Конечно, капитан

      Раз, два, три, четыре…       Подход, ещё один. И так, кажется, без конца. Тренировка шла второй час, и Эва, не показывая усталости и сцепив зубы, старалась выложиться на полную. Лишь бы эта двухметровая заноза в её заднице не нашла повода придраться.       Хотя он и просто так не прочь меня выбесить.       Огромный и холодный, как Эверест, но непробиваемый и жёсткий, словно бронебойный внедорожник, Амен Кальберг, чистокровный норвежец по происхождению, был тем самым мужчиной, которого Эва с удовольствием бы убила и трахнула одновременно. Но о втором она ему никогда не скажет, а вот о первом чуть ли не кричала в лицо. Этот ублюдок испытывал её терпение каждый Божий день. Звание капитана группы позволяло ему без зазрения совести мучить своих подчинённых усиленными физическими нагрузками и наставлениями, как вести себя в бою.       Элитный отряд зачистки — их посылали в самое пекло и на задания любой сложности. Террористы, военные операции, конченные отморозки, невыгодные правительству. Это всё было только краткой сводкой предмета их деятельности. Работа чертовски опасная, но платили за неё большие бабки, поэтому не согласиться на все условия было невозможно. За одну вылазку они получали больше, чем среднестатистический взрослый американец за год. Плюс ко всему, в их организации, хоть и не гласной, но находящейся на высоком счету у США и других содружественных стран, был превосходный соц.пакет. А деньги, накопленные за годы службы, увеличивались в объёме в 2 раза, если их получатель мог выжить и продержаться все 10 лет по контракту. Одним словом, мечта любого профи.       Таким человеком как раз и была Эвтида Дельвитта. Будучи наполовину итальянкой, она не могла усмирить страсть ко всему необычному и выделяющемуся, несмотря на холодный прагматичный разум, доставшийся ей от матери американки. С детства она показывала взрывной и жёсткий характер, зная, что свяжет свою жизнь с военными структурами. Её завербовали в 22 года. Сейчас же в 26 она по-прежнему не жалела о том, что согласилась. Эта смертельная, но дарящая умиротворение деятельность полностью устраивала её буйную натуру. И даже с дисциплиной было всё блестяще… до Кальберга.       Тестостероновая глыба в его лице постоянно была тем, обо что спотыкалось закалённое самообладание Эвы. Его перевели к ним полгода назад. В тот момент у них была большая утечка кадров. Можно сказать, убийственная. Не потому что все массово решили покинуть эту сферу и уйти в мирную жизнь на гражданке. Нет, просто в их рядах завелась крыса. Крыса, которая променяла их на террористическую группировку и сливала данные на всех и вся.       Грёбаный Аш Чемптон. А ведь этот красноволосый шлюхан подкатывал к ней свои перепелиные яйца. К счастью, Эва сразу поняла, что от него несёт гнильцой, и пускай его харя всегда была перекошена «добродушной» улыбкой.       После посвящения в ту злополучную группировку Чемптон устроил несколько засад для них. Пока его боевые товарищи захлёбывались кровью и умирали с ничего непонимающими остекленевшими глазами, он преспокойно отсижывался в тылу и сбегал от возможных шальных пуль.       Когда же в верхах отряда выдвинули предположение о предателе, то Аш остался единственным, кто не принял это и попытался доказать, что всё дело в умелых хакерских атаках и шпионаже извне. Будучи ценным бойцом и стратегом, он уверовал в свой авторитет, который незамедлительно пошатнулся с приездом Амена. Тот сразу стал присматриваться к его привычкам и манерам поведения, что действительно принесло свои плоды.       Засранец проколололся на нескольких приёмах, используемыми для ближнего боя на Востоке. Так всего один спарринг со спецом по расследованию военных преступлений разрушил планы Чемптона и отправил его жалкую задницу на электрический стул.       