твое имя

***

4 июня в глазах все плывет то ли от палящего солнца, то ли от спертого сухого воздуха и странной цветовой гаммы вокруг. все желтит и отдает грязным оранжевым, вдобавок мелькает болотного оттенка высохшая трава. на термометре перед выходом из дома – 30ти градусная жара. девять утра. старый автобус не приходится долго ждать. нужно ускориться самой, начав бежать до ближайшей остановки и параллельно этому замечать свой развязанный шнурок на кроссовке. минута, небольшая отдышка, звук механизма, закрывающего двери транспорта – меган успевает занять вакантное место у окна, странно скручиваясь, чтобы, если уж не завязать шнурок, то хотя бы просунуть его в сам кроссовок. автобус полный и пара-тройка человек стоит, ухватившись за поручни. почти все одеты в официально-деловом стиле, держа под боком кожаные чемоданчики с лишней макулатурой, неаккуратно торчащей из них же. работяги даже летом вынуждены трястись в забитом автобусе, кипятиться на солнце, проникающем внутрь с каждым поворотом, чтобы потом до вечера засесть в офисе. меган сегодня заявится в офис по просьбе своей мамы, хотя не очень хочется. забрать какие-то бумаги, связанные с семейным бизнесом. дорога от автобусной остановки до компании составляет еще минут десять. с каждой секундой солнце наседает на крашенную голову все сильнее, а жара будто специально образует вакуум. меган где-то слышала, что черный цвет притягивает солнечный свет. тогда нужно было красить не только первые прядки и челку в розовый, но и всю длину с макушкой вместе. в правом кроссовке раздражающе ерзает всунутый не завязанный в бантик шнурок, но идея остановиться и нагнуться, чтобы завязать его, кажется ужасной – потом встанет и отдышка только увеличится. идет так. офис находится практически во дворах, но и не далеко от дороги. двери не автоматические, приходится прилагать усилия для их открытия. они громко хлопают, кондиционер поставлен на 18, ощущается как попадание в рай. добрая девушка-администратор направляет меган на пару этажей выше в кабинет делопроизводителя. коридор относительно длинный и по обе стороны находятся двери. можно запутаться. глаза бегают по номерам, находя кабинет с цифрой 119. пара стуков и слышится короткое «входите». внутри расставлены письменные столы, шесть штук, по три справа и слева, с кучей папок на них. выглядит все как небольшой беспорядок. стены белые, есть вазоны с цветами на специальных стеллажах. добавляет красок. все шесть столов заняты работниками, в основном тут сидят женщины, исключением является один мужчина с щетиной и в голубой рубашкой. рассматривание персонала и помещения заканчивается, когда ее подзывает работница, сидящая за ближайшим к выходу столом. — мейок скиендиэль, верно? — на вопрос меган коротко кивает, замечая улыбку женщины, работающей здесь. гладкие черты лица и явное корейское происхождение, максимум сорок лет, — знаю, не будешь читать, но твоя мама явно старается над бизнесом. по бумагам все идет в гору. — приятно слышать, — гордость не переполняет, но радует. — сейчас поставлю печать и можешь идти, — дама копошится сначала у большого компьютера, на котором осел приличный слой пыли, после поднимает каждую папку на заваленном столе, следом заглядывает в какой-то ящик, но громко задвигает его, разочарованно цокая и закатывая глаза, — погоди пару минут. юнче, подойди и помоги найти печать. такой расклад не устраивает, но не расстраивает глобально. в охлажденном помещении все же находиться куда приятнее, нежели чем на улице. только начало июня, а погода уже отыгрывается по полной: в понедельник был дождь, в среду гремело и приходилось на всякий случай таскать с собой зонтик, а сегодня началась жара. колледж совсем скоро будет окончен и специальность арт-менеджмента будет получена. девятнадцатилетняя меган воспринимает это с улыбкой и хочется, чтобы в дальнейшем это сыграло на руку. пара экзаменов и можно быть спокойной. — чернила кончились. меган слышит новый голос, выходя из своих мыслей. перед ней уже стоит не только взрослая дама, но и буквально скопированная ее версия, только помоложе. очень похожи. молодая девушка выглядит официально, и, о, это неудивительно, вспоминает меган, смотря по сторонам. это же офис, тут все будут одеты поприличнее ее самой: белые джинсы на низкой посадке, кроссовки и узкий короткий топ под материал рубашки, оголяющий живот. он все же хотя бы как-то усмиряет небольшую волну неловкости за свой внешний вид. — неудачно, — комментирует ситуацию девушка с соседнего рабочего стола, — в отдел кадров завезли новую поставку, можно зайти и проверить, — она показательно трясет свою печать и сквозь прозрачный слой пластиковой упаковки видно, что у нее тоже нет чернил, — нужно взять всем. — так.. юнче, сходи.. — женщина запинается, будто что-то вспоминает, а потом — нет, я сама схожу, а ты постой здесь. нужно еще спросить по поводу моего графика. пара минут, — и стуком туфель, похожих на лоферы, она удаляется в кабинет напротив. где-то под боком раздается клацанье по клавиатуре и меган старается занять себя чем-то помимо злости на отсутствие элементарных вещей у работников. она рассматривает внешний вид младшей работницы, которую, как она поняла, зовут юнче. поскольку ее имя называлось слишком часто, пояснений не требовалось. прямые, цвета молибдена волосы ниже плеч, челка на бок заправлена за ухо, как у кореянок из фильмов 2000х, приталенная белая рубашка с длинными рукавами, манжеты которых выглядывают из-под обтягивающего плечи, но чуть свободного и растегнутого к низу черного кардигана, юбка-карандаш из непонятного, но на вид дорогого материала, вырисовывала силуэт, туфли на каблуках придают роста, но не сильно, глаза прикрывают очки с бордовой оправой, как у офисных сирен. эта девушка точно фанатка подобного стиля. —завяжи шнурок, — резко говорит юнче и поглядывает куда-то на пол, постукивая маникюром по поверхности стола, — меган.. мейок ски.. скиендиэль. меган мейок скиендиэль, завяжи шнурок, — она заминается, вчитываясь в сложное имя на оставленных бумагах. все-таки мать-китаянка и отец-швед постарались, — ты вообще слышишь? — голос юнче режет тупым ножом, не показывает никаких эмоций, просто прямая линия без нарушений звукового барьера. меган слышит и приходится наклонится, чтобы соблюдать правила приличия, когда тебе делают замечание. она завязывает шнурок, поднимая голову и смотря на юнче снизу вверх. у нее без эмоциональное лицо и ровная стойка «в ожидании». немая сцена выглядит странно и она поднимается обратно, страдальчески выдыхая, потому что спина немного затекла и голова начинает кружиться. — не молодая ли ты для офисного планктона? — меган все же решает поинтересоваться, отдавая дань уважения за отметку ее глупо развязанного шнурка. на что получает взгляд, из которого если не полетят лазеры, то выстрелят пули, разбивая стекла очков. вокруг этой девушки странная аура. вроде, пусто, но будто есть что-то неосязаемое и в любом случае неясное. по крайней мере ей. наблюдение нарушает звук туфель и резко заговорившая юнче: — мне восемнадцать. это, — показывает юнче на женщину, выходящую из отдела кадров, — моя мама и у вас, иностранцев, такие тупые и сложные имена. в тот день меган приносит домой стопку бумаг со свежей печатью, странное раздражающе-непонятное ощущение от посещения офиса и встречи конкретных личностей там.

***

12 июня неделю спустя меган снимают квартиру-студию в знак начала самостоятельной жизни. небольшая однушка на втором этаже около центра внутри выглядит мило, а мебель пахнет деревом. меган характеризует это все как «прикольно» и взвизгивает, когда ей в руки кладут ключи. после дверь хлопает, окно раскрывает сквозняк, а белый тюль начинает развиваться выше к натяжному потолку. чемоданы с вещами стоят посреди коридора, перетекающего в основную часть комнаты, а меган сидит на паркете и смотрит в зеркало в пол, очевидно, в душе радея куда больше, чем показывала родителям. вся квартира в светлых тонах не стесняет и не кажется маленькой. все в пределах разумного. поход в душ закончен и пора разбирать вещи – тяжело и муторно, но даже это приносит какой-то необъяснимый поток хорошего настроения. чемоданы раскрыты и теперь уже придвинуты к кровати для удобства, пару раз это удобство отдается ударом мизинца одной и той же ноги о металическую рукоять, но не страшно. положительные эмоции становится сложно держать в себе, руки сами находят телефон и вот меган уже под звуки гудков, подпрыгивая, раскидывает вещи, деля их на «на выход» и «домашние». — зовешь на новоселье? — на другом конце телефонного провода она слышит подругу, намекающий тон которой очень смешит и забавит, добавляя настроения. — обязательно, — она хихикает в трубку, — только, дани, вечером должна зайти хозяйка квартиры и показать мне какую-то штуку со счетчиками, — она протяжно говорит крайние слова, разглядывая пятно на футболке из чемодана. благо, она домашняя, — поэтому, не сегодня. — я аккуратно спрячусь в шкаф, — глупая идея подруги заставляет рассмеяться, сминая вещь с пятном между рук и животом, — клянусь, не заметит. я могу придти даже сейчас, — ее тон сквозит шуткой и улыбка все еще на лице меган – она знает даниэлу очень хорошо. они общаются со школы, поэтому, все предельно ясно. а еще подруга ходила на кружок танцев, зазывая меган туда же. она отходила пару лет, получив какой-то классный диплом и довольная, под ручку с даниэлой, вышла оттуда, гордясь собой и подругой, получившей диплом об окончании уже десяти лет танцевального направления. хорошие воспоминания. — не придешь, я буквально голая, — меган оправдывает это все получением «взрослой свободы» и быстрым желанием обсохнуть, ведь этот способ работает. тем более, это полезно. на улице тепло и можно идти купаться на речку прямо сейчас. ноги уже высохли и их приятно обдувает ветер из раскрытого окна, волосы влажные, но это поправимо, только на груди осталась небольшая испарина, — вот завтра отметим это событие точно. болтовня ни о чем растягивается на добрые полтора часа и это нисколько не утомляет. меган успевает разложить хоть и не все вещи, но инвентарь для уборки и одежду точно. она уже не голая, не мокрая, а как и подобает хорошему квартиранту прилично одета и причесана. также успела полюбоваться собой и своей прической с уже слегка вымывшейся розовой челкой с отливом в лиловый. смотрится все еще довольно симпатично. на данный момент часы на микроволновке показывают 19:20 и совсем скоро покой нарушит та самая хозяйка квартиры со своей информацией о счетчиках и какой-то приблудой ко всему этому. — недавно ездила за документами для мамы. сказали, все круто, — меган говорит без нотки хвастовства и подобного, просто оповещая подругу от нечего делать, параллельно занимаясь макияжем от скуки. при перевозке вещей меган точно осознала, что разговоры ее мамы про лишний хлам в качестве косметики напрямую отражали реальность – куча помадок, хотя она пользуется исключительно карандашами; засохшие туши; множество палеток с тенями, неподходящими ее цветотипу, который она определила по тесту в интернете – все это нужно будет выбросить. — мои вот уехали в командировку. вся квартира на мне, — доносит даниэла, моментально разочаровываясь. видимо, ее это не радует. она уже не подросток и свободная жилплощадь на время не является поводом для счастья и приглашения друзей на популярные раньше вечеринки или что-то подобного типа. да и сама она уже давно съехала, поэтому, лишняя морока с квартирой только удручала, — еще и в это время у меня отбор в старшую группу по танцам. девочки, примерно как ты, может, чуть младше. у них еще и возраст такой, что дерзят постоянно. в общем, совсем не кстати все это. разговор даниэлы о ее работе, в которой она души не чает и очень трепетно относится к своему делу, отдаваясь полностью, наталкивает на мысль о недавних событиях с похожей ситуацией и личностью. — в компании, где подписывали документы мамы, была одна персона, — меган начинает слегка пренебрежительно, — все никак не могла успокоиться и указывала мне на мой развязанный шнурок. если не гиперболизируя, то мысли о юнче настигали меган в странные моменты: когда она раздражалась, когда ее допытывали бесполезными указаниями, когда при ссоре смерили взглядом вроде в глаза, а вроде и никуда. даже когда на днях ее мама купила максимально похожие каблуки и меган, как хорошая дочь сказала, что это писк моды. всякий бред отсылал ее к юнче с чувством непонимания и раздражения, но объяснить это никак не удавалось, что моментами сильно бесило. — она еще и разоделась так, будто работает там с момента открытия компании, — меган пыхтит, хлопая упаковкой от хайлайтера, и убирая его в одну из косметичек. с макияжем завершено. но со всем остальным она еще не закончила, — мой вопрос сначала продинамила, а потом сказала, что у меня тупое имя. ты понимаешь, какое хамло растет на данный момент? — это уже утрировано. — говоришь так, будто тебе не девятнадцать, а лет пятьдесят, — она уверена, что даниэла сейчас без стыда улыбается от того, какова меган в амплуа раздраженной девочки, но прощает, — благо, ты больше ее не увидишь, потому что я не думаю, что ты мечтаешь копаться в бумажках и вкладках компьютера. я же права? — я тоже так думаю, — спокойствие лавиной застилает меган, когда подруга прощается и отключается со звонка. даже представлять свой минус на телефоне страшно, смотреть уж тем более. поэтому, все потом. и буквально сразу же слышится открывание входной двери.

