Два взгляда в одном вечере

      Блеск бокалов, приглушённый смех, аромат дорогих духов и шампанского с клубникой. Вечер тянулся медленно, как плавное движение чьей-то руки по чужой спине.       Чонгук, в безупречном костюме, чувствовал себя чужим среди слишком знакомых лиц. Он пришёл скорее из вежливости – поздравить университетскую подругу с замужеством, поднять бокал, может быть, исчезнуть до того, как начнётся танцевальная часть.       Он стоял у стойки с бокалом просекко, в классике – чёрные широкие брюки с высокой талией, шёлковая рубашка цвета слоновой кости, заправленная и чуть приспущенная на одном боку. Уши украшали минималистичные кольца, татуировки под тонкими манжетами выглядывали, будто случайно. Всё в нём кричало: "Я здесь не для всех. Но, возможно, для кого-то – да." Но потом он увидел их.       Один стоял у барной стойки, пальцами лениво вертя хрустальный бокал. Чёрный бархатный пиджак, идеально подогнан под его фигуру. Ткань мягко ловила свет, подчеркивая линию плеч и тонкую талию. На незнакомце не было галстука – только расстёгнутая верхняя пуговица белой рубашки, как вызов всему этому глянцевому приёму. Волосы – слегка растрёпанные, будто он только что вышел из машины, но не потрудился посмотреться в зеркало. А тёмные пряди, что выбивались из причёски выглядели необычно благодаря синим полосам волос. Губы же украшала легкая, почти небрежная полуулыбка когда он смотрел на Чона.       Второй появился через несколько минут – откуда-то из зала. Чуть строже, чуть молчаливее. Но лицо было такое же. Почти. Чонгук моргнул. Близнецы? Он строгом костюме цвета глубокого вина. Воротник аккуратно застёгнут, тонкий серебряный зажим на галстуке, гладко уложенные волосы. Его образ был выверен, сдержан, почти деловой. Но что-то в его взгляде – тяжёлый, пронизывающий, цепкий – говорило о внутреннем беспокойстве, о внимании, которым он мог обжигать. А волосы такие же как у первого, но с красными прядями. Удивительно.       – Ты с жениха или с невесты? – спросил незнакомец, голос – бархатный, с лёгкой хрипотцой.       – С невесты, – коротко ответил Чонгук, не отводя взгляда.       – Повезло ей, что у неё такие друзья, – усмехнулся тот. – Я – Тэюн.       Чон едва успел назвать своё имя, как рядом оказался второй. Встал немного ближе, чем позволяла зона комфорта, и бросил короткое:       – Он слишком навязчив. Не обращай внимания. Я – Тэхён.       И теперь оба смотрели на него. Разные взгляды – один с улыбкой, другой с вызовом. Словно два разных полюса и что-то подсказывало мужчине, что вечер только начинается.       – Чонгук, а у тебя есть кто-то? – мило хлопая глазками спросил Тэюн.       Мужчину вовсе не напрягало то, что близнецы обращались к нему на «ты», но от таких прямых вопросов он даже удивился делая глоток из своего бокала.       – Нет, я без отношений.       – Почему? – серьёзно, но заинтересованно спросил Тэхён. – Чтобы у такого мужчины и никого не было это странно.       Старший чуть усмехнулся, посмотрел на свои пальцы, обхватившие бокал. Алкоголь расслаблял. Он вдохнул – и выдохнул медленно, будто бы в этот момент действительно решил говорить не по поверхности.       – Не нашёл пока того, с кем хочется построить семью.       Он произнёс это спокойно, без пафоса. Но в этих словах чувствовалась искренность. Та, которую не выставляют напоказ. Та, которую прячут от лишнего взгляда.       Тэюн замер. Его выражение стало чуть мягче. Он будто бы не ожидал таких откровений, а лишь флирт и лёгкость.       – Это звучит серьёзно, – проговорил Ким старший, голос стал тише.       – А ты серьёзный человек? – спокойно спросил Чон, глядя уже на Тэхёна.       Тот не ответил сразу. Только посмотрел пристально. Медленно. Его взгляд будто бы копал вглубь, проверяя, не шутит ли собеседник. И, наконец, кивнул:       – Да, но не для всех.       Тэюн чуть склонил голову, снова улыбнувшись:       – Странно. Обычно на таких приёмах люди говорят, что ищут приключений. А ты – дом. Семью.       