Насколько могла судить Дельвитта, то не только расследование подобных случаев входило в послужной список норвежца. Его биография была достаточно выдающейся для их профессии, но всё же покрытой туманом незнания для простых служащих организации. Кальберг не любил рассказывать о себе, и был по большей части замкнутым человеком, чего не скажешь о Тизиане, исполняющем роль его правой руки.       Этот словоохотливый персонаж отличался искренним дружелюбием и жизнерадостностью — такими редкими качествами при подобном образе жизни. Но даже этот болтушка не мог рассказать абсолютно всё про Амена. Только то, что пару лет назад тот спас его из одной крупной заварушки, и с тех пор Тизиан стал лучшим другом своему благодетелю.       Однако это не помешало Эве наделить этот вечно ворчащий шкаф негативными характеристиками. Он был чрезвычайно требователен к ней, сопровождал каждые учения насмешками и шпильками, которые доводили брюнетку до белого каления. Замечания о её норовистом характере были его излюбленными, разумеется, после высказываний о фигуре и боевых навыках.       Его оценивающий взгляд всегда находил её первой из отряда. И каждый раз, когда в дополнение к ледяному сканеру присоединялась однобокая ухмылка, полная издёвки, то девушка знала, что наступивший день будет её персональным мини Адом.       Поэтому сегодняшний вечер она проводила не как все нормальные люди за телевизором в общей гостиной корпуса, а выжимала из себя последний пот в надежде, что этот большой придурок обдрочился до крови на своих больших мозолистых руках, наблюдая за ней через камеры, установленные по всему спортзалу. Это требовалось по правилам безопасности, потому что помимо матов, боксёрских груш и тренажёров комната была напичкана всевозможными видами холодного и огнестрельного оружия, размещённого во второй секции вместе с мишенями и манекенами для отработки.       Сделав минутный перерыв между методичными ударами по одному из таких несчастных манекенов, Эва с Божьей помощью подавила желание развернуться к одной из центральных камер и показать сильный, но изящный средний пальчик. Вместо этого она выдохнула чуть ли не добрый десяток раз и снова визуализировала перед собой самодовольную и жёсткую физиономию Кальберга, по которой ей хотелось колотить без счёта времени.

╔═════ ▓▓ ❤️‍🔥 ▓▓ ═════╗

      А по ту сторону монитора Амен, как и представляла Дельвитта, в приподнятом настроении смотрел на её мнимые попытки изображения покорности. Он почти физически ощущал её взбешённость на его приказ. Это состояние было неотделимым от её глаз, сверкавших ядовитой тропической зеленью. Они же и запали в его душу, как только он увидел в первый день вступления в должность капитана. Эвтида препиралась с каким-то недоумком, задевшим её в коридоре. Её внутренний огонь, злобно сведённые брови и дерзкий язык ударили по нему, контузив на несколько мгновений. И позже он не раз вспоминал тот самый язычок, представляя его порхающим по головке члена.       Кальберг привык к тому, как все воспринимают его внешний вид, предпочитая не перечить и лишний раз не попадаться на глаза. Но эта склочная брюнетка… Она была не такой. Складывалось ощущение, что её тумблер, отвечающий за инстинкт самосохранения и субординацию, был переклинен или вырван к чёрту. С ней мужчине было… весело. Вот так закалённый боец, живущий в крови, интригах и политических убийствах, пал жертвой одной заносчивой и смертельно сексапильной женщины.       