***

по итогу со счетчиками все в порядке и проверка нужна будет только в следующем месяце. радует. настроение меняется только при осмотре холодильника – там почти ничего нет. лоток яиц и бутылку молока она не считает, потому что это базовый набор человека, как и хлеб, лежащий в нижнем шкафу. элементарно нет даже овощей. не очень. после прихода хозяйки прошло около часа и время не то чтобы позднее. меган накрасилась не зря, ведь поход в магазин – дело важное и ответственное. нужно выглядеть соответствующе. приятная прохлада заставляет улыбнуться и зашагать быстрее, размахивая связкой ключей, потому что сумку оставила дома. в коротких шортах и тонкой кофте не холодно и не жарко. сегодня все на руку. вблизи имеется милый магазинчик с раменной по соседству, но сейчас позднее и поэтому лучше воздержаться от такого рода перекуса. как-нибудь потом. корзинка на руке слегка давит, когда в нее попадает тяжелая бутылка с кислотной жидкостью. проще говоря, литр энергетика. банка кофе, снеки по типу чипсов, которые нужно жарить на большом количестве масла. конечно же само масло, какое-то мясо и фрукты в большой упаковке, которые придавили пару пачек с лапшой. краем глаза видя на кассе товары по скидке меган кривится, наблюдая гору упаковок сухой травы. это чай. и разворачивается, вспоминая про рис. двигается на поиски сквозь стеллажи. наконец находя нужное, меган бросает пачку в корзину и уже готовится выходить, но тут видит в руках человека справа кучу тех самых отвратных коробочек с чаем, поднимая глаза. даже не верится. воспоминания сами вырисовывают деловой образ по памяти и все совпадает. волосы такие темные и челка на бок. относительно высокая, хоть сейчас она и в брюках, держащихся на ремне из кожи, а сверху аккуратная светлая кофта «в облипку» из шифона. просвечивает простой черный лифчик. неплохо с серым низом. очков уже нет, но ведь они и не в офисе. на ногах сегодня обычные белые кеды и на плече сумка «ристлет». гармонично. да и юнче узнаваема, как кажется. юнче такая юнче. осознала, что разглядывает слишком долго, уже поздно. бежать некуда. она вынужденно переводит взгляд на полку рядом с юнче, и, просто класс, натыкается на целый стенд с чаем. черный, зеленый, с сухоцветами, порошковый, на травах, какой угодно. мерзость. читает названия по сто раз каждое и бесится – в тупике. — ты выбираешь? — раздается справа от нее. юнче заговорила слишком резко, показывая свое присутствие. видимо, меган выглядит подозрительно. хотя можно в любой момент стушеваться, что в этом такого? дела до дочки офисной работницы ей, по-хорошему, никакого нет, но она почему-то стопорится и еле кивает, — «ройбуш» пакетированный неплохой. только бери красный, остальной на вкус как моча. «дамтух» тоже сойдет, будет получше, чем всякие «дочери женьшеня» или «тизин», — о, спасибо, юнче, но меган из этого всего нужно примерно ничего. — ага, спасибо, — меган берет первый попавшийся, который увидела у юнче сама, и разворачивается, шагая к кассе. и с этого момента юнче ее будто преследует. медленно складывает все свои упаковки с чаем в пакет, хотя набрала она явно меньше, чем меган, которая, оказывается, зачем-то взяла еще уксус для риса. и ладно, это нужное дополнение, но сок в граненой бутылке из смеси каких-то ягод, странные сушки, еще один набор тряпок, хотя такие же ей купили родители буквально вчера, хлопья по акции, баночки с детским питанием. и куча подобного хлама. нужно учиться ходить в магазин и тратить деньги правильно, будучи вне транса и прочих странных ощущений. на выходе они идут рядом, вдоль дороги тоже. мимо показываются глупо постриженные кусты, больше похожие на болезненные растения с недостатком витаминов. странное дизайнерское решение, но меган опускает этот момент. на улице уже менее людно и слышно шарканье своих кроссовок по дороге в перемешку с кедами юнче. она параллельно достает неизвестную меган таблетку, глотая ее на сухую. выглядит круто и опасно. да и она не похожа на человека, настроенного на беседу, потому что они не знакомы. может, поэтому, да. не то чтобы идти сейчас в тишине как-то приятно, но неловкости меган не ощущает, смещая свой фокус на возможность поразмышлять об разных архитектурных решениях. выходя на асфальтированную дорогу виднеется типичный ассортимент и разнообразие заведений не столичного, но и не провинциального городка: аптека, трехэтажные жилые дома старого и выдержанного стиля, что не отталкивает, а восхищает; также пиццерия, табачка, откуда несет почему-то кальяном; за этим всем виднеется детский сад и площадка уже около многоквартирной высотки. подобное есть везде, но рассматривать все это, по правде говоря, даже забавно и прослеживается некий интерес. — ройбуш лучше заваривать через сито, — юнче перехватывает свой пакет другой рукой, потому что та затекла. — экспертное мнение? — предполагает меган, поворачиваясь и внимательно рассматривая ее макияж глаз, — стрелки. прикольно. — да и да, — неужели юнче поднимает уголки губ. ей явно польстил этот комплимент от меган. они выходят через низкую арку, встречаясь там с милой бабушкой, выгуливающей очень, прям очень пушистую собаку и та обнюхивает их пару секунд, пока пожилая женщина не хихикнет и не поманит голосом своего питомца, мило улыбаясь обеим. настроение меган вновь становится каким-то слишком хорошим и ее радует буквально все. каждый встречный жук готов ее осчастливить. июнь в принципе создан для поддержания позитивных эмоций, поэтому, все сейчас правильно. все тополя вокруг, припаркованные у входов в дома велосипеды, деревянные лавочки, все положительно сказывается на меган. потом она замечает, что юнче готовится заворачивать в другую сторону, видимо, идя к своему дому. — пока, — меган доносит до юнче, поворачивая к своему подъезду, поднимая руку со связкой ключей. вот и поболтали. — мы и не здоровались, — юнче возвращается в свой прежний образ и меган думает, что, ну, это неудивительно. она горазда язвить, вспоминая впечатления о первой встрече, что оставили неясный ей осадок. глупая странная девчонка, — дурацкое имя. приелось. удачи. но почему-то все это улыбает.

