Спасательница

      Вообще, у них с Мокой не то чтобы не сложилось… просто Мока — причина, по которой Минджу сейчас сидит на пляже, потягивая невкусный коктейль из ближайшего бара и безуспешно пытается стереть из памяти последние месяцы своей жизни.       Мока не была ее девушкой. Даже не подругой. Просто коллегой. С которой Минджу совершенно необъяснимо переспала на корпоративе. Один раз. Который, к ее удивлению, не привел ни к каким последствиям. Мока просто сделала вид, что ничего не было, и вернулась к своему обычному образу ледяной королевы, а Минджу… Минджу, как идиотка, продолжает терзаться вопросом «что это вообще было?».       В итоге все вылилось в нервный срыв, увольнение с работы и побег подальше от цивилизации в надежде зализать раны.       Минджу смотрит на море, пытаясь заставить себя расслабиться. Соленый ветер слегка трепет волосы, крики чаек уносятся куда-то в бескрайнюю даль, а коктейль, несмотря на свою чрезмерную сладость, кажется на удивление безвкусным. Все должно быть идеально: тихий пляж, ласковое солнце и полное отсутствие каких-либо напоминаний о работе и, тем более, о Моке.       Но что-то не работает. В голове все еще роятся навязчивые мысли, а в груди неприятно ноет от неопределенности. Что это было? Просто ошибка? Случайность? Мока была пьяна? Или… Минджу просто все себе надумала?       Она даже не замечает, как кто-то подходит.       И этот «кто-то» с громким плюхом опускается рядом с ней на песок, взметнув в воздух облачко мелких песчинок.       — И чего это мы такие кислые? — звучит бодрый голос, словно вынырнувший из-под воды.       Минджу поворачивает голову и видит девушку в ярко-красном пляжном костюме, с каштановыми волосами, собранными в хвост, и ослепительной улыбкой, от которой, казалось, светлее становится даже вокруг. На плече у нее красуется спасательный буй, добавлявший образу какой-то нарочитой официальности.       Спасательница. И тут же Минджу раздраженно думает: лучше бы дали спокойно погрустить. Но вслух говорит лишь:       — Просто отдыхаю.       Девушка, кажется, не замечает ее кислого тона. Она по-хозяйски располагается на песке, закидывает руки за голову и блаженно прикрывает глаза.       — Отдыхать надо уметь, — изрекает она, словно опытный гуру релаксации. — А ты больше похожа на человека, который готовится к концу света.       Минджу фыркает.       — Очень смешно.       — Да я вообще веселая, — парирует спасательница, снова ослепительно улыбаясь. — Меня Юна зовут. А тебя?       — Минджу.       — Красивое имя. А что за печаль в глазах? Небось, парень бросил? Или с работой не заладилось?       Минджу внутренне морщится. Угадала, браво! Но вслух лишь говорит:       — Это не твое дело.       Юна ничуть не смущается.       — Ну как знаешь, — пожимает она плечами. — Просто хотела помочь. Я ведь тут местный психолог по совместительству. Пляжный.       Она подмигивает, и Минджу против воли улыбается. Эта Юна какая-то… заразительно жизнерадостная. И слишком любопытная.       — Ладно, — сдается Минджу, не зная, зачем вообще ввязывается в этот разговор. — С работой… скажем так, не сложилось.       — Это я уже поняла. Уволилась? Сократили?       — Уволилась, — буркает Минджу, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Сама.       — Ух ты! Смелый поступок, — кивает Юна. — Значит, совсем припекло? Не сошлась характером с начальством? Нашла что-то получше?       Минджу не отвечает. Она смотрит на свои пальцы, копающиеся в песке, будто это самое интересное занятие в мире. Отвечать не хочется, а врать — тем более.       Тем временем над морем медленно сгущаются краски заката. Небо переливается всеми оттенками розового, оранжевого и лилового, а солнце, словно огромный пылающий шар, касалось горизонта. Волны, недавно игривые и ласковые, становятся более спокойными и задумчивыми. А на пляже все прохладнее и прохладнее, и люди, еще недавно загоравшие и купавшиеся, постепенно собираются и уходят, оставляя после себя лишь следы на песке.       Смена Юны заканчивается — Минджу знает это. Чувствует.       — Я переспала с коллегой, — выдыхает Минджу, поворачиваясь к спасительнице. Мысленно отмечает про себя, что вблизи Юна куда красивее. А после добавляет: — Ну, уже с бывшей коллегой.       Юна, как будто и не ждала другого ответа, чуть приподнимает бровь. Закат отбрасывает длинные тени, и в полумраке ее лицо кажется серьезным, даже немного строгим.       — С бывшей коллегой, значит, — повторяет она, словно пробует на вкус это признание. — И что дальше? Влюбилась? Был какой-то конфликт? Или… просто так получилось?       Минджу вздыхает и запускает пальцы в волосы, растрепывая их. Рассказывать об этом стыдно, глупо и… почему-то необходимо.       — Просто так получилось, — признается она. — На корпоративе. Алкоголь, глупость и полное непонимание, что делать дальше, — добавляет Минджу, обнимая себя руками, словно пытаясь защититься от наступающего холода и от воспоминаний.       