Чонгук снова пожал плечами, голос – ровный:       – Одно другому не мешает. Приключения – это хорошо. Но хочется, чтобы однажды не пришлось возвращаться к пустой квартире. Хочется прийти туда, где тебя ждут.       Тишина повисла между ними. Удивительно честная, почти хрупкая. Даже музыка в зале будто бы приглушилась. Мужчина улыбнулся так и не услышав ничего в ответ и спокойно поднялся на ног и где забрав бокал ушёл в другой конец зала к невесте.       Вечер плавно шел дальше, веселье, танцы и выпивка продолжались, а близнецы в какой-то момент исчезли из поля зрения Чонгука. Тот даже успел забыть о них посчитав странными людьми как вдруг они вновь объявились.       Он вышел на террасу – вдохнуть прохладный воздух и немного отдохнуть от тесного зала, переполненного смехом и разговорами. Скользящий свет гирлянд цеплялся за стекло бокала, за ткань рубашки, когда он прислонился к перилам и сделал глоток шампанского.       – Сбегаешь? – голос прозвучал совсем близко, и мужчина обернулся.       Перед ним стоял Тэхён. Красные пряди в волосах горели под огнями, а взгляд… всё такой же пронизывающий, цепкий. Но сейчас в нём не было холодной строгости – скорее что-то изучающее, интерес. Парень медленно приблизился, сократив расстояние между ними до того уровня, где дыхание другого человека становится ощутимым.       – Иногда полезно, – спокойно ответил Чон. – Слишком шумно.       Ким усмехнулся краем губ, но не ответил сразу. Лишь взял бокал с рядом стоящего столика, сделал глоток и чуть склонил голову.       – Тэюн считает, что тебе здесь скучно, – произнёс он после паузы.       – А ты что думаешь? – Гук не отвёл взгляда.       – Я думаю, что ты поможешь нам хорошо провести время, – его голос стал ниже, почти бархатным, а язык мазнул по блестящим пухлым губам словно дразня.       Старший усмехнулся, едва заметно. Подобное он слышал не раз. Но от Тэхёна это прозвучало иначе – слишком уверенно, слишком… будто он знает о чужом потайном желании.       – И как же вы хотите его провести?       Тэхён наклонил голову чуть ближе, так, что между ними осталась всего пара вдохов.       – Как? – повторил он, задерживая взгляд на лице Чона, а затем медленно скользнул глазами ниже — к губам, к линии шеи, на секунду зацепившись за татуировку, выглядывающую из-под манжета. – Дай-ка подумать.       Чонгук усмехнулся краем губ, но не отступил.       – А если мне не понравится то, что вы придумаете?       – Тогда ты уйдёшь, – мягко произнёс младший, но в голосе сквозила такая уверенность, что от этой фразы веяло вызовом. – Только не думаю, что захочешь.       В этот момент к ним подошёл Тэюн. Он появился тихо, как тень, но внёс в воздух совсем другое — лёгкость, сладкую наглость. Его пальцы легко скользнули по спине Чона, едва заметным движением.       – О чём вы тут? – спросил он, приподняв бровь, и взгляд блеснул. – Неужели без меня успели придумать план?       Чон перевёл взгляд на младшего и, чуть наклонив голову, сказал с тем же спокойствием:       – Пока только обсуждаем.       – Тогда обсуди со мной, – Тэюн шагнул ближе, встав напротив, так что Гук оказался словно в кольце. – Как насчёт того, чтобы ты перестал стоять один на террасе и сделал вечер интереснее?       – И как именно?       Самый младший усмехнулся и шепнул почти у самого уха:       – Доверься нам.       Тэхён молча наблюдал за этим, но его пальцы всё ещё лежали на перилах рядом с рукой Чона, почти касаясь. И этот контраст — мягкий, дерзкий Тэюн и молчаливый, цепкий Тэхён — действовал на него сильнее любого алкоголя.       Чон поднял бокал, медленно сделал глоток и сказал:       – Опасное предложение.       – А ты не выглядишь как тот, кто боится опасности, – Тэюн улыбнулся ещё шире.       – Верно, – с усмешкой ответил мужчина, а уже через мгновение почувствовал на своих губах чужие, такие теплые и нежные, с привкусом алкоголя.       Мужчина едва успел осознать происходящее, как Юн углубил поцелуй, не оставляя пространства для сомнений. Его ладонь легла на затылок старшего, притягивая ближе. Поцелуй был дерзким, почти вызывающим, но удивительно мягким — таким, что воздух между ними стал горячим и тяжёлым.       