***

16 июня они с даниэлой пьют энергетики вперемешку с дешевым виски, закусывая теми самыми жареными чипсами. они оказались немного химозными, да и меган переборщила с маслом, хотя даниэла говорила о пропорциях, но не суть. приятно выпить с подругой уже нравится. пообщаться о всяком не только по телефону, но и лицом к лицу, смотря друг другу в глаза. дани все же набрала группу и дерзящих личностей в ней, пока что, не наблюдается. меган охотно ее хвалит, что аж гордость берет за подругу. в этом месяце у самой будет вручение диплома, а потом уже посмотрит, как все пойдет. взрослая уже. живет одна, но мальчиков не водит. девочек тоже. в моменте рассуждения обо всяком даниэла упоминает, что придти и глянуть на окончившую колледж подругу совсем не получится в связи с работой, хоть и очень хочется. но меган нисколько не обижается, наоборот, обнимает даниэлу и гладит кудрявые волосы. все в порядке. потом они идут гулять по ночному сувону в пижамах, напевая рандомные, совершенно не смешные обычно, но сейчас очень забавные, песни, пританцовывая на дорогах. фонари светят, на них слетаются мошки с комарами, раз минуту проезжает пара машин с такими же людьми, полными веселья, и ощущения просто зашкаливают. вечерняя прохлада шуршит по углам, цепляется за мурашки. выбившиеся из пучка пряди у висков и лба колышет ветер. будто на утро не будет сильно светить солнце, не позвонит мама со своим «как дела? ты поела?», хотя на часах будет только десять, а дани не уедет домой на такси, как планировала. сейчас есть сейчас. они берутся за руки и все слишком радужно, но в данный момент не до этого, потому что даниэла целует в обе щеки, а меган обнимает ее за талию, задевая бока и щекоча не специально, конечно. и все это запоминается и откладывается в копилку памяти как еще один прекрасный момент. шагами вприпрыжку они доходят до другого конца района, обращая внимание на рандомные вещи, но им нравится. нравится светящийся дорожный знак, светофор, лежачий полицейский, пешеходный переход и подобное. меган нравятся кудри даниелы, прямые брови и ее длинное туловище, и она об этом, конечно же, говорит ей, восклицая. и получает в ответ восхищение о себе и своих навыках в макияже, красивых руках и улыбке. восхищает все и это приятнее некуда. и в шутку они начинают заглядывать в чужие окна, где горит свет, потому что не спать в полчетвертого странно. где-то сидит дедушка, читающий газету и у него горит желтая, с отливом в оранжевый, лампочка. чуть выше семейная пара, судя по тени, клеит обои. поздновато. а в крайнем окне балкона третьего этажа мир останавливается. юнче смотрит на них молча, стоя в одном нижнем белье, чуть прикрывшись, а вроде бы и нет, тюлем. балки балкона пустые, стоит только какая-то непонятная кружка. ее волосы мокрые и, можно подумать, она так сушит голову, хотя это не целесообразно, думает меган. в принципе не целесообразно стоять практически в наготе у всех на виду. но потом до нее доходит, что, скорее всего, в такое позднее время и не ожидается увидеть кого-то на улице, беспардонно заглядывающего в чужие окна. юнче не дергается, но смотрит на них прямо и взгляд не задает никакого вопроса. опять эта странная, не дающая себя ощупать, аура. единственная ассоциация сейчас и с момента их первой встречи – тупой нож. вообще меган до этого момента считала, что осадок после юнче расслоился и ушел в никуда, но реальность обманчива, потому что ее легонько бьет током. — она смотрит на нас так, будто это мы гуляем раздетые, а не она, — даниэла улыбается, постукивая меган по плечу, ища намек на комичность ситуации. это правда смешно, но меган зависает, — у вас гляделки? — нет, — она потряхивает головой, отрезая трехбуквенное слово, параллельно ища в голове варианты событий и ее действий, но выходит слабовато, — помнишь дурочку, которая назвала мое имя тупым? — даниэла кивает, — знакомься. юнче. сама юнче их не слышит, потому что они перешли на полушепот, да и вообще обсуждать человека, который находится прямо перед вами, пусть и на пару десятков метров выше, не очень красиво. даниэла заметно удивляется и готовится закричать, но осознание времени суток спасает ее от гнева жителей этого дома. меган рассказывает ей про их последнюю встречу, опуская некоторые детали, например, такие как ненужная пачка чая в нижнем шкафу рядом с хлебом, которую она купила по своей глупости и странных ощущений рядом с юнче. когда они собираются уходить, бросают взгляд выше и ни юнче, ни кружки на балконе уже нет. меган возвращается домой в начале пятого.