Эта колючая роза даже не подозревала, как он, глядя на её гибкое и выразительное тело, мечтал о том, чтобы припереть к ближайшей стене и заткнуть язвительный ротик своим языком, а после и членом, да так, что она начнёт давиться даже лёгким вдохом, потому что места для кислорода не останется ни на миллиметр. Излюбленная чёрная подводка, смешиваясь со слезами, яркими дорожками стекала бы по аккуратному, волевому личику, искажённому в задушенной гримасе…       Плотно прилегающие камуфляжные штаны стали похожи на клетку для члена. Эва на экране, приступившая к стрельбе из пневмата, только усугубляла положение. Как же ей шла вся эта агрессия и жестокость. Не говоря уже об обтягивающих, словно латексных, кожаных шортах. Лара Крофт рядом с ней казалась дешёвой пародией.       Амен взглянул на часы.       Пожалуй, на сегодня с неё достаточно.       Дельвитта всегда великолепно выполняла задания по отработке военных навыков и боевые задачи, а подначки Кальберга сыпались на девушку по той причине, что ему нравилось лицезреть то, как вспыхивали яркие необычные глаза стремлением стать лучше других, стать ещё смертоноснее, стать той, к кому не останется вопросов и нареканий. Дух соперничества и синдром отличницы в сочетании с постоянно растущим уровнем мастерства были способны сделать из неё идеальную машину, подходящую Амену во всех отношениях.       Длинные металлические коридоры были пусты, совсем скоро должны были объявить отбой ко сну, но мужчине это было только на руку. Его статус служил отличным оправданием и прикрытием для любых дел, например, как сейчас.       Эва была полностью в его власти. Предвкушение струилось по венам, перекачиваясь вместе с кровью. Тренажёрный зал маячил приоткрытой дверью, за которой мерным стаккато продолжали раздаваться выстрелы, от которых его член стал ещё твёрже, а пробуждённые похотливые мысли заполняли уши воображаемыми шлепками тел.       Зайдя внутрь и заперев дверь, чтобы их своеобразному рандеву уж точно никто не посмел помешать, Амен позвал девушку:       — Эвтида, т… — и резко увернулся, когда пуля пролетела в нескольких сантиметрах от его головы, высекая искры в металле дверной рамы.       Но даже это не угомонило его намерения в отношении этой розы, у которой, видимо, были кинжалы вместо шипов.       Как же она ко мне не равнодушна.       — Не ожидала так скоро вас увидеть, капитан, — притворно спокойное и самоуверенное заявление без тени раскаяния за попытку убийства.       Очень сомневаюсь в том, что она по чистой случайности хотела просверлить мне мочку уха.       — Неужели? Я смотрю, ты готовилась к моему приходу. Уж слишком быстро обернулась с намерением сделать во мне дырку для брелочка, — скептически приподнятая бровь Амена едва не пробила эмоциональную броню Эвы. Даже это выражение лица ему безумно шло, от чего кожа покрывалась мурашками вожделения и раздражения.       Брюнетка постаралась как в ни в чём не бывало пожать плечами.       — Спишите это на мои рефлексы, которые, кстати говоря, вы прививали мне сами.       Кальберг же скрестил руки на могучей груди, приковывая женский взор к аппетитно выпуклым мышцам ещё и на бицепсах, по ширине превосходящих ляжки Дельвитты.       — Ну что ж, тогда тебе стоит показать мне, насколько возросла твоя реакция ещё и в рукопашном бою. Думаю, я стану подходящим противником, — и приглашающее махнул рукой в сторону ринга, выдав свою фирменную ухмылку.       Вот тут Эва уже не смогла оставаться сдержанной.       — Вы имеете в виду, прямо сейчас?       Ответная улыбка превратилась в волчий оскал.       — Именно, Эва-а-а, прямо сейчас.       — Но ведь наступило время отбоя.       — Приказы не обсуждаются. Живо на ринг! — низкая, гулкая команда заставила отложить пистолет и незаметно протереть вспотевшие от напряжения ладони.       