Гук выдохнул в чужие губы, но не отстранился. Он позволил этому случиться, даже ответил, слегка сжав ткань бархатного пиджака. В груди глухо отозвалось что-то забытое — азарт, желание, игра, в которую он не хотел втягиваться, но которая уже началась.       Когда Тэюн отстранился, на его лице играла та же наглая улыбка, а в глазах светился вызов.       – Вот видишь? Совсем не страшно.       Мужчина собирался ответить, но почувствовал на себе другой взгляд. Пронзительный, ледяной, обжигающий сильнее любого поцелуя. Тэхён стоял рядом, не произнося ни слова. Его пальцы сжались на бокале так сильно, что хрусталь едва не треснул.       – Ты всегда так торопишься, Тэюн? – произнёс он тихо, но в голосе была сталь.       – Иногда стоит действовать быстро, – лениво ответил младший, глядя прямо в глаза старшему. – Иначе можно упустить шанс.       Тишина между ними натянулась, как струна. Чонгук вдруг понял, что стал центром чьей-то игры, и выйти из неё будет не так просто.       Он провёл языком по губам, чувствуя привкус поцелуя, и, усмехнувшись, бросил:       – Кажется, вечер действительно перестал быть скучным.       А после уложил руку на талию Кима старшего начав поглаживать по ней при этом ощутимо сжимая через одежду.       – К тебе? – спросил младшенький.       – Да, – сказал он тихо, забрав бокалы из их рук и поставив те на край столика. Его ладони скользнули по чужим спинам, едва заметно подталкивая к выходу с террасы.       Они вышли из зала почти незаметно, растворившись в толпе. На улице было прохладно, ночной воздух резал остатки музыки и смеха. Чон глубоко вдохнул, пытаясь прояснить голову, но алкоголь всё равно плыл по венам, делая движения мягче, а мысли — размытыми.       – Ты точно можешь вести? – спросил Тэхён, когда мужчина подошёл к чёрному седану.       – Конечно, – хмыкнул тот, но ключи в руках казались чуть тяжелее, чем обычно.       – Или ты хочешь, чтобы мы взяли такси и отвезли тебя к нам? – юноша улыбнулся, опираясь на дверцу.       Чонгук на секунду задержал взгляд на младшем. Потом перевёл его на старшего. В этих двух лицах — похожих, но таких разных — было что-то, от чего становилось трудно дышать. Он усмехнулся:       – Едем ко мне.       Дорога заняла немного времени, но для мужчины она прошла в каком-то странном тумане. Он всё же сел за руль, но не без помощи старшего Кима, который сел рядом, забрав ключи в начале пути и вернув их лишь у самого подъезда.       Квартира встретила тишиной и мягким светом из приглушённых ламп. Гук сбросил пиджак на диван, медленно расстегнул пару пуговиц на рубашке, чувствуя, как алкоголь делает тело горячим.       – Уютно, – протянул Тэюн, проходя внутрь и оглядываясь. Его пальцы легко скользнули по спинке дивана, по столу, по тёплому дереву пола. – Здесь прямо тебя много.       – И тишины, – добавил Тэхён, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула. Его голос звучал так, будто в этой тишине он собирался оставить след.       Чон опустился на диван, откинул голову на спинку.       – Налить?       – Ты и так пьян, – усмехнулся парень.       – Немного, – поправил Чонгук и прищурился. – Но не настолько, чтобы не понимать, что происходит.       Юн сел рядом, ближе, чем нужно. Его бедро коснулось старшего, а пальцы, играя, прошли по ткани дивана.       – А что происходит? – его голос был мягким, с тенью улыбки.       Чон чуть усмехнулся, но ответить не успел. Потому что Тэ уже стоял перед ним, наклонившись так, что его взгляд оказался на уровне глаз. Тяжёлый, изучающий.       – Ты хотел провести вечер не скучно, – тихо сказал он. – Мы здесь, чтобы это исправить.       Тишина повисла густо, как дым. Где-то в ней пульсировал ритм — не музыки, а крови.       В следующее мгновение губы мужчины жадно сомкнулись с губами Тэхёна, ладонь крепко легла на его затылок, а вторая — на бедро брата, поглаживая его в ленивом, завораживающем ритме.       