***

29 июня вчера они повторили ритуал распития, как две недели назад, и утро следующего дня проходит как обычно: мама будит звонком, слабое похмелье ударяет по вискам, а изо рта чуть пахнет кислым и язык немного вяжет. пол почему-то неприятно охлаждает стопы ног, от чего меган перебегает на коврик в ванной, считая его спасением. включает горячую воду и обдает ею лицо, стараясь разлепить сонные глаза. смотрит на свое отражение в зеркале, когда засовывает зубную щетку с пастой в рот, чувствуя неприятный мятный вкус, потому что задела языком горошину пасты. выглядит она не очень свежо. тушь осыпалась и легла в складки под глазами. средство для снятия макияжа капает на ватную палочку и меган проходится ею, стирая темные полосы. уже лучше. пижама отправляется в стирку и меган щеголяет по дому в одном белье. вспоминает юнче две недели назад. на трезвую голову думает, ну дура дурой, серьезно. какой нормальный человек ночью стоит в таком виде на балконе перед людьми? ладно, они не знакомы и поэтому делать выводов о ней, как о человеке, меган не хочется хотя бы из приличия и мыслей о том, что юнче может делать такие же выводы о ней, как о ненормальной, разгуливающей в пижаме по ночам, на пару с подругой. даниэла и меган были бы не в восторге, узнав о таком. поэтому, лучше помедлить со всем этим. дани писала ей сегодня утром. что-то банальное в роде «я уже чувствую, какой аромат стоит у тебя в квартире. ближайшие пару дней меня там не жди» способно развеселить меган и поднять настроение моментально. в течении дня происходит мало чего, разве что она устраивает уборку во всей квартире, а в частности на кухне, потому что стойкий запах варева остался и никак не хотел покидать светлое помещение. но все получилось. как получились и два больших мешка с мусором, которые предстояло вынести вечером. теперь вокруг пахнет доместосом и блестит каждая намытая поверхность. меган постаралась и сейчас можно похвалить саму себя. из оставшихся дел перед сегодняшним выходом в свет – погладить одежду на завтрашнее посещение колледжа уже в последний раз. отпаривателя у нее нет и приходится с хрустом в коленях доставать из-за шкафа гладильную доску. утюг включается в розетку, нагревается, меган проверяет это нелепым способом – плевком, но не стыдно, и начинает гладить. первым в ход идет легкая одежда, такая как пиджак немного с коричнева в мелкую полоску, а за ним короткая юбка такой же расцветки. все гладится без происшествий. тяжело становится смотреть на рубашку. дело спасает только то, что она короткая в обтяжку и стараться можно не превышая своих возможностей. но все равно на нее уходит слишком много времени. в знак окончания процесса подготовки она вешает весь готовый образ на специальную вешалку, даже подставляя вниз модные туфли на широкой подошве, которые все называют лоферами, хотя это совершенно другая модель. красивая меган завтра обеспечена. теперь на свежий воздух. в руках два пакета, в кармане черных джинс-труб скидочная карта магазина с товарами для волос, где меган знают уже как свою. плечи уже не обгорят, потому что солнце светит персиковым и совсем немного, поэтому надеть топ без бретелек показалось довольно неплохой идеей. где-то гавкает собака, поют национы и семьи гуляют с детскими колясками. все живое и осознание этого воодушевляет. каждый сейчас делает что-то свое, а кто-то может делать то же самое, что и она. все заняты. жизнь кипит. она доходит до мусорных баков и с размаха закидывает туда пакеты один за другим. кто-то покрошил рядом хлеб и птицы слетаются друг за другом. добрые люди. меган бы сделала также. ближайший магазин этой марки закрыли и приходится идти на другой конец района, чтобы купить краску для волос, поскольку скидку получить хочется. она любит экспериментировать с волосами и какой она только не была: от натурального темного до рыжего. юношество точно прошло на все сто, потому что мама понимающая и совершенно не против экспериментов. но сейчас проводить опыты на своих волосах, еще и перед важным событием, меган не хочет. имеется просто желание освежить цвет, дать ему второе дыхание. улочки меняются и она видит свою цель. пятнадцать минут подбора оттенка и вот, меган уже выходит с полным пакетом. решила докупить новую кисточку с миской, потому что старые уже изжили себя. скидка была получена – 10% – и довольное лицо меган говорит все за себя. пора домой. несмотря на долгую прожитую жизнь в одном месте, а именно восемь лет, сувон кажется все еще неисследованным. меган не бывала во многих частях города, но этот район и по совместительству новое место жительства стоит осмотреть получше. так на глаза попадается странного рода скульптура из туи, озеленяющая пространство поблизости. не остается незамеченным и минималистичный ларек со всякой макулатурой по типу наклеек с винкс и журналами. и когда меган начнет получать более-менее стабильные деньги, ходя, боже, на работу, она обязательно купит все, что тут только есть, честно. и, совершенно точно, сходит в цирк, который пропагандирует плакат на этом самом ларьке. свежее выступление – январь 2012. меган немного опоздала. метания по улицам приводят ее в какой-то знакомый двор. шаги все еще большие, благодаря этому она вся подпрыгивает на ходу, а волосы колышет теплый ветер. мошки кусают в открытые плечи и меган в свою защиту беспощадно наносит удары на места укусов. перед ней старенькая площадка и, оно понятно, тут пусто и нет детей, на возраст которых она рассчитана, потому что уже десять вечера и хорошие детки спят. а не хорошие, как меган, которые в целом уже и не являются детьми, падают на качель на цепях, чтобы просто посидеть. на секунду шум природы сливается со стуком металлических веревок, пугая прилетевшую только что национу. меган не качается, лишь слегка меняет положение своих стоп, переминаясь то на носки, то на пятки. будто этот двор она уже где-то видела. со временем немного темнеет. тени становятся гуще, заходящее солнце уже не персиковое, а более красное. деревья начинают шуметь из-за усилившегося потока ветра. карандаш на губах, смазанный перед выходом слоем бальзама, высох и слегка неприятно западает в уголки. смыкание губ спасает ситуацию на время, но позже приходится повторять это действие по новой. — ты смешная. и меган моментально узнает этот двор благодаря появившейся перед собой юнче. сегодня она такая же: волосы опять не поменяли ни цвет, ни длину; лицо такое же гладкое, все углы его вновь нисколько не острые и одета она снова как-то по-особенному странно для лета. плечи минимально прикрыты черными бретельками, силуэт выделен, похожим на верх меган, топом, только у этого длинные и расширенные к концам рукава, а ноги обтянуты совсем малость и примерно на два сантиметра короткими тканевыми шортами. на них сегодня кремовые, в цвет топа, суперстары от адидас. и она, господи, начинает с ней разговаривать. — меган мейок скиендиэль, ты слышишь? — это обращение от юнче возвращает ее в их первую встречу. в голове быстро кружащаяся воронка и в ней лучами подсвечивается каждый раз, когда перед глазами появлялась юнче. ностальгическая бомба. — по-твоему лицу не видно, что я даже что-то около смешное, — говорит серьезно, но внутри радуется, что вся такая загадочная девушка рядом говорит с ней первая. юнче все также ровно стоит. вроде и солдатиком, а вроде и ножка одна у нее сдвинута чуть в бок, одна рука свисает, а другая покоится на бедре. лицо такое же прямое и ни одна мимическая морщина не настигнет ее в старости, просто потому что улыбки у нее чаще всего нет. легкое поднятие уголков губ равняется смеху, а малый изгиб бровей называется злостью и раздражением. юнче – это если бы кто-то решился хуманизировать сталь и металл, если бы чб фильтр из инстаграма был человеком и если бы пустоте можно было дать тело в материи. вот такая она странная, непонятная, самая ровная с отсутствием реакции. а еще снова глотает таблетку, не запивая водой. — прошу не заглядывать в мои окна по ночам, — юнче хорошо помнит. видимо, те таблетки, что она пьет, явно не для улучшения памяти. — вышло случайно. не сталкерю, — заранее предупреждает меган, хотя она знает, что юнче наверняка не стала бы спрашивать о таком, потому что все, что та знает о меган, умещается на ладони, — стоять голой у всех на виду тоже не нужно, — в ответ делает замечание, но оно, почему-то, не хочется, чтобы было услышанным полностью. — больше не увидишь, — отрезает юнче, разворачиваясь и своими лопатками убивая меган точно сейчас и навсегда. вся эта сцена мучала, но была так нужна. две минуты разговора хочется растянуть на подольше, чтобы юнче все также непонятно стояла и не считываемо смотрела на меган, сидящую на качелях в глупой позе со сведенными ногами. пакет в руках раздражающе шуршит, приходя на помощь забитой голове. и меган делает это. — покрась мне волосы, — обычно говорит она, стараясь не кричать и не выдавать желание достучаться до юнче как можно быстрее. правда сама юнче до последнего игнорирует ее, спокойно идя к своему подъезду. она оглаживает свое тело с бедер до талии двумя руками, потом касается смольных волос и резко останавливается. стоит еще какое-то время, не проворачиваясь, и ее грудь плавно вздымается в тяжелом вздохе. боже, эта картина стоит всего — юнче все же идет к ней, сводя руки на животе локтями к кистям. все это в ярком красном закате, они молчат — в моменте душу меган целует купидон, но не стреляет и телу тепло. квартира до сих пор пахнет уборкой, но душно, потому что перед выходом не открыла окно и воздух будто протух. первым делом решает исправить чуть-чуть газовую камеру, открывая на распашку, и чуть-чуть юнче хлопает дверью, слыша от меган «добро пожаловать». то, зачем пришли, решают проводить не в ванной, а на кухне. там светлее и обстановка как-то больше располагает. меган садится на стул, предварительно расставив все нужное на стол и заплетя волосы в слабый пучок. юнче свои оставляет распущенными. только челку решает убрать в бок еще больше металлической заколкой, взятой у меган на полке в прихожей. становится милой в перчатках из целлофана и закатанными вверх рукавами, чтобы не запачкать свои вещи. меган это все принимает глазами и будто они сейчас ближе, чем обычно. юнче сама берет состав и трясет бутылек вверх-вниз, выдавливая его в миску, пока меган не скомандует «стоп». шумно мешает кисточкой, а потом рукой в пакете трогает ее лицо. — наверное, стоило предложить тебе что-то из своих вещей, — юнче держит за подбородок, наклоняя голову меган, чтобы нанести состав. пахнет едко, но раскрытое настежь окно частично спасает, — все же, у тебя слишком красивая одежда для парикмахерских услуг, — меган делает небольшое признание с помощью комплимента, трогая пальцами скатерть, принесенную мамой для уюта. — все равно скоро стирать, — отвечает юнче, пока разделяет челку и передние прядки на удобные для нанесения части. макает кисточкой раз, два и три, тщательно промазывая, чтобы избежать леопардового окраса, — одежду дольше одного дня не ношу, — в этом нет ничего удивительного, но меган мычит с такой интонацией, — да и вообще, в целом, вы меня не особо бесили вчера, — и юнче тоже признается, но, скорее всего, воспринимая это как простое поддержание разговора. — ты откровенничаешь? — юнче цокает и даже закатывает глаза, заканчивая с одной частью волос из трех, — тогда, — меган нарочно делает паузу. длинную паузу и по-детски зловеще улыбается чуть исподлобья, чтобы получить от юнче непонимающий взгляд и продолжить, — почти голую тебя тоже можно простить. юнче страдальчески протяжно ойкает, потом встряхивает головой и наклоняется, чтобы начать красить более короткую часть челки. находит глазами и смотрит на микроволновку, видя 23:54 не злится, а продолжает делать все в таком же темпе. в такое позднее время у юнче развязный язык и она какая-то тискательная. сама начинает разговаривать, поддерживать уже имеющийся разговор и меган этому радуется. глупо улыбается, когда та случайно при завершении мажет ей кистью по лбу, а в последствии начинает слишком часто извиняться. меган говорит, что все нормально и это смешно. в моменте юнче спрашивает про чай и меган становится по-глупому неловко, вспоминая ее первый самостоятельный поход в магазин для закупки в собственную квартиру. красный ройбуш не то чтобы не допит, а вовсе даже не распакован. меган не заваривала его через сито по советам юнче. не знает, точно ли он на вкус не как моча или что-то похуже. упаковка все также валяется около хлеба и пачки риса, что в отличии от чая хотя бы были опробованы и куплены больше, чем один раз. бывает. слегка стыдно, но меган честно говорит о том, что совсем про него забыла и, наверное, не вспомнила бы вообще, если бы не юнче. юнче реагирует спокойно, типа «а, понятно», и это не плохо и не хорошо. просто нормально и просто понятно. — не знаю, зачем согласилась тебя красить. сегодня уставшая, — юнче не упрекает, просто рассуждая о шутках своего разума и организма. почему тело действует быстрее головы и всякие подобные мысли останутся неразгаданной тайной человечества. меган ждет пояснений насчет усталости юнче и поэтому намекающе наклоняется в сторону. юнче вспоминает и договаривает, — весь день бегала с документами. — тебе восемнадцать и ты уже работаешь в какой-то конторе за макулатурой, — меган больше не спрашивает, а скорее утверждает. помнит юнче и ее маму. похожи. тест на материнство проводить не нужно. она чуть ерзает на стуле с обивкой, пытаясь немного привстать, чтобы ноги от нее отлипли и неприятный мерзкий тонкий слой испарины сошел с кожи. юнче крепит ей фольгу, перед этим кухонными ножницами отрезав несколько средних полосок, — мусорка под раковиной, руки мой тут, — направляет меган, сама облокачиваясь на угол стола, — остальное я сама уберу. — нет-нет, офис это чисто специальность мамы, я тогда просто помогала, — пакеты летят за открытую дверцу шкафчика и приземляются друг на дружку. включается кран. сначала на полную, потому что случайно не рассчитала силы, потом уже поток воды становится умеренным. она моет руки и капает на них жидкостью для мытья посуды. вот как. одежду не носит два дня подряд, а руки моет зеленым фери. интересно, — нужно было заняться бумажками для универа, сфоткаться пару раз на всякий. студенческий там, подобное. перед отъездом сделать все дела, которые проще закончить тут. все такое. — уезжаешь? — чуть жалость в груди, но ей интересно послушать о том, чем занимается юнче и что хочет делать по жизни. — ну да, — юнче говорит это с такой интонацией, мол, очевидно же, а ты, меган, такая непонятливая, — в сеул там. по крайней мере, это в приоритете. и по баллам я могу пройти. —вау, — выпаливает из себя меган, открыто восхищаясь девушкой перед собой. она легко способна поменять свою жизнь и это очень впечатляет, — а я, вот, завтра прощаюсь с колледжем. три года моей жизни оставлены там. в разговоре про учебу и подобное юнче открывается больше, рассказывая о том, что раньше была глупой и у нее аттестат будет похуже, чем у меган. потом она говорит, как взялась за голову и поняла, что с такими оценками успешное будущее она вряд ли построит и начинает делать все возможное, чтобы ее успеваемость стала лучше. так она доходит до «отличницы» и вот, все учителя ее уважают и хвалят за успешное окончание школы. меган тоже хвалит ее, говоря, что юнче, конечно же, молодец и меган бы не смогла так. потом юнче говорит, что поступает на дизайнерский факультет и все становится предельно ясно. меган сопоставляет все ее наряды с их встреч и думает, как она не замечала очевидного. все эти вещи и образы. как юнче нашла свой стиль, который поразительно ей подходит и красит. а еще в рассказе о поступлении она случайно роняет свою фамилию. чон. чон юнче. классно. ей нравится мейзон марджела, но следом она озвучивает свое непопулярное мнение – мартин, его создатель, ею не обожаем и она больше гордится дженни мейренс, его напарницей. на вопрос о причине такого отношение отвечает честно и правдиво – просто мужчина. меган с ней соглашается, видя ее легкое пренебрежение к слову на букву м. не хочется попасть под руку и встать в один ряд с мартином, меган ведь тоже на м. когда меган говорит о своем колледже от сувонского университета искусства и дизайна, о почти полученной профессии арт-менеджера, юнче неподдельно акает и в корне не соглашается с возможным желанием меган идти в какой-нибудь офис за компьютерный стол. при входе в квартиру меган она заметила большую коробку с торчащим оттуда зеркалом в следах от туши и говорит, что думала, что меган уже определилась с призванием. юнче отмечает ее красивый макияж в их вторую встречу да и сейчас, и ей кажется, что лучше бы меган идти в сферу визажа. «красивые визажисты нужны нашей некрасивой стране» – юнче сказала так и меган уверена, что если у нее будет татуировка, то именно такая и где-нибудь на ключице. они идут в ванную и юнче держит ее почти распустившийся пучок, пока сама меган наклоняется к раковине и моет часть окрашенных волос. ванна холодная и юнче издает «ох» в моменте, когда касается ногами ее поверхности. лампочка светит ярким желтыми. краска стекает по белому фаянсу, оставляя после себя длинные продолговатые следы. закончив с промытием волос, меган убирает эти разводы пальцами. потом мокрыми руками берет фен, перед этим расчесав свои волосы, а после получает от юнче какой-то странный взгляд. — что? — у юнче все такое же выражение лица. нечитаемое. — нужно было сразу под душем сушиться. ты же хочешь получить разряд тока и новую прическу, — юнче какая-то игривая. потом разводит руки в позе «ну не знаю», чтобы меган замешкалась и пихнула фен ей в руки просто подержать, пока она вытирает ладони висящим на крючке полотенцем для рук, — ладно, давай, — меган распахивает глаза, когда устройство включается и начинает шуметь, а поток ветра направлен ей в лицо. все это опять комично, и юнче снова трогает ее лицо и волосы, чтобы просохло быстрее. в моменте она снова начинает говорить про свой выпуск, невзначай упомяная даниэлу и то, что та не пойдет на вручение ее диплома из-за работы. воздух сильно дает потоком в лицо. юнче машет феном, давая прядям просохнуть. меган сначала облокачивается, а потом и вовсе садится на стиральную машинку для удобства. теперь ее голова чуть выше, но если она встанет обратно, то их рост будет различаться максимум на сантиметр в пользу юнче. та старательно сушит ей волосы и меган снова видит на ее глазах эти стрелки. опять прикольно и ей идет. — если по времени это не поздно, то я приду, — фен выключается из розетки, провод опутывает его ручку и юнче взглядом спрашивает, куда его положить. фен на месте и теперь в руках расческа. пара движений и волосы прекращают быть спутанными. меган спрыгивает на пол и подходит к настенным шкафчикам с зеркалом. всматривается, вертит головой в разные стороны, оценивая результат. получилось лучше, чем было в первый раз, и она не сомневается, что дело в юнче. она стоит сзади и поначалу смотрит куда-то в пол. там плинтус из светлого дерева и кафельная плитка с идеально смазанными швами. и меган уже не так интересны свои волосы, как интересно гладкое бледное лицо юнче с заколкой на волосах. ее чуть плоский профиль это то, что хочется разглядывать и впитывать. затем она поднимает глаза и направляет взгляд на себя через зеркало, потом на меган. юнче красится по своему типу внешности, подбирая одежду совершенно верно для себя. важное замечание. сейчас хочется расплести до конца уже и так лохматый пучок, лечь в кровать, предварительно сходив в душ, но еще больше хочется смотреть на юнче. по ее лицу непонятно, раздражает ли ее это, но на всякий случай меган отворачивается и выходит из ванной первая. — в девять начало. рановато, — подмечает меган, проходя до двери и вставая около шкафа купе. — я жаворонок, — новый неожиданный факт от юнче, — жди, — она обувается, раскатывает рукава и смотрится в зеркало. на улице темно и она вызывает такси. стоит ровно в ожидании машины. меган же переминается с ноги на ногу. — спасибо. вышло красиво, — меган благодарит, резко вспоминая о неудобствах, доставленных юнче: она, скорее всего, сбила режим; оказала услугу за бесплатно и сейчас вынуждена ехать за свои деньги по темени домой, — скажи мне свой номер и я переведу за такси. — очень тактично. не нужно, но приятно, — и юнче улыбается. впервые улыбается шире обычного и смотрит на меган. дверь хлопает. меган забывает прощаться. да и это не нужно. и только сейчас меган вспоминает про то, что заколка уходит вместе с юнче.