Внутренняя дрожь прошлась по всему существу девушки — не страха, а желания. Как бы Амен не выводил её, но по большей части ей доставляло удовольствие соприкасаться с его непоколебимой манерой держать себя и умением приковывать внимание, вызывая незамедлительное послушание. А то, что она чуть не пробила ему голову… Абсолютно не было никаких сомнений в том, что он останется невредимым.       Даже оружие предпочитает обходить его десятой дорогой.       — Конечно, капитан, — вернув ехидство и самообладание, согласилась прекрасная роза.       Хотя эта фраза и показала, сколько мизерного уважения она испытывает к нему, Амен, не прекращая ухмыляться, не сводил глаз с того, как грациозно Эва взобралась на маты, в то время, как её пухлая попка чарующе изгибалась. Ей Богу, эти шорты делали что-то невообразимое с его головой. Кальберг был уверен, что мог бы ходить за девушкой, как загипнотизированный, не обращая внимания даже на внезапно начавшуюся Третью мировую или восстание машин. А про ремешки на бёдрах лучше промолчать…       Зайдя следом на маты, быстро размялся, напоследок хрустнув шеей, краем глаза замечая, как оценивающе и смущённо взгляд прошёлся по его телу, и как она сглотнула. Их общие спарринги проходили редко и обычно в окружении других, а на данный момент между ними то и дело потрескивал воздух от накопленного за долгое время напряжения. Ещё и это приглушённое освещение не разряжало обстановку.       — Готова? Хочешь воды перед боем? — участливо поинтересовался альбинос.       Нет, ну вы только посмотрите, какой заботливый, прям сама доброта.       Из чистого упрямства Эва отрицательно мотнула головой, тем самым принудительно обрывая зрительный контакт. Тяжело сосредоточиться, когда перед тобой разогревается целый центнер чистых мышц, бугрящихся под арктически-бледной кожей, источающей жар даже на расстоянии.       — Ну что ж, тогда начнём, — сверкнувшие в такой знакомой до боли усмешке зубы за секунду превратились в смазанное пятно, настолько стремительным был выпад Амена в сторону Эвы.       Только те самые рефлексы, старательно взращиваемые не один месяц, помогли ей увернуться и проскочить в противоположную сторону ринга. Обернувшись, капитан снисходительно протянул:       — Неплохо-о-о, я ожидал худшего.       Это была одна из его горячо любимых провокаций. Похвала и незначительное разочарование в его ровном голосе моментально всколыхнули в девушке уже привычное негодование и намерение не просто утереть нос, а раз и навсегда заставить его проглотить все слова, сказанные ей. А ещё лучше пусть вылижет прощение. И не один раз. Дельвитта неоднократно представляла, как этот твердолобый шкаф встаёт перед ней на колени, с силой притягивает к себе, оставляя на бёдрах и боках свои крупные отпечатки, проступающие фиолетовыми синяками, и зарывается лицом промеж ног, прямо в прикрытый жалким клочком ткани лобок…       — Спишь на ходу, Эвтида?       — Очередная издёвка?       — Просто я не хочу одолеть тебя слишком быстро, никакого азарта.       — Предпочитаете долгие и изматывающие бои? — прищурилась девушка.       — М-м-м, обожаю так же, как и продолжительные прелюдии, — кинул Амен очень недвусмысленный намёк.       Против воли румянец на нежных щеках потемнел, выдавая уязвимый, смущённый интерес к новой и неожиданной информации. Эва встряхнулась, просчитывая следующий ход и молясь, чтобы Амен списал её красное лицо на интенсивные активности.       Чёртов ринг не давал возможности, как следует набрать скорости и инерции для действенного удара. Кальбергу же было значительно легче — его габариты позволяли ему просто таранить противника, притесняя к углам. Девушка, не привыкшая к загоночным поединкам, всегда полагалась на свои проходные размеры и разгон, совсем как у малинуа. Поэтому сейчас по большей части она вынуждала себя проскальзывать под бока мужчины и уклоняться.       