Виктория

Утро было не похоже на утро. Свет вроде заливался в окно, но казался выцветшим, как старая простыня, которую вечно жалко выбросить. Я сидела на кухне, грея руки о кружку с чайным пакетиком, и старалась сделать вид, что ничего необычного не произошло. Всё как обычно: Женя ушла в школу, оставив в раковине аккуратный след из тарелки и ложки, на столе недопитую кружку с разводами кофе. В холодильнике скучала банка маринованных огурцов и полупустой тюбик горчицы. На подоконнике фикус снова нагнулся к стеклу, мечтая сбежать. Но закрытая коробка стояла рядом на стуле. Я к ней не прикасалась, но от этого она не становилась менее ощутимой. Я попыталась уткнуться в работу. Открыла ноутбук, покрутила шнур зарядки, дважды прочитала одно письмо и поняла, что вообще не усваиваю текст. На экране всё выглядело нормально: задачи, сроки, очередная просьба «добавить кнопку, но так, чтобы без затрат». В ванной я чуть не подпрыгнула, увидев в зеркале собственные глаза. Уставшие, да, но ещё и прищуренные, как у человека, который всё время кого-то высматривает. Телефон пикнул. Обычное уведомление от доставки продуктов. Только адрес доставки был наш, но заказ оформлен не на моё имя и не на Женино. Я проверила, да, квартира та же. В списке: чёрный хлеб, лимон, пачка сахара и… батарейки. Сердце неприятно кольнуло. Это ведь можно объяснить. Сосед ошибся. Курьер перепутал двери. Всё просто. Но я вспомнила флешку, фото с соседнего дома, тот взгляд из-под капюшона. *** Домофон взвизгнул так резко, что я чуть не пролила чай. — Курьерская доставка, — сказал мужской голос. Я машинально нажала кнопку, в голове мелькнуло: может, это те странные продукты из уведомления? Через минуту кто-то позвонил в двери и я открыла. В проёме двое. Лица не успела рассмотреть. Кто-то резко схватил меня за руки, прижал к стене, другой зажал рот ладонью, пахнущей чем-то резким, сухим, как картон. Я дёрнулась, но движения стали вялыми. На голову натянули что-то плотное, ткань шуршала у ушей. Я не видела, куда меня несут, только слышала стук своих шагов по лестнице и собственное сбивчивое дыхание. Где-то рядом хлопнула дверь. В нос ударил запах холодного воздуха и бензина. Мне было страшно до тошноты, липкий, тяжёлый страх, когда всё внутри хочет замереть и спрятаться. Я не знала, куда и зачем меня везут. И самое ужасное — было чувство, что кто-то всё это спланировал заранее.