***

30 июня меган маловато спит и встает по будильнику с четвертого раза. 08:05. пора собираться. около зеркала вспоминает, что волосы стали ярче. все как обычно: умывается, чистит зубы, промывает щетку от пасты и вода попадает на зеркало. отмоет потом. расчесывает волосы и потом заплетает их в хвост с помощью крабика. плетется на кухню. окно опять открыто. но да, оно и не закрывалось со вчерашнего дня. ставит голубую тарелку на стол, замечая след от краски. видимо, не заметила. смазывает палец слюной и оттирает скатерть. ставит рядом сухой завтрак из медовых хлопьев. льет молоко и в стакан, куда позже добавляет кофе, и в тарелку. ладонью ныряет в упаковку с колечками, и, прилично загребая, бросает их в миску. на молоке поднимаются волны, но за борты тарелки не выходят. рука теперь липкая. берет ложку и оперативно быстро завтракает. посуду бросает в раковину, споласкивает водой без специального средства, оставляет лежать там. уже быстрее перемещается к подоконнику, усаживаясь удобнее рядом и начиная краситься. тон делает быстро. сегодня розоватые тени и вытянутая таким же цветом широкая стрелка на каждом глазу. эксперименты с тушью – мешает черную с белым прямо на ресницах. даже неплохо. немного хайлайтера и хорошо. вибрирует телефон. на экране всплывает плашка с голосовым сообщением из мессенджера от дани. как помнит меган, занятия по танцам у нее с девяти и не сложно предположить, что голосовое записано на ходу и будет максимально искренним с кучей придыханий. весело. палетка хлопает крышкой, отправляется в косметичку и коробка полузакрытая. телефон в руках и она нажимает на «прослушать». «подруга, теперь ты официально не считаешься малолеткой! батрачила три года и явно не зря, потому что я уж точно горжусь тобой! обязательно кинь мне селфи с аттестатом, а то не поверю, — даниэла смеется и дыхалка в моменте кончается, но она продолжает, — передавай привет твоим маме с папой. с ними тоже сфоткайся, хотя, скорее всего, вас выложат в группу твоего кол-лед-жа, — дразнит. на фоне проезжает автобус и она ругает его за шум, — сделай максимально тупое лицо, прошу, — конечно, меган сделает, — помедитируй с утра. все, я бегу и у меня пересыхает во рту, целую!» даниэла в своем репертуаре и меган в ней это нравится. на лице появляется улыбка. она отвечает кучей смайликов и говорит, что любит и обязательно сделает фотки. и с родителями, и с аттестатом, и сальто на видео сделает. говорит, что все для даниэлы обеспечено в этом мире по крайней мере от меган. дани пока не читает, потому что едет на работу с пересадкой. немного неудобно, но не страшно. меган выключает телефон и сразу бежит одеваться. хвалит себя за то, что костюм из юбки и укороченного пиджака идеально проглажен. короткая юбка натянута, рубашка застегнута на все пуговицы, кроме последней, а на шею ложится черный галстук. на ногах носки и лакированные лоферы. пиджак на плечах, с собой сумка с ключами и телефоном. дверь закрывается. спуск по лестнице. вспоминает, что забыла картхолдер абсолютно со всем. и наличка, и все карты там. приходится заново подниматься и в обуви искать потеряшку. наследив, она наконец выходит на улицу. потеряла немного времени, но это раздражает. на улице снова жарко и она щурится, а между бровей образуются складки. какой-то мужчина впереди идет по тропинке безумно долго, а голова его поблескивает и выделяется залысина. чудесно. меган плюет на все моральные нормы и идет на обгон. топает громко. пыль поднимается. хочется чихнуть. автобус сегодня смиловался и ждет дольше обычного, распахивая двери. правда некуда сесть, приходится стоять. на двух сидячих местах в начале замечает пару одногруппниц. им повезло. едет по кочкам, ловит каждую яму и, конечно, резко тормозит. до колледжа рукой подать и меган решает не бежать, чтобы потом не выглядеть запыхавшейся перед родителями, которые уже там. на столбах у входа висит много воздушных шаров и вывеска сверху гласит «окончившим колледж – почет!». будто сейчас не 2025, а 2015. меган с обещанным надписью почетом идет в актовый зал и там еще хуже, чем было на улице. душно и большое столпотворение. нужно найти родителей. это сложная миссия, потому что зал битком забит народом, но мамин яркий цветок на голове она видит почти сразу. такой же у ее папы на груди. называется бутоньерка и, вообще-то, это еще с их свадьбы. мило. пробираясь к ним, задевает десятки плеч и это выглядит драматично, но заканчивается успехом. ее обнимает за отбитые плечи мама, папа расплывается в улыбке из гордости к дочери. рядом освобождаются две пары мест и они садятся семьей в ряд. на стул, ближайший к проходу, мама ставит свой клатч, кладя рядом сумочку меган. начинается церемония. на однотонную стену светит проектор с расписанием очередности факультетов: первыми вызывают будущих архитекторов, за ними идут гуманитарные науки и спустя еще несколько факультетов будет черед меган. почти последняя. долго и скучно. директор что-то рассказывает о том, какие все молодцы и как повезло нашей стране. просит никуда не уезжать из сувона, потому что специалисты нужны этому городу и терять кадры никто не хочет. призывает после колледжа идти в университет и получать второе образование. меган на это усмехается, понимая, что еще несколько лет в учебе не выдержит. краем уха слышит скрип двери, потом звук обуви по полу и чувствует рядом с собой приземление. ее мама забирает со стула все вещи и на их месте оказывается она. юнче все же пришла, опоздав на добрые двадцать минут. она спокойно дышит и держит спину ровно, не прогибаясь даже малость. еще больше удивляет то, что с юнче здороваются ее родители и у них завязывается беседа. прямо через меган. мама нахваливает свою дочь и юнче, судя по звукам мычания из ее рта, внимает всю информацию. резко произносят название факультета меган и ей приходится встать. во всем потоке их тридцать три. все выходят на сцену. директор представляет каждого поименно, особое внимание уделяя иностранным студентам. становится как-то неловко, потому что их только двое – меган и какая-то девочка из австралии. опять сто слов похвалы. глаза рассматривают стену и, о, какие красивые у них двери. смешно. начинается какой-то саспенс. до этого меган не волновалась и переживала лишь за то, не осыпалась ли у нее тушь. теперь в зале сидит юнче и столкновение взглядами убивает, но появляется возможность разглядеть ее получше. на голове все как всегда – волосы прямые и челка на бок. только сегодня юнче щедрая на аксессуары. опять те же очки, которые были на ней в первую их встречу, на голове платок из шелка, завязанный сзади, спадает на волосы. белые бусы на шее. такого же цвета тонкая водолазка обтягивает тело, пересекаясь внизу с узкой черной юбкой почти до щиколоток. с одной стороны у нее разрез до середины бедра. под ней узорчатые белые капроновые колготки. из обуви сегодня черные балетки с аккуратными бантиками на них. наводит еще больший саспенс. одни нервы. все проходит как в тумане и она спускается обратно уже с дипломом и каким-то значком. усаживается. томно выдыхает. мама и папа хлопают ей. отец вручает цветы, потом целует в щеку и щекочет щетиной. — ты молодец, — говорит юнче ей, приободряюще ставя рукой «лайк». поджимает губы и несильно кивает. пауза. все резко поднимаются и выходят во двор, но семья меган остается в зале, примечая праздничную арку для фото. сначала туда встает меган. делает разные выражения лица и прогибается в бедре. потом она фоткает родителей вместе. просто, чтобы было. затем они встают втроем и передают юнче телефон, доверяя. она молча делает несколько кликов и отдает его обратно. следующие действия вызывают еще больше вопросов. мама говорит им встать вместе. подружка, все-таки. подружка. они встают рядом. юнче в моменте придвигается и, неясно вынужденно или нет, приобнимает ее сзади. меган напрягается, возможно, как-то заметно тушуется, потому что юнче слева слишком близко и еле трогает около бедра. ногтем задевает часть оголенной спины. меган понимает, что у той короткие ногти, но маникюр есть. вчера не увидела. ладони вспотели. букет становится держать сложно. во время фотосессии «на память» внутрь влетает парень-второкурсник с факультета фотографии. у него модельная мужская стрижка на средней длине. залачены к верху. он суетливый, манерный. говорит что-то невнятное, но родители соглашаются и отходят, давая место ему. он щелкает фотоаппаратом пару раз, пролетает вспышка, меган щурится. а затем он бросает «спасибо» и убегает обратно. ничего непонятно. меган отказывается от предложения родителей с походом в пиццерию. они понимающе кивают и садятся в машину, маша руками сквозь лобовое стекло, перед этим пообещав дочери подарок. гул мотора и они пропадают из поля зрения меган. юнче стоит рядом. — милые родители, — слова юнче сливаются с ветром, ласкают уши. теряются в сознании и растворяются на барабанных перепонках, — ты тоже милая с этим макияжем, — щедра на комплименты. меган чуть рдеет и растерянно мычит что-то несвязное. они идут в сторону ее дома. юнче ее провожает по улочкам. они заглядывают во множество окон кофеен, но не заходят. молча гуляют по асфальту ногами в не очень удобной обуви. так рано и солнце все еще светит также, как утром. жарко в около-школьной форме. все как-то плывет и вот, юнче снова не разговорчивая. она пинает камни носками своих туфель, идет по бордюру чуть на расстоянии от меган. щупает свои бусы, гладит себя по шее. и опять непонятно что у нее в голове. нет, это не становилось понятным когда-либо даже на секунду, но это все стало еще дальше, чем было до этого. к ассоциациям добавляется рыбка-пецилия. она такая же, как и юнче. небольшая и быстро ускользает, хоть порода и домашняя. юнче в принципе можно поместить в аквариум. она что-то со стопроцентной вероятностью неземное. откат назад. юнче пропадает, а меган уже у себя дома и букет стоит в вазе с водой.