Усталость не щадила и подкидывала мысли сыграть по-грязному. Верный нож в набедренной кобуре с каждой секундой фантомно нашёптывал воспользоваться собой… Эва поддалась этому зову.       Не пропуская летящий в её сторону кулак, брюнетка схватилась за мужское запястье, пальцами второй руки крепко смыкаясь повыше локтя, зафиксируя себя будто на турнике и поджав ноги коленями к груди.       Эта выходка вынудила Амена вскинуть руку над головой, отчего Дельвитта крутанулась на ней со знанием акробатического дела, едва не свернув норвежцу шею при выбросе ног. Выгибая спину до хруста, капитану удалось скинуть Эву с конечности, напоследок оставившей ему глубокие царапины.       Приземлившись аккурат у угловой стойки, она отметила про себя, что бросок был скорее небрежным, чем настроенным на то, чтобы причинить реальный вред. И всё же ушибленный бок протестующее заныл.       Ухватившись за нижний канат, брюнетка подтянулась и закинула себя на верхний. Поймав равновесие, вытащила нож за кольцо на ручке и зажала между зубами, приготовившись к решающему прыжку.       Тренировки через козла не прошли даром. В тот самый момент, когда руки Кальберга почти сомкнулись на её талии, Эва надавила ему на его бычий затылок и заставила наклониться вперёд.       Развернувшись в броске, уселась на бугристые плечи в попытке придушить мужчину своими натренированными бёдрами. Тем временем нож перекочевал в руку, чтобы в следующее мгновение его прислонили к сильной шее.       Тяжёло дыша, Амен пытался разъединить скрещённые лодыжки, и даже тёплая сталь у горла не могла это остановить. Он знал, что Эва никогда не сможет вспороть его глотку и вырвать кадык, как порой читалось на её лице. Ей не чужды импульсивные поступки, но она не упустит возможность заставить его признать её правоту, а мёртвым Амен на это не способен. Поэтому если она и оставит на его теле шрамы, то не страшно. Как говорится, они украшают мужчину. Пусть хоть всего исполосует, ему только в радость носить метки, поставленные её прелестной, но тяжёлой ручкой.       Если моя прекрасная роза хочет схитрить ради победы, то и я ничем не лучше.       Упав на колени, он почувствовал, как лезвие на считанные миллиметры вошло под кожу, а женская рука дрогнула, как и хватка вокруг головы ослабла. В такой, мягко говоря, щекотливой ситуации шутить было не комильфо, но он не смог удержаться и хриплым голосом не только из-за асфиксии, но и непрекращающегося возбуждения съязвил:       — Доминировать над мужчиной, а тем более тем, что выше тебя по статусу, совсем не твоё, Эвтида. И если тебе так хотелось, чтобы я встал на колени и удовлетворил тебя, то могла бы просто попросить.       — Что?.. — рывок, и Дельвитта оказывается на боку.       Злорадно посмеиваясь, командир за ногу потянул девушку на себя, сдавленно зарычав, когда горячо любимая стерва резанула его по груди, прочертив багряную дорожку практически до пупка.       — Не желаешь сдаваться по-хорошему? Тогда попробуем по-плохому.       Обещание обернулось отрезвляющей пощёчиной.       Теперь он смог без труда отобрать нож у Эвы, что изумлённо хватала ртом воздух, и откинуть сбоку от себя. Он ему ещё понадобится…

╔═════ ▓▓ ❤️‍🔥 ▓▓ ═════╗