Младший прикусил нижнюю губу, скользнув взглядом на чужую руку, уверенно лежащую на его теле. Горло предательски пересохло. Он медленно поднял глаза — перед ним двое парней, увлечённо сливающихся в жадном поцелуе, будто забыли обо всём на свете. Щёки вспыхнули румянцем, а внизу живота зародилось предательское тепло.       На секунду он замер, словно борясь с самим собой, но затем дрожащая решимость взяла верх. Пальцы осторожно потянулись вниз, скользнули к чужому паху и легли на него, нащупав плотный рельеф под тканью брюк. Он начал медленно гладить, чувствуя, как дыхание становится всё тяжелее.       Тот, кого он коснулся, выдохнул резко, отрываясь от поцелуя. Голова его чуть запрокинулась, а на губах появилась довольная, хищная улыбка.       – Смелый, — хрипло выдохнул мужчина, скользнув взглядом по младшему. Его рука тут же легла на чужие пальцы, словно подсказывая ритм, делая прикосновения глубже, настойчивее.       Второй парень, прерванный, с интересом посмотрел на брата — тёплые губы чуть приоткрылись, влажный блеск на них только усиливал картину. Он лениво провёл языком по нижней губе и, не отрывая взгляда, медленно потянулся ближе, задевая плечом младшего.       Тэюн ощутил, как дыхание обжигает кожу у виска, и от этого внутри всё сжалось в тугой клубок. Сердце стучало так, что казалось — услышат все трое.       – Нравится смотреть? — мягко прошептал второй, почти касаясь губами его уха.       Ответа не последовало — только быстрый вдох и дрожь в пальцах, что продолжали гладить через ткань, чувствуя, как она натянулась сильнее.       Рука Чона переместилась выше, к его бедру, уверенно сжимая его ногу, а следующая секунда — и на губах младшего уже осел чужой поцелуй: жадный, тёплый, без малейшего шанса на отступление.       Теперь уже два брата целовались так жадно и соблазнительно совсем ничего не стесняясь, что мужчина тихо порыкивал от нетерпения, разглядывая их соблазнительные тела.       – Не дрожи, братик, – прошептал Тэхён, словно боясь нарушить хрупкое мгновение, медленно отстраняясь от губ Юна. Его пальцы нежно коснулись щёки, а губы слегка облизали припухшие от поцелуев, будто чтобы запомнить этот вкус.       – Тэ... — выдохнул Юн, в его голосе дрожала смесь волнения и трепета. Он слегка ёрзал на мягком диване, словно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.       Ким старший приподнялся, поправляя брюки, и взглядом, наполненным теплом и заботой, провёл по волосам брата.       – Ягодки, — тихо произнёс мужчина, — давай перейдём в спальню. Там... будет уютнее.       Согласившись, все трое тихо поднялись и направились в просторную спальню, где по центру стояла большая, мягкая кровать с пуховыми подушками и уютным покрывалом. Тёплый свет приглушённой лампы создавал в комнате атмосферу уюта и безопасности.       Тэхён первым подошёл к кровати, оглядываясь на Юна и старшего, словно желая убедиться, что им всем будет комфортно и спокойно.       Тэюн, ещё немного смущённый, но с лёгкой улыбкой на губах, осторожно устроился на краю кровати, а Тэ присел позади, мягко обнимая его плечи.       – Подготовишь моего братика? – с ухмылкой произнес Ким оставляя лёгкий почти интимный укус на нежной коже брата.       – Раздевайся, прелесть, – молвил Чонгук. Он медленно подошёл к тумбочке откуда достал хорошую смазку на водной основе и положил её на край постель.       Взгляд мужчины метнулся к постели, а там парень почти раздет лишь оставил рубашку на своих плечах, которая толком и не прикрывала его соблазнительного тела. Рядом с кроватью на полу уже сидел Тэхён с ожиданием смотря на старшего.       – Какие умницы, – похвалил он парней после чего уселся на кровать, напротив старшего из братьев, а второго подтянул поближе к себе. – Повернись ко мне спиной и ляг на живот.       – Будь с ним нежен, – предупредительно молвил Тэ, а сам начал расстёгивать чужую ширинку и не без чужой помощи спустил штаны вниз вместе с бельём.       – Приступай, вишенка, – обращаясь к парню с красными волосами сказал Чонгук, а сам взяв тубик с лубрикантом выдавил немного на пальцы и начал осторожно входить внутрь.       Пальцы скользили легко, но не спеша пока вторая рука лежала на пояснице и нежно гладила.       Тэюн лежал расслабленно иногда тихо мыча, но послушно принимая пальцы в себя и даже не пытаясь соскользнуть с них. Он немного играл с собой в уборной, на свадьбе представляя Гука, но для того чтобы принять член был не готов.       Тем временем Тэхён смочив губы слюной облизнул крупную головку члена, а следом обхватил губами начав неспеша посасывать при этом сладко причмокивая пока Чон тихо мычал. Он двигал головой медленно вбирая всё больше и больше внутрь, чувствуя приятную тяжесть на языке и слегка солоноватый вкус.       – Малыш, прогнись ещё, – сказал мужчина, убирая свою руку с поясницы и вплетая её в мягкие красные волосы не сильно надавил заставляя взять ещё глубже.       Чон вытянул пальцы с младшего и добавив ещё больше смазки быстро разогрел её между пальцами, а следом начал медленно входить внутрь уже тремя, заботясь о чужих ощущениях.       – Чонгук... – сдавленно произнес Юн сжимая простынь под собой и не желая тянуть толкнулся бедрами на встречу. От этого он испытал небольшой дискомфорт, но обилие смазки внутри помогло быстро расслабиться.       В скором времени Ким младший начал сам поддаваться на встречу прося ещё пока его братец сидел на полу и водил рукой по своему органу стараясь выровнять дыхание. Его губки сильно раскраснелись и стали ещё пухлее чем были до, тем самым сводя мужчину с ума.       Чонгук осторожно вытянул пальцы под недовольное мычание, его ладонь легла на мягкую ягодицу и не сильно сжала погладив после чего он сказал:       – Юн, на член, – а сам сел повыше после чего полностью улёгся на спину. – Тэхён разденься.       Парни тихо, но удивительно синхронно вздохнули. Тэюн принял сидячее положение чувствуя как ноги дрожат в предвкушении, а с его задницы на постель вытекала смазка.       Он взял один презерватив с кровати и осторожно раскатал тот по чужой возбуждённой плоти, а затем добавив на него смазки сел сверху. Юноша взял член в руку и приставил его к сфинктеру начав неспеша опускаться.       Старший же раздевшись как и просили сел рядом на кровать молча наблюдая за братиком.       – Вишенка, садись, – произнес темноволосый указывая на свое лицо.       Парень без колебаний сел, медленно перекинув ногу через красивое лицо, чувствуя, как мышцы под кожей напряжены от ожидания. Едва он устроился, тёплое, обжигающее дыхание коснулось его, а за ним — влажный, горячий язык, ласково скользнувший по чувствительной коже. Лёгкая дрожь прошла по телу, будто каждое прикосновение проникало куда-то глубже, чем просто под кожу.       Чонгук надавил сильнее, углубляясь языком внутрь, жадно вылизывая каждый чувствительный миллиметр, а ладони мягко, но уверенно скользили по бёдрам, удерживая их в нужном положении. Привыкший к плотному жару внутри, самый младший начал медленно покачиваться, будто подстраиваясь под ритм, наслаждаясь тем, как его приятно и полно распирает изнутри. Каждый осторожный толчок отзывался в теле волной томления, а дыхание становилось всё более сбивчивым.       Движения становились всё увереннее, и вскоре медленные покачивания переросли в чуть более глубокие, требовательные толчки. С каждым разом внутри становилось всё горячее, а язык Чона работал жадно и настойчиво, вырывая из юноши тихие, сдавленные стоны. Пальцы, сжимающие бёдра второго, будто подсказывали ритм, не давая остановиться. Тело отзывалось дрожью, а голова — сладким, туманным опьянением, когда удовольствие переполняло, грозя сорваться в нечто гораздо более сильное.       Ритм между ними стал единым — каждый толчок младшего встречался жадным, глубоко проникающим движением языка Чонгука. Пальцы на бёдрах сжимались всё сильнее, оставляя горячие отпечатки, а дыхание смешивалось с тихими стонами и влажными звуками. Юноша уже не пытался сдерживаться, двигаясь смелее, будто сам подталкивая себя к грани. Всё вокруг сжалось до одного ощущения — плотного, пульсирующего жара внутри и жадных губ внизу, которые не отпускали ни на секунду.       