***

днем к ней заходит даниэла. она приносит ей самый вкусный поке из сервиса быстрых доставок еды. у меган с двойной порцией рыбы, а у дани – редиски, потому что овощи это полезно и танцевать как-то легче. они едят прямо на кровати и все равно, что соевый соус чуть капает на белую-белую простынь. пьют энергетики. уже без виски. но дани все равно громко кричит, когда подруга дает ей посмотреть диплом. теперь она крутая с какой-то профессиональной бумажкой. даниэла не может усидеть на месте, ерзая на матрасе в своих штанах для тренировок. очень радуется за нее. отмечает более яркие пряди волос, мол, когда успела, подруга? рядом лежит коробка конфет с трюфелем. даниэла сказала, что других в магазинах поблизости не было. трюфель хоть и не слишком сладкий, но терпимый на вкус и под приторный кофеиновый напиток пойдет. это получше, чем какой-то черный шоколад с фиалкой, и меган радуется, прикладывая руку к груди, отвешивает небольшой поклон в знак благодарности. в рот залетает пара штук, а затем коробка остается вне внимания. вскоре звонят родители и говорят проверить электронный кошелек. так таинственно и загадочно. да, меган понимает, что увидит там и заранее говорит в трубку слова благодарности. на фоне даниэла громко и игриво передает ее родителям «привет», а они удивляются и просят следить за их дочкой, потому что теперь уже стопроцентная взрослая жизнь впереди. даниэла конечно же обещает не спускать с нее глаз, ведь меган такая непослушная девочка. на прощание чмок в трубку. тут дани резко вспоминает о том, что в группу колледжа меган наверняка выставили фотографии с выпуска. меган умоляет не смотреть, потому что «я там как ботаник и потрепанная жизнью». — раз на тебя смотреть бессмысленно, гляну хоть на красивых людей, — да, очень смешно, — про твоих родителей, если что. меган следит за тем, как подруга листает ленту и предлагает ей посмотреть на другие события, например, «день студента», и там их даже несколько, потому что традиция действует еще с основания колледжа при университете. но дани отмахивается, и находя папку «выпуск 2025», зловеще смотрит на меган, нажимая «посмотреть все». минуту листает, смеясь с рандомных людей, просто потому что «ну они смешные», а потом резко замолкает и это значит, что что-то не то. — с каких пор вы с ней такие неженки, — нет. только не это. похоже, тот мальчик со второго курса передал фотографии в совет по медиа-продвижению. боже мой и ах, — уляля, — тянет она с почему-то испанским акцентом, поддразнивая, — хотя я не просила фото тебя с полураздетой когда-то девушкой. и странно, почему она не пришла в одном белье? — она мне вчера красила челку, — признается меган, смотря сквозь волосы. немного стыдно, но даниела не ругает, а всего лишь расспрашивает о том, как так вышло и что это за такие встречи раз в две недели. спокойно и всецело принимает ответы подруги, поглаживая по макушке с особой нежностью. у них в целом какая-то ценная связь и было бы странно и неожиданно, если бы дани устроила что-то в роде истерики с выяснением отношений. обе не маленькие и понимание, что у каждой своя личная жизнь, тоже присутствует. меган рассказывает, как и о чем они разговаривали. как она случайно обронила слова о выпускном и та сама изъявила желание составить компанию. она такая простая и сложная одновременно. меган хватается руками за голову, когда дани подводит ее аккуратно словами о том, что, похоже, та немного сыпется и это схоже на желание быть ближе. встречаться. всякое такое. внутри кричит «караул» и падает дани на колени. искусственно хнычет. носками задевает пустые коробочки от поке. те падают на пол и перекатываются в бок. даниела легонько проходится маникюром по щекам, желая хотя бы чуть-чуть успокоить подругу. настраивает ее на мягкие вибрации и спокойные волны. меган много-много раз благодарит ее разными синонимичными словами. обнимает за талию, лежа все еще на ее коленях. они долго рефлексируют, копаются в себе при друг друге. все это – высшая степень доверия. диалоги и мысли вслух затягиваются, и вот, день проходит как-то незаметно. опять поздно. дани постукивает по лопаткам меган, напоминая про еще неубранный мусор вокруг. меган медленно встает, наклоняется обратно, собирает все в пакет, принесенный даниэлой с кухни. одна держит, другая кладет. командная работа. потом этот пакет в руках у даниэлы, а та на пороге. они долго обнимаются и дани уходит из квартиры меган ровно в девять. она все еще стоит около двери. меган не прекращала думать весь сегодняшний день. просто куча мыслей параллельно друг другу. они врезаются, стукаются, углами царапают и никуда не деваются. бывает, думать – вредно и это лишнее. сегодня это стопроцентное подтверждение. голова гудит, немного пульсируют виски. шумный вдох и выдох среди пустоты. происходят попытки сосредоточиться на чем-то другом. на полках у входа осел небольшой слой серой пыли. думает: сдуть или не стоит. слышит пищащие в ближайшей зоне. комары раздражают. обычно беготня за насекомыми заканчивается отдышкой и отбитыми красными ладонями. вот-вот и меган зарычит. уже большая девятнадцатилетняя меган бесится от маленького пищащего комара. такая тупая ирония. руки сжимает в кулаки, вдавливает стопы в пол. ждет пару секунд и резкий хлопок. размыкает ладони – труп. комар прожил достойную недолгую жизнь. дав ему почувствовать свободу, время на короткую власть, делать то, что ему хочется, она беспощадно перекрывает ему кислород. это жестокая смерть и меган никому такого бы не пожелала. пригрев – убить. довольствуется недолго. в ее дверь стучат и меган думает, что дани что-то забыла и вернулась, чтобы забрать. делает шаг. не смотрит в глазок, открывает сразу, ожидая увидеть подругу. секунда и она видит то, что сегодня уже наблюдала. девушка перед ней как-то не похожа на ту, кого она ожидала увидеть. на коврике для очистки обуви в подъезде балетки с бантиками. силуэт ей знаком и она, кажется, в шоке, хоть по выражению лица так не скажешь, наблюдая меган с комариным трупом на ладони. от юнче светит белым, обволакивая каждую гладкую поверхность. ей не хватает только нимба над головой. — я принесла заколку, — ногти у нее цвета какой-то стали. напоминают что-то металлическое. разводы на ногтевой пластине, блеск под прозрачным покрытием. все гармонирует с принесенной ею вещью. будто и не нужно было возвращать оставленное. словно это частичка ее, что должна быть под кожей, — если меня ждет то же, что ты сделала с бедным насекомым, то тогда я ухожу, — погодите. постановка слов странная. она желает пройти? меган руками делает пригласительный жест, впуская ее внутрь. юнче одета также, как и была до этого. все такое же идеально разглаженное. на колготках нет ни одной стрелки от зацепок. и меган уверена, что это из-за того, что юнче не ходит, а попросту парит в воздухе. в помещении от нее пахнет немного медицинским спиртом. проходя дальше, оставляя меган позади, от нее идет шлейф какой-то травы. непонятная легкая мята. в конце резкие аккорды чего-то свежего. таких парфюмов не делают, считает она, думая о том, что у той с рождения в венах текут феромоны. юнче по-хозяйски присаживается за стол. ставит маленькую сумочку рядом. подпирает подбородок локтем. взгляд направляет на меган в дверном проеме. зрачки ее чуть увеличены и даже они какие-то магически-манящие. юнче – это один сплошной сгусток шарма. на солнце ее кожа поблескивает. хочется спросить, чем она пользуется, но меган молчит. наверняка ее просто поцеловал бог еще в утробе, а потом омыл своими большими руками, когда на весь роддом юнче закричала с первым вдохом. как только акушеры не повалились на пол, увидев рожденного ангела? уму непостижимо. — мне показалось, что ты хочешь познакомиться со мной, — и меган в шоке, — вчера зациклилась на том, что у тебя просто валяется целая пачка чая. как-то грустно стало. я могла бы помочь в ее такой.. — она свободной рукой показывает кавычки, сгибая и разгибая указательный палец со средним, — грамотной утилизации. — да, — просто «да» и ничего больше, — только я не умею заваривать чай через сито, — откровенно говорит меган. та ситуация в магазине все же тупая и бессмысленно потраченные деньги вспоминаются. колет сердце. но с другой стороны такая глупость оборачивается тем, что юнче сейчас ходит под боком, открывает шкафчики и хозяйничает на ее кухне. может, стоило купить куда больше ненужных продуктов, которые обожает юнче, но не ест меган. у юнче утонченные кисти рук, длинные пальцы и видно выпирающие голубоватые венки. кожа, что-ли, какая-то шелковая, как ее платок. руки ее ставят найденную глубокую бутылку от my bottle, что была популярна в далеком 2016. тогда это было круто и меган громко визжала, встречая папу с работы и видя в полном пакете торчащий мешочек со знакомой надписью. юнче берет ее, просто потому что у меган в квартире элементарно нет даже чайничка для заваривания или чего-то подобного. ситечко ставит поверх, а на него кладет марлю, которую меган принесла по ее просьбе из аптечки. воду кипятит в кофемашине. набрав полную кружку, льет на построенную конструкцию, предварительно отсыпав почти весь чай из упаковки. ложкой продавливает сильнее и бутылочка наполняется красной жидкостью. садятся напротив друг друга, по разные стороны стола. меган предлагает разлить чай самой, потому что в ее квартире хозяюшкой по-хорошему должна быть она, но юнче цокает, наливая для обеих полные кружки. сильно пахнет травами. юнче пьет сразу. меган решает повторить за ней, но кончиком языка задевает горячую жидкость и кривится. — горячее. дуй, — юнче громко серпает, ставит кружку обратно на стол, — сначала покажется каким-то странным, но попей больше и будешь зависима, — обещание какое-то двусмысленное, но меган слушается и складывает губы трубочкой. отпивает немного. терпимо. — мы бы могли выпить что-то более крепкое, — предлагает меган, — виски, например. еще есть соджу, — она перечисляет напитки из своего холодильника. — не люблю алкоголь, — юнче отказывается, отпивая еще больше, — мне его в целом нельзя. удивительный факт о юнче номер 100. меган запоминает каждое ее слово, пока обстановка располагает и кажется благоприятной для диалога. — аллергия? — это и правда интересно. в своей жизни меган встречала много не пьющих людей, но среди них не было ни одного человека с аллергической реакцией на спиртное, — и если ты не против, я принесу конфеты. сложно пить только горькое с непривычки. — курс таблеток, — юнче какая-то наполовину