Юна долго молчит, внимательно наблюдая за Минджу. Кажется, она пытается понять, что чувствует эта незнакомая девушка, и найти нужные слова. Наконец, она медленно произносит:       — И она… никак не отреагировала? Сделала вид, что ничего не было?       Минджу кивает, не поднимая глаз.       — Именно так. Просто вернулась к своей обычной жизни, как будто ничего не случилось. А я… я осталась с кучей вопросов и чувством, что меня выставили полной дурой.       Юна хмыкает и скрещивает руки на груди.       — Знаешь, Минджу, люди бывают разные. Может, твоя коллега просто испугалась. Может, она вообще не планировала ничего серьезного. А может… у нее просто свои тараканы в голове.       — Вот именно, что тараканы! — восклицает Минджу. — Почему она не могла просто поговорить со мной? Объяснить, что это было?       — Может, не умеет, — неопределенно пожимает плечами Юна. — Не все люди умеют говорить о своих чувствах. Особенно, если эти чувства сложные и запутанные.       — И ты считаешь, что это нормально?       — Нет, не нормально, — качает головой Юна. — Но это случается. И вместо того, чтобы корить себя и ее, лучше просто принять это как факт. Да, было. Да, неприятно. Но это не определяет тебя как личность.       И Минджу молчит, переваривая слова Юны. В них есть какой-то смысл, хотя ей все равно трудно принять эту ситуацию. Но, признаться честно, — стало немного легче.       — И что мне теперь делать? — спрашивает она, чувствуя себя совершенно потерянной. — Забыть об этом и жить дальше?       Юна улыбается и встает с песка, отряхивая с шорт прилипшие песчинки.       — Жить дальше — это обязательно, — говорит она. — А вот забывать… не обязательно. Просто постарайся не зацикливаться на этом. Прими этот опыт как часть своей жизни. И двигайся вперед.       Рука Юны тянется к Минджу, словно росток к солнцу, предлагая тепло и поддержку в этом сумраке сомнений. Прикосновение легкое, почти невесомое, но от него по телу Минджу разливается приятное тепло, как от глотка горячего чая в холодный день. Юна берет ее ладонь в свою, переплетая их пальцы. Ее кожа теплая и чуть шершавая от морской соли и солнца, контрастируя с бледной и гладкой кожей Минджу.       Переплетение пальцев кажется Минджу чем-то невероятно интимным, словно Юна не просто держит её за руку, а делится частичкой своей энергии. Она поднимает взгляд на Юну, и в свете заката ее глаза кажутся еще более яркими, искрящимися каким-то внутренним светом.       Звезды, оказывается, ближе, чем кажется.       Минджу, наверное, уже пялится — но ей, впрочем, все равно. Она чувствует прерывистое дыхание Юны, а после понимает, что сама судьба подбросила ей подарок в виде спасательницы.       В виде спасительницы сердец.       — Минджу?       — Если я поцелую тебя сейчас… — начинает Минджу, запинаясь, — это испугает тебя?       Она смотрит на Юну, боясь увидеть в ее глазах отторжение или насмешку. Но видит лишь искренний интерес и… что-то похожее на надежду. Закат окрашивает их лица в теплые тона, и в этом свете Юна кажется почти нереальной, словно сошедшей со страниц самой глупой романтической истории.       История глупая, а Юна — нет.       — Я держу тебя за руку, — усмехается она, — все ещё думаешь, что я против?       — Ну…       Минджу закусывает губу, чувствуя, как щеки заливает румянец. Ее импульсивность сейчас кажется немного глупой, но отступать уже не хочется. Заварила кашу — расхлебывай.       — … то есть…       Юна уже не слушает: подается вперед и мягко целует Минджу. Не в губы, как ожидала Минджу, а в уголок рта. Легкое прикосновение, почти случайное, но от него по телу пробегает волна мурашек.       Честно, Минджу хочет нахмуриться — не такого она поцелуя ожидала. Но Юна, словно читая мысли, запускает руки в волосы девушки, придвигаясь все ближе и ближе. Разум затуманен, сердце бешено колотится в груди, а в животе разливается приятное тепло. Минджу закрывает глаза, отдаваясь моменту.       Юна целует нежно, осторожно, словно боясь спугнуть что-то хрупкое. Её губы теплые и мягкие, а прикосновения легкие, почти невесомые. Она углубляет поцелуй, и Минджу невольно подается навстречу, отвечая на ласку.       Поцелуй все более страстный и требовательный. Юна нежно покусывает нижнюю губу Минджу, вызывая у той легкий стон. А Минджу обвивает руками шею Юны, притягивая её еще ближе. Она чувствует тепло тела, запах морской соли, солнца, и это, черт возьми, сводит с ума.       Закат окончательно догорает, и пляж погрузижается в мягкий полумрак. Луна, поднявшаяся над горизонтом, освещает силуэты, слившиеся в одно целое. Минджу чувствует, как Юна отстраняется, прерывая поцелуй. Ее щеки горят, дыхание сбито, а на губах остается легкий привкус соли и чего-то еще, неуловимо сладкого. Юна улыбается, и эта улыбка кажется Минджу самой красивой.       — Ну вот и познакомились.