторону. Роксу схватил её, и сила хлынула из Вершины в него. Лишившись источника энергии, Вершина Ветра сломалась и исчезла. Теперь у Роксу было три силы, а воля их первоначальных владельцев жила в его голове на правах аренды. Роксу всё ещё нужно было поддерживать силу водоворотов в течение двух недель на случай, если их исчезновение свяжут с появлением двух загадок и доминантной омеги. От одной мысли об этом у него по спине побежали мурашки. Он направился туда, где хранилась вода для тушения пожаров. Несмотря на то, что они пытались незаметно подобраться к королеве Литане ещё до того, как она стала королевой, это оказалось непросто. Поэтому, если она проигнорирует их предупреждение, это пригодится в будущем. Роксу собрал воду в накопительный амулет, который сделали Розалин и Раон. Он подплыл к Чхве Хану и Раону, которые тут же помогли ему выбраться на сушу. Оба проверили состояние рыжего, который за последние несколько лет привык к такой заботе. «Доволен?» — спросил он, когда они остановились. Они кивнули и направились обратно к своему жилью. Они не ожидали, что Кэйл не спит и ждёт их. Он скрестил руки на груди и сверлил их взглядом, пока они приближались. Все трое опустили головы, понимая, что гнева Кэйла им не избежать. «Сколько раз я просил сообщать мне, прежде чем что-то делать?» — спросил Кэйл. Все трое встали на колени на холодном твёрдом полу, подняв руки и повернувшись лицом к разъярённой омеге. «Я не хотел тебя беспокоить, папа, ведь ты столько всего пережил за последние несколько дней», — попытался успокоить его Роксу. «Именно поэтому тебе нужно всё мне рассказывать, Роксу. Ты же знаешь, что держать всё в себе — не лучшая черта. Мы все здесь ради тебя, и, если тебе понадобится помощь, мы сделаем всё, что в наших силах. Так что, пожалуйста, моё дорогое дитя, не заставляй меня волноваться ещё больше», — Кэйл тяжело вздохнул. Роксу почувствовал, как у него сдавило грудь и перехватило горло. В последнее время он всё чаще действовал в одиночку, и из-за надвигающейся угрозы его мама наверняка переживала за единственного ребёнка. «Прости, папа, я знаю, что нарушил обещание, но я просто не хотел, чтобы ты работал ещё больше. Ты и так много трудишься, я просто хотел, чтобы ты как следует отдохнул», — Роксу встал и обнял отца, который лишь тяжело вздохнул. «Ладно, все по комнатам. Роксу, ты не сойдёшь у меня с глаз, пока мы не вернёмся домой». «А?» «Значит, мы будем спать вместе, как в детстве. Раон может спать с котятами и Моланами», — улыбка Кейла, казалось, осветила ночное небо, когда он вошёл первым. Раон усмехнулся и тоже направился к брату и сестре. «Роксу, почему ты такой встревоженный?» — спросил Чхве Хан. «Папа любит обниматься». «Я не вижу в этом проблемы». «Он как коала, которая не отпустит то, за что ухватилась, пока не проснётся. И он разбудит меня гораздо раньше обычного». Роксу сокрушался, что теперь не выспится, а Чхве Хан лишь с любовью и лёгким раздражением покачал головой и тоже ушёл в свою комнату.