честная, но меган и не нужно полное название ее лекарств, — и да, принеси. тоже хочу чего-то послаще. быстрыми шагами меган влетает в середину комнаты, ища глазами конфеты из трюфеля. подбирает коробку с прикроватной тумбы, летит обратно. юнче ликует и, оказывается, это ее любимые. для нее это и есть «послаще». скорее всего, она обычно не ест сахар, либо потребляет его в малых количествах. такой вывод напрашивается и утверждается в голове меган по причине того, что чай тоже пресноватый. и собеседница перед заваркой элементарно не попросила сам сахар. у всех свои причуды. с конфетами пить этот напиток легче, чем было до этого. завязывается беседа о всякой бредятине по типу «тейлор свифт точно лесбиянка и у нее был роман с карли клосс!» — я смотрела разоблачение! — громко кричит меган, взмахивая руками к потолку, — точнее, разбор всего ее лора, — она поправляет себя, когда юнче непонимающе смотрит на ее гиперболизированные возгласы о певице. меган настоящая фанатка, — ты видела ее твиты из десятых годов? а концерт 1975 помнишь? по-моему, тут все ясно. — ну, по крайней мере, ее отношения с гарри стайлзом точно липовые, — подытоживает юнче, медленно прожевывая шоколадную конфету, — тут просто на лицо взгляни и поймешь – педик, — она мычит от удовольствия. закрывая глаза, наклоняется назад, касается спинки стула спиной. ее реакция на вкусную еду выглядит потрясающе. кажется, что вот-вот и она начнет аплодировать чаю с конфетой. — если бы карли не тупила, то тейлор по-любому сделала бы ее своей женой, клянусь, — меган делает новый глоток. уже привыкла. — на самом деле, я ее понимаю, — встревает юнче. лицо ее становится серьезней, — мне тоже больше по душе быть тише. ну, знаешь, просто тише. в рандомный момент залечь на дно. — но карли не бросала карьеру, — говорит меган, но потом ее осенило. скорее всего, юнче не про это. возможно, она про непостоянность, про резкие уходы в себя, про многоточия и тому подобные странные вещи. — ты поняла, — юнче резонно отвечает. все подтвердилось. дальше юнче сама говорит. много и всякое. темы меняются. она довольно смешная, когда запинается и перескакивает с одной истории на другую. то, что она начитанная, тоже не удивляет и вообще укореняет веру в то, что быть глупой – не приговор. вставляет иногда английские слова. выражается нецензурно с их помощью, потому что мат на корейском звучит как-то не так, а иностранный язык ярче. юнче намного лучше, чем можно было предположить. ярче, как-то живее, чувствуется ее стержень. до помутнения рассудка юнче двигает плечами. она выглядит жестоко, потому что вроде нельзя, но нет никакой определенной позиции и это не обсуждалось. такая красивая с мокрыми, от допитого до конца чая, губами. и меган допивает после нее почти сразу. красивая в своем молчании, в постановке рук, в тонких стрелках, в вальяжной сидящей позе. в своем спокойствии и расслабленном состоянии. внутри от нее все разгорается, плавится под ее взглядом из-под ресниц. она красивая, когда всегда. — вижу, ты распробовала чай, — такой вывод делает юнче, видя пустую кружку около меган, — смотришь так. понравилось? — понравилось, но у тебя будто вкуснее, — еле слышно отзывается меган. чай и правда с разговором залился в горло как привычный напиток, — на губах осталось немного, — меган тычет указательным пальцем на зону чуть выше подбородка. одинокая капля неторопливо стекает вниз. хочется быть ближе. — да ну, — до юнче быстро доходит и она встает со своего нагретого места. подходит к меган почти вплотную, вставая перед ней и теперь по нужде нужно чуть задрать голову. взгляд, направленный прямо на нее. глаза в глаза. зрачки врезаются друг в друга. виснет какое-то необычайно приятное, щекочущее низ живота напряжение. еще немного и касание, — я целую? — и она улыбается. сдержанно, будто контролируя каждую жилку и мышцу, но улыбается. слышать от юнче что-то столь неожиданное удивительно. — ты целуешь, — дает добро меган, проворачиваясь к ней всем корпусом. руки ее на коленях. юнче наклоняется и улыбка пропадает. в целом, как-то пугающе и томительно одновременно. юнче в таком положении чуть выше. ее нос над ее носом. глаза чуть над глазами меган. лбы их почти соприкасаются. губы в удобном расположении и обычно так и целуются – чья-то верхняя губа зажимается и сверху, и снизу. по крайней мере, так научила дани и небольшой опыт у меган тоже имеется. юнче не касается ее руками. просто виснет в таком положении, будто выжидает и знает, как это тяжело для меган. ее лицо так близко. и она становится еще ближе, припадая к губам меган. целует медленно. растягивает удовольствие, касаясь чуть-чуть и почти невесомо. будто если подастся вперед еще – растает, растворится. это еще хуже, чем просто смотреть на нее через стол, но хочется больше, сильнее, напористей. меган устает сдерживаться. ее руки тянут юнче за шею, надавливая на каждый участок кожи пальцами. губы размыкаются. она шумно вдыхает, обхватывает ртом сильнее, впивается намертво. меган вертит головой, направляя юнче. на вкус все как трюфель и дурацкий ройбуш. терпкое, невкусное, но стоит лишь распробовать. дыхание через рот ощущается на губах меган приятно щекочущим, почему-то прохладным, хотя это невозможно, порывом ветра. когда между ними во время поцелуя появляется пространство, меган быстро вдыхает и припадает обратно, возвращая губы на свое место. на губы юнче. она все такая же медленная, тянущая за собой во что-то такое густое, неясное и опасное. меган чуть расторопней. целует быстрее, более резко, не останавливаясь ни на секунду. такой контраст забавит, но так даже удобнее. юнче в моменте выгибается, волоча за собой прилипнувшую к ней меган. рот ко рту. она встает прямо. меган смотрит непонимающе, забывшись и слишком раскрепостившись за кухонным столом. — теперь у меня на губах не капля, а липкая жижа из чая с конфетой. спасибо, — меган думает, что она уйдет. уже поздний вечер и это будет правильно. правильно не целоваться так сильно. правильно держать дистанцию. правильно спать у себя дома одной, — тут жарко. меган моргает. юнче пальцем подзывает к себе. не берет за руку, а манит на расстоянии. манит и ведет к кровати размеренными шагами. за это время меган успевает отмерить ими расстояние от кухни. шесть штук. они встают у кровати. одиннадцать штук. в воздухе плавятся все попытки в «стоп». у юнче влажный от поцелуя рот. подбородок тоже блестит под определенным углом. там будто сияние, лучи луны и вмятины от сильно жаждущей, желающей меган. старалась и будет стараться еще, если ей позволят и разрешат. очарование юнче абсолютно во всем и теперь меган знает это. — я хочу раздеться, — юнче говорит, предупреждает, а меган разрешает еле заметным кивком, садясь на кровать. юнче такая прямолинейная. конкретна и ставит перед фактом своих желаний. руки сгибает в локтях. пальцы трогают юбку у молнии. пару раз они соскальзывают мимо. она ищет замок. успешная попытка отдается протяжным зудящим звуком в ушах. юнче переминается с ноги на ногу, стягивая с себя первый элемент одежды. теперь юбка на полу и юнче в одних колготках на ногах. белые. с кружавчиками и узорами более толстой ниткой. через капрон видны черные трусики. это как дорогой стриптиз, нет, скорее что-то около эскорта, но меган никогда бы не захотела видеть любую другую. юнче для нее, а меган для юнче. руки ложатся обратно на бедра, пробираясь под резинку колгот. юнче туловищем подается вперед, сгибаясь почти по полам. они на середине бедер, на сгибе колен, разрезают голень и вскоре спадают на щиколотки. юнче снова прямая, как натянутая струна. носками зажимает каждую пятку по очереди, избавляется полностью от одежды на ногах. они у нее белые-белые, что видна только сеть голубых венок и небольшой шрам на кости одной из коленок. она точно фарфоровая, но не кукла. живой человек с до ужаса привлекательными ногами. затем белую водолазку она снимает через верх. она стройная, не худая с торчащими костями. между ляжек есть просвет. бедра мягко обтекаемые и на вид она максимум килограмм 55 со своим ростом 168, ориентируясь по себе, но при этом все ее тело кажется каким-то донельзя мягким. живот хочется потрогать ладонью, сжать, лечь на него, касаясь ухом узкого не выпуклого пупка. у нее снова этот комплект черного нижнего белья, который меган видела на ней в ту самую ночь, гуляя с даниэлой. на нем нет ни рюшечек, ни бантиков с кружевами. оно простое и на его фоне юнче кажется еще более бледной, искусной и выведенной с помощью кисти. сейчас перед меган сама юнче. в одном белье. она на расстоянии вытянутой руки, но такая бесконечно недосягаемая. вечно далекая. один шаг и юнче падает на кровать. садится по-турецки. осматривает меган и задает немой вопрос. меган сейчас в большой серой футболке на голый верх. винтажные шорты от адидас очень мешают, жмут, хоть и немного свободные. кивок. меган случайно или не очень задирает ткань своей одежды. юнче берет край ее футболки, поднимает легким движением вверх, стягивает через голову. волосы меган электризуются, мурашки наседают на коже. теперь она топлес. красивая грудь. от нее полутень, что еле возможна при уходящем закате, ложится на чуть видные ребра. юнче взглядом изучает ее тело, цепляясь за редкие родинки. футболку отбрасывает на пол, в другую сторону от своего круга вещей. шорты меган снимает сама, ложась на спину, приподнимая таз. их отправляет туда же. молчание. немного неловко. и не совсем этично тоже. они виделись не больше пяти раз, мало знакомы, но уже целуются после кружки чая, раздеваются друг перед другом. все как-то не спланировано, медленно, удивительно по-новому. и вот юнче своей сухой ладонью касается обнаженной груди меган. соски моментально твердеют, когда юнче сжимает ее. сначала раздается спазм, немного ноющая боль от неожиданности, но юнче никогда не резкая в действиях и всегда плавная. просто волна возбуждения накатывает приветствием. меган вся липкая, нервничает и представляет себя со стороны. юнче сминает сначала одну, потом не спеша и другую. все контролирует. опять смешные контрасты. — подожди минуту, — вставая, юнче удаляется на кухню. меган не упускает возможности рассмотреть ее сзади. ягодицы ее чуть исцарапаны тугой резинкой белья. красноватые линии придают меган аппетита, а юнче – насыщенности в свои 18. слышится клепанье сумки, как юнче рвет какую-то бумажную упаковку. она разворачивается, идет обратно. — думала, твой папа медик, — она видит, как юнче белой салфеткой тщательно