И вскоре Тэюн, громко простонав, кончил, горячими брызгами отметив грудь старшего. Тело ещё вздрагивало в коротких спазмах, пока он, тяжело дыша, медленно соскользнул с чужого органа. Перекатившись на мягкую постель, он устроился рядом, где мужчина нежно вылизывал его брата.       – Стой... – тихо между стонами произнес Ким и когда действия прекратились он на дрожащих ногах поднялся и взяв смазку выдавил себе на пальцы. – Хочу кончить от ощущения заполненности.       Старший в ответ лишь довольно кивнул ведь сам был уже близок к разрядке. Но позу наездника синеволосому не дал.       Взяв парня за бёдра, мужчина уверенно опустил его под себя и, не теряя времени, вошёл одним глубоким толчком до упора. Чонгук позволил Тэхёну лишь полминуты на то, чтобы привыкнуть, а затем сразу задал быстрый, глубокий темп, каждый раз врезаясь так, что у юноши перехватывало дыхание.       Пальцы вцепились в мягкие бёдра, разводя их ещё шире, не позволяя свести. Спальню наполнял нескромный аккомпанемент — звонкие шлепки, влажное хлюпанье смазки, а поверх всего — сорвавшиеся, заливистые стоны, полные удовольствия и жадности.       – Ч-Чонгук… п-подожди… — прерывисто выдыхал Тэхён между стонами, будто сам не был уверен, чего хочет — остановки или ещё большего.       – Ещё чуть-чуть, вишенка, — отозвался мужчина, сжимая в ладонях горячую кожу сильнее. Он почти полностью вышел, выдержал короткую паузу, а затем резко и до конца вошёл снова, безошибочно попав по чувствительной точке. С пухлых, покусанных губ тут же сорвался громкий вскрик, плавно перешедший в протяжный стон.       Чонгук видел, как сильно это нравится юноше. Его просьбы он пропускал мимо ушей — слишком явным было наслаждение на лице. Когда же он поднял руки Тэхёна над головой, фиксируя их одной ладонью, Ким закатил глаза, отдаваясь моменту полностью.       Мужчина не отпускал рук, заставляя Тэ подчиниться, чувствовать каждое движение и отдачу. Его дыхание участилось, сердце колотилось, а тело словно горело изнутри.       – Ещё немного, — прошептал Чон, чувствуя, как юноша напрягается под ним.       Парень сжал зубы, пытаясь сдержать волны удовольствия, которые накатывали всё сильнее и сильнее. В глазах блеснула смесь страсти и желания — он отдавался без остатка.       И тогда старший замедлил ритм, поглаживая бедра юноши, словно успокаивая его пламя.       – Всё будет хорошо, — тихо сказал он и погрузился в поцелуй, полный желания и некой нежности.       В этот момент время будто замерло — остались только двое, соединённые крепче, чем когда-либо. А затем наступила разрядка. Тэхён кончил залив их животы спермой, а мужчина закончил в презерватив.       Осторожно выйдя из чужого горячего нутра Чонгук снял с себя презерватив и завязав его кинул на пол рядом с кроватью. Его взгляд метнулся к второму близнецу и заметив, что тот уже спит, мужчина улыбнулся вернув взгляд на первого.       – Нужно в душ, – сказал он укладываясь между ними и чувствуя как волны наслаждения омывают тело.       – Завтра, – шепотом ответил Тэ, прикрывая свои глаза.       Желание спать накрыло всех волной и уже через пару минут, трое спали так сладко и хорошо.

***

      Утро встретило Чонгука одиночеством. Рядом никого не было и следов, что здесь вообще был кто-то кроме него тоже, если не считать чужую сперму на своём теле. Старший лениво поднялся и поплелся на кухню где выпив воды пошел в ванную.       Приняв быстрый утренний душ, мужчина начал собираться. Он выбрал классику как и всегда, но вот когда дело дошло до выбора часов, старший опешил. Все его часы пропали.       Чон открыл другую тумбочку, тоже ничего нет. Ни одного украшения нет. Они все просто исчезли.       – Близнецы... – хмуро, с накатывающей злостью произнёс мужчина.       «Спасибо за приятную ночь, мы взяли парочку безделушек, надеемся обид не будет. Целуем»