      — Вы… вы ударили меня! — задыхаясь, прокричала Эва в лицо капитана, который с видом, полного превосходства, уселся над её дрыгающимися бёдрами, сдавливая их своими.       — То есть до этого мы с тобой мило обнимались? — съязвил в ответ мужчина, не обращая ни малейшего внимание на глубокий порез.       Куда сильнее его волновала картина снизу. Обычно холодные глаза сейчас фанатично ловили каждую деталь распластанной на матах Дельвитты. Адреналин бурлил, перемешиваясь со вновь вспыхнувшим возбуждением. Неосознанно Амен сильнее перехватил женские руки, что трижды пытались причинить ему вред. И всё же он готов был простить ей эти импульсивные выходки. Правда без расплаты Эва не выйдет из зала. Она заслужила то, что он с ней сделает.       Девушка ничего не сказала, лишь отвернула голову, упирая взгляд в стену. Щека горячо пульсировала, в голове постепенно прояснялось. Разум заполнялся мыслями о том, что с ней теперь будет. Было ясно только одно — простым выговором дело не кончится, как и тем, что её могут судить за неоднократную попытку убийства капитана Кальберга. Нет, судя по всему, он сам выберет для неё карательные меры. Она просто надеялась, что это будет что-то более щадящее, чем то, что случалось с его остальными обидчиками. По слухам, стальной норвежец с особой изощрённостью пытал, морально истаптывал и передавал вышестоящим органам уже в конец сломленного человека.       Блядь, почему всё это дошло до меня только сейчас?       Мать всегда говорила, что её буйная натура до добра не доведёт, но умoлять о милосердии Эвтида Дельвитта никогда не станет, как и не покажет Амену того, что драка чертовски завела её. Промокшее нижнее бельё мешалось, заставляя ёрзать под мужчиной, от которого не ускользнуло то, как от действия покачнулась грудь, стянутая топом с низким вырезом.       Хотелось пригнуться и провести языком по выпирающим холмикам, кусая и оставляя бордовые метки, чтобы Эва, стоя под душем или переодеваясь, думала о нём или закатывала глаза, обзывая про себя собственническим ублюдком. Да, это было как раз в её духе.       — Ты так и будешь дальше молчать, моя колючая роза? Куда же подевалась вся твоя спесь? — приглушённый голос пустил по женскому телу табун мурашек.       Дело принимало опасный, более горячий оборот, мужчина уже не собирался отказывать своим желаниям. С этого момента он будет терзать её тело самыми превратными способами, да так, что эта разъярённая особа будет скулить под ним и молить о большем.       — Сэр, вы должны отпустить меня, — сквозь зубы и внутреннюю дрожь Эва попыталась предотвратить то, что посещало её только в самых развратных снах.       Она могла сколько угодно мечтать о том, чтобы Амен взял её за шкирку и оттрахал, как сумасшедший зверь, указывающий, что её единственно верное место находится под ним. И всё же она боялась столкнуться с этим в реальности. Не потому что фантазии — это всего лишь фантазии, а из-за того, что слишком много чувствовала к этому заносчивому и всё контролирующему мужлану.       Лицо Кальберга приобрело садисткое выражение, а сам он практически полностью лёг на Эву, зарываясь в мягкие волосы на виске, а после спускаясь к шее, где прикрыл глаза и чуть ли утробно не урча от крышесносного запаха. Дикая вишня и мята. Такой неповторимый и моментально узнаваемый. Стоило девушке появиться поблизости, как Амен тут же награждался несвоевременной эрекцией.       — Мой ответ отрицательный, — издевательский шёпот заставил низ живота налиться приятным свинцом, а последующий, лёгкий укус — ахнуть.       Дальше всё произошло так быстро, что заняло не более двух вдохов. Сцепив запястья Дельвитты над головой одной рукой, мужчина потянулся к пряжке ремня, которым намеревался приковать Эву к нижним тросам ринга. Девушка брыкалась из стороны в сторону, изгибалась дугой, пыталась пнуть командира по яйцам — всё безуспешно. Эту машину было невозможно сдвинуть с места.       Она попыталась крикнуть о помощи, но и это было обречено на провал. Как только Амен убедился, что её руки достаточно сцеплены армейской кожей, то переместился к ногам. Как бы сильно он ни любил то, как эти ремешки опоясывали аппетитные ляжки, то ещё сильнее хотел увидеть то, как один из них будет закрывать её шумный ротик. Чтобы вместо ругательств оттуда доносились стоны и рыдания, а зубки впивались в кожаную полоску.       — Не смей кусаться, моя маленькая тигрица, иначе я заткну тебя так, что ты отключишься из-за нехватки воздуха, а потом трахну с такой силой, что ты неделю проведёшь лежа пластом в лазарете, — с большим удовольствием и угрозой пообещал Кальберг, когда попытался надеть на девушку импровизированный кляп.       По-блядски совершенно.       — Не хмурься, тебе очень идёт, — ответил он на её злобное рычание.       В голове Эвы крутилась тысяча и одно ругательство, но она могла лишь уповать на то, что кто-то попадёт в комнату с пультом управления камерами или хватится её. Однако та самая взбалмошная сучка внутри неё не исключала возможности подставиться под капитана. И желательно, чтобы в этот момент ни одна живая душа им не помешала.       Тем не менее, это не значило, что она будет с показным восторгом принимать все эти интимные экзекуции.       Амена же всё устраивало, и боли в ране он практически не ощущал. Всё вытеснил до неприятности тяжёлый и твёрдый стояк, который ему хотелось всунуть в любую из дырочек Эвы, чего не позволяли сделать принципы прекрасного любовника. Оргазмы дамы важнее собственных, как и наказание.       Подобрав нож, на котором до сих пор была его кровь, капитан, глядя в глаза Дельвитты, поднёс лезвие к лицу, медленно слизывая. Металлический вкус давно уже не вызывал никаких эмоций. Находясь большую часть сознательной жизни в военной среде, начинаешь спокойно относиться не только к крови, но и остальным телесным жидкостям. Сейчас только эта связанная брюнетка вызывала у него бушующие инстинкты, приказывающие присвоить себе.       — Эвтида-а-а, ты неоднократно подрывала мой авторитет среди отряда, к счастью, довольно безуспешно. А также несколько раз пыталась прикончить меня. За это я вынужден применить к тебе особые дисциплинарные санкции.       Самым кончиком ножа Амен провёл линию по женской шее, маниакально наблюдая, как быстро и притягательно пульсирует сонная артерия. Девушка задрожала — чувство опасности от того, что теперь она та, на кого направлено прохладное острие и в чьих руках оно находится, сводило с ума. А широкий тёплый язык, сменяющийся губами, вынуждал закрывать глаза в противоречивом ожидании большего.       Мужчина резко оторвался от Эвы. Приподнявшись, поудобнее перехватил рукоятку и с хирургической точностью разрезал топ, не задев нежную кожу. Дельвитта коротко втянула воздух, отчего мягкие груди маняще приподнялись, а вставшие до этого соски затвердели ещё больше.       Придурок, я чуть не умерла и кончила одновременно!       — Испугалась, что я хочу тебя порезать, как и ты меня? Шшш, не стоит бояться, я всего лишь хочу избавить тебя от лишних тряпок. Ты слишком долго дразнила меня ими. Боги, как же хочу трахнуть твои сиськи вкусного карамельного цвета. Мой член будет идеально смотреться между ними.       Расстегнув молнию, Амен с шипением облегчения приспустил боксеры под тяжёлые наполненные яйца. Эва загипнотизировано наблюдала за тем, как он обхватывает у основания венистый член. Безупречно ровный и объёмной длины, он выглядел как эталон мужского достоинства. Она даже в порно таких не видела.       На головке выступила капелька предсемени, быстро превратившаяся в полноценно стекающий тонкой струёй поток. Размазывая предэякулят по стволу, Кальберг едва сдерживал рычание, сцепив зубы, чтобы не кончить. Образ Дельвитты — беспомощный, но в то же время показывающий, какая мощь и ловкость хранится в этом убийственно фигуристом теле, выжигался на сетчатке.       Присев на колени над женской талией, мужчина обхватил руками столь желанные округлости, усиленно наминая и чередуя с поддразниванием сосков. Амен перекатывал вершинки цвета молочного шоколада, зажав их между большим и указательным пальцем. Но он знал, что Эве понравятся и более грубые ласки.       Лёгкие поцарапывания ногтями действительно пришлись ей по душе, как и последующие укусы с оттягиванием. Командир сжал сиськи, уткнувшись лицом между ними. О да, такой вид удушья был намного лучше. Бархатная плоть с более концентрированным запахом вишни одуряла того, чья жизнь раньше состояла из одной лишь жёсткой дисциплины военной выправки, железа и отказа от привязанностей.       Девушке безумно нравилось и то, как большие скульптурные ладони Амена смотрелись на её загорелой коже. Как длинные пальцы с упоением вдавливались в ноющие холмики, даря уже болезненное наслаждение. Эва чувствовала одержимое обладание над собой. Мозг за секунды подсел на это ощущение, как на экстази.       Брюнетка извивалась в попытке потереться всем телом о губы, точённый торс, а главное пульсирующий, дёргающийся ствол. Вагина изнывала от потребности быть наполненной, но Эва едва дотягивалась бёдрами до кончика члена из-за весомой разницы в размерах с Кальбергом. Ей было недостаточно. Не помогало даже то, что она тёрлась о шов сквозь трусики, хотя перекрученное от движений кружево приносило хоть какое-то облегчение.       Дельвитта захныкала сквозь ремешок, привлекая внимание.       — Что ты там мяучишь, тигрёнок? Так не терпится получить член в свою щёлку, м-м-м? Не волнуйся, совсем скоро я запихну в тебя кое-что.       Нависнув над ней, Амен напоследок сильно втянул соски, не переставая скручивать языком и вжиматься зубами в ареолы. Отпустив, выпрямился и сплюнул, одной рукой размазывая жидкость, а другой надрачивая себе. Вязкое предсемя прозрачными подтёками ложилось на грудь, смешиваясь со слюной.       В свете ламп кожа блестела словно масляная. Сдвинув пышные сиськи, норвежец упёрся членом в них, пачкая своей головкой ещё сильнее. Затем для пущего эффекта потыкался кончиком, слегка потрахивая соски.       Наконец Амен скользнул между грудями, издав стон. Мягкое, упругое пространство и мордашка Эвы с алеющим следом пощёчины подогревали похоть. Девушка выгнулась от того, насколько горячим было это эгоистичное чисто мужское прикосновение. Ложбинка почти сразу насквозь промокла, ей же хотелось освободиться от своих пут и самой сжимать сиськи для этого невозможно бесячего и доминирующего самца.       Из его горла вырывались хриплые, низкие стоны, подогревающие жар между бёдер, Поэтому Дельвитта, не осознавая того, что делает, продолжала стимулировать пульсирующий клитор о шов кожаных шорт, сквозь сдвинутое набок бельё. Чем быстрее были толчки капитана, тем больше девушка вторила ему, гоняясь за собственной разрядкой.       Минута, вторая. Горячая, покрасневшая верхушка члена марала подбородок и губы, оставляя на краешке рта солоноватые капли, которые Эва из-за кляпа с трудом слизывала кончиком языка.       Глядя на это, Кальберг ласково приговаривал:       — Какая ты милая, услужливая шлюшка, да, поиграй с ним.       Жар смущения опалил женские щёки, пройдясь следом по всему телу, вплоть до спазмирующей киски, кончившей от грязных слов и чувства использования. Глаза закатились, зубы почти прогрызли тонкую кожу ремешка. Это зрелище спровоцировало Амена на собственный оргазм. Объёмные струи спермы мгновенно покрыли грудь и часть лица, стекая по бокам и шее.       Загнанно дыша, мужчина облокотился о канаты, крепко зажав в кулаках. Переведя дух, сжал по-прежнему стальной член, головкой размазывая густое семя по бутончикам сосков. Большим пальцем второй руки нежно стёр белёсые подтёки с лица Эвы, прикрывшей в удовлетворённой истоме глаза, и сказал:       — Теперь настал черёд твоей попки.