Невидимый жилец.

Через два часа в палату хлынул шумный поток родни — ближней, дальней и совсем незнакомой. Казалось, будто кто-то перепутал больничную палату с банкетным залом. Цветы, корзины с фруктами, конфеты — всё это вдруг заполнило и без того тесное помещение. Воздух наполнился запахом лилий, мандаринов и аптечного антисептика. Три сестры весело щебетали, как воробьи на весенней ветке, перебивая друг друга и одновременно восклицая, как он "похорошел" и "весь в дедушку стал". Дядя Вазген, тяжеловесный и основательный, стоял у изножья кровати, опершись на трость, и с важным видом вещал: — Ты только с выпиской не торопись, — сказал он, глядя сверху вниз. — Голова — дело тёмное. Ей тебе ещё пользоваться и пользоваться. А с делами компании я пока разберусь, не переживай. Он кивнул, будто подписал указ о передаче полномочий президенту в отставке. Лишь тётя Тамара была по-домашнему тиха. Она смахивала слёзы уголком платка, тихо причитала, как если бы находилась не в больничной палате, а в церкви. — Не уберегла я тебя... Что я скажу твоим родителям, когда увижу их?.. А Дениска — так вообще чуть с ума не сошёл. Узнал — и как зарыдает! Я еле его успокоила… Ты, главное, поправляйся… — она наклонилась, поцеловала его в лоб, поправила прядь волос и провела ладонью по его голове, с грустной, но светлой улыбкой. Георгий с трудом приподнялся на локтях и обратился к дяде: — Дядя Вазген, проследи, пожалуйста, за Сергеем Петровичем… Говорят, он совсем плох. Поговори с врачом, скажи, если что-то понадобится — всё купим, привезём. Помоги его жене, устрой всё как надо, ладно? — Конечно, — кивнул дядя, — я и сам этим займусь. Не переживай. Но вдруг… что-то в голове Георгия затрещало. Как будто в мозгах кто-то подкрутил ручку старого приёмника. Прозвучал чужой, неуверенный голос. Словно кто-то проснулся… внутри него. Голос: — Э-э… А где это я?.. Что происходит? Люди вы кто?.. Почему вы все так странно одеты?.. Георгий застыл. Он медленно потёр виски и нахмурился, оглядываясь по сторонам, будто мог найти источник этого вещания. Но все вокруг продолжали разговаривать, улыбаться, плакать — не подозревая, что в его черепной коробке теперь, похоже, живёт радио "FM: Сюрреализм". "Сказать кому-нибудь? Гениальная идея. Особенно врачу. А лучше сразу психиатру. Только вот вместо выписки получу перевод… в заведение с мягкими стенами. Ага. Нет уж. Давайте как-нибудь отстранённо, мол, у знакомого было, интересно, что это может быть… Голоса в голове — это ведь… наверное… временно?" Он снова потёр виски и глубоко вдохнул, глядя в потолок. Вдруг голос повторился, уже с оттенком паники: Голос: — Я серьёзно, это что — сон? Или я умер? Нет? Так а где тогда моё тело?.. Хотя стоп. Это не моё тело! Ого... Это что, теперь я — ты?.. "Прекрасно," — подумал Георгий. — "Теперь я не только лежу в больнице после аварии, но ещё и делю голову с каким-то голосистым квартирантом. Отлично. Просто отпуск мечты."