протирает каждый палец по несколько секунд, а потом странным взглядом окидывает саму меган, — от тебя уже давно пахнет спиртом. — отец? нет. бзик на дезинфекции. не обращай внимания, но если неважно, могу я тебе тоже протереть? — еле заметно кривится, переспрашивая, а потом объясняет юнче, заканчивая условную контрацепцию на себе. меган соглашается на такие условия, берет ту же салфетку и проходится по рукам. теперь в нос дало еще сильнее запахом жесткого антисептика, — от аромата ловлю звезды в глазах. быстрее кончаю. — прикольно, — юнче удивительная. у самой меган предпочтений в сексе почти нет. неважно, мужчина, женщина. в первом случае только желательно, чтобы не было щетины. такие парни ее не привлекают даже на 50%. в идеале еще, если партнеру будет до 25. половую жизнь она ведет не так активно, но ей хватает и с головой. последний партнер был чуть больше полугода назад, вроде понравилось и все прошло гладко. если из изъянов: не особо любит, когда ныряют ниже, берут ртом, потому что это не то чтобы не возбуждает, а просто какие-то своеобразные моральные устои не позволяют отбросить образ и то, как это выглядит со стороны. из-за этого она больше сосредотачивается на мыслях и рассуждениях, а не на том, что это просто всего навсего «секс». юнче ложится на спину, подпирая головой стенку. ее поза – это творение божества. ноги вместе, но лежит она наполовину на бедре одной из них. чуть согнула колени. ее живот стал выглядеть более плоским. руками гладит подушки с обеих сторон. она будто распятая дева. такая красивая, неуловимая и уточненная. грешница ни разу и каждое мгновение одновременно. вся светлая. такие обычно девственные души или что-то вроде того, но точно не юнче. взгляд у нее нимфы. без прищура, но режет. ее хочется даже в белье. одетую, с распущенными и лежащими пластом волосами. хочется, когда она откидывает с головы свой шелковый платок и очки. и меган от одного ее такого вида невыносимо. на уровне таза давит поточечно. все еще думает, что такое заслужить невозможно. да благословил ее господь. да спустилась к ней мессия в лице юнче и ее проспиртованных пальцев. за такое целуют иконы. меган ногами теребит простынь, когда подползает к ней ближе. нависает над юнче. касается шеи сразу губами, расцеловывает по несколько раз в одно место, запинаясь о ее неснятые бусы своим ртом. блеклая в эмоциях, скупа на мимические восторги, она шуршит головой о стену, пока волосы оголяют еще большее пространство для прогулки губами. ластится. меган дает ей это. «это» так возбуждает. видеть то, как юнче предается ей, потягивается плечами, когда меган поднимает ладонь по щеке и чуть касается ее носа. слышен тягостный вдох-выдох. ей мало. все так пронзительно, что у самой увеличивается наваждение. меган подвигается, коленом она упирается в ткань белья. чувствует, что там – единственное влажное место на всем ее теле. давит сильнее, взгляд поднимает выше, осматривая партнершу. голова ее уже запрокинута, макушкой она какое-то время вертит по стенке, но потом прекращает. на это меган водит ногою то вверх, то вниз и юнче закусывает губу в наслаждении. ощущение власти накатывает с головой. меган хочет быстрее, больше, интенсивней, потому что видя, как юнче, что всегда вся такая загадочная, накрытая вуалью чего-то моментального и «бери, пока можешь, потому что разрешаю», для меган предстает в таком-другом амплуа, слишком задевает внутри узел из нарастающего импульса. меган рукой скользит к нижней части белья, цепляется за край, ловит дрожание через бедро, готовая резко снимать низ. — не надо. оставь, — юнче ее останавливает, шипит на выдох от удовольствия, — сквозь ткань. не входи, руку одну вниз, другую ко рту, — раздает указания, но это не бесит. наоборот, так владеть собой, в таком положении говорить о своих желаниях. это заслуживает еще большего уважения. меган делает так, как она просит. скользит рукой по ткани внизу, давит на клитор, в разные стороны двигает парой пальцев. юнче опять шипит. как кошка сгибается в спине, когда меган увеличивает скорость своих действий. кажется, что укусит. коснется клыками за любую больше чем позволенную близость. ходьба по канату, но юнче просит. старается держать голос ровно, но слышны издыхания из-за приятных ощущений от старательной меган. юнче, несмотря на все это, тихая. с ее рта не срывается ни один стон. меган целует ее около лямок бюстгальтера, чуть задевая губами. когда юнче вдыхает, меган перекрывает ей кислород. снова сильно вжимается, целует глубоко, языком гладит язык другой. отрывается – руку кладет на подбородок чуть слева. внизу становится еще более мокро. кружится голова. вспышки света проскакивают перед глазами юнче, когда меган прижимает руку сильнее, всем своим весом. последний раз. громкое шипение. сильный прогиб в спине до того, что ребра юнче упираются в ребра меган. юнче ловит чужие пальцы ртом, в моменте просто хватается за них губами, но в конце сильно прикусывает фаланги, достигая пика. дева, пережившая мученичество по своей воле. — ты красиво заканчиваешь, — говорит меган, приходя в восторге от увиденного. как тонко. и искусанные пальцы не так болят, потому что юнче – главный объект, на который она обращает внимание. — а ты хорошо работаешь ручками, — юнче переворачивается на бок, взглядом приглашая меган лечь рядом, почти на место, нагретое ею. сначала она убирает волглый остаток со своего подбородка затерявшейся на постели салфеткой. тот самый «бзик на дезинфекции» распространяется, похоже, только на то, что может попасть внутрь туда, туго войти, задевать плоть чуть острой ногтевой пластиной. юнче какое-то время смотрит на нее. просто смотрит, думает о чем-то, размышляет о своем. меган сама понимает – снимает с себя оставшееся белье. юнче кивает, брови поднимает, наконец улыбается ее желанию побыстрее. сжимает соски подолгу. невесомо-коротко целует в щеку. плавно спускается ниже. туда, где обычно берут ртом. — ты хочешь.. э-э.. — запинается. выходит как-то неуверенно. и что, где эта недавняя власть, когда меган была в главной роли? все меняется. — языком хочу, — откровенно отвечает юнче. меган раздумывает об этом следующие несколько секунд, сомневаясь, но эти ее слова – не констатация факта, предупреждающего ее действия, а открытое признание желания. все это еще больше будоражит и все сильнее ей хочется самой. меган кивает-мычит. вроде как, разрешает. юнче пристраивается меж ее бедер, обвивает их руками, сжимает, наконец она трогает ее тело пальцами. этого не хватало. целует много раз около клитора, трется щекой о уже намокшее место, обещая все – и пока ничего. медленная, плавная, неторопливая. смотрит исподлобья. меган зардела. ключицы выпирают, ребра видны, чуть просвечивают, она громко сглатывает, когда юнче все же задевает пульсирующую зону губами. юнче такая реакция нравится. изнемогающая меган приносит ей особое удовольствие. усмешка упирается в тело меган. вместе с этим она чуть ли не вскрикивает. — ты так быстро заводишься, — голос ее полноводный, глубокий и оседает где-то внутри, покрывая каждую нервную клетку коркой из мурашек, — терпи, пожалуйста, — юнче все же проходится языком. меган дергается. еле слышно ахнув, хватает смятую простынь. мысли о том, что это «нельзя», улетучиваются вместе со стоном. все то, что протестовало, сжималось, теперь бьется в желании. с каждым новым прикосновением – уверенным, но не спешащим, ложившимся на ветер – напряжение таяло, уступая место нарастающему наслаждению. она касается ее напрямую. ртом. дышит в промежность. проводит дорожку вдоль чувственного рельефа. — еще. можешь быть наглее.. — слышится выдох. меган жмурится от своего положения. от того, что она так открыта и вся в распоряжении юнче. давит рукой на ее макушку, чтобы та прильнула сильнее. — «еще»? — но юнче двигается в обратную сторону, поднимая глаза, — попроси хорошо, красивая, — и после этого обращения внутри все полыхает. резкое, еще более сильное возгорание. — еще.. ты.. просто пожалуйста. я прошу тебя, — меган выгибается только сильнее, ломаясь от напряжения, — голова кружится от тебя, — юнче – это как дышать при астме. долго, много, даже если уже нельзя. потрясающе, но так опасно. — ты слишком хороша, когда молишь. будто я что-то священное, — ныряет обратно. чуть ускоряется, но не сильно. все также пылающе, томительно. странно торкает, даже если еле-еле касается. юнче раскручивает ее по спирали, медленно заводит невидимую пружину. для нее самой все это в удовольствие. надломившиеся брови меган от этого сводятся к носу. волосы липнут ко лбу, на котором образовалась испарина. — ты холодная, но делаешь горячо, — самая точная характеристика для юнче, полученная от меган в небольшой тряске и в чем-то, похожем на судороги. и ощущения меган от юнче зашкаливают. — сегодня ты такая баснословная, — говорит юнче ей, но нет, меган считает наоборот. почти все значения этого слова наводят только на юнче. вся она неимоверная, необычайная и так похожа на что-то православленное. в награду за хорошую реакцию юнче ускоряется. делает интенсивнее, без перерыва на слова. берет на темп выше, ласкает. будто режим на швейной машинке. ввинчивается, входит языком внутрь, впитывает каждый отклик. глубоко. влажно. словно играет на давно знакомом инструменте – знает, где дрожит, где вот-вот взорвется. меган от этого вжимается в матрас, ладони срываются с простыни, дыхание ее сбивается. в этих судорожных выдохах слышно все: желание, восторг, мольбу о продолжении. тело ее извивается под юнче, скребется, цепляется, просится. мгновение и она закидывает ноги крестом на спину юнче. прижимает сильнее к себе, голову зажимает между бедрами и издает резкий стон. почти скручивается. все.

***

31 июня колокольный звон. сверху что-то сильно ослепляет. небо без единого вкрапления чего-то не белоснежного. перебирая ногами, стучит сначала по бетону, потом по старому дереву. внутри тишина. сначала пахнет ладаном. кто-то жжет свечи. атмосфера какая-то вязкая, выталкивающая наружу. тяжело ступать дальше. все сухое. холодно. воск со свечей капает на пол. слышится очень хорошо, даже эхом. вокруг точно есть люди, но лиц их не видно совсем. черты: глаза, рты, носы – все размыто. воспоминаний о том, как оказалась здесь – нет. ряды кресел для прихожан наталкивают на мысль о том, что это, скорее всего, алтарь. все в нем для жертвенных душ. странное ощущение. нигде не болит, не ноет и нет никаких чувств, помимо заинтересованности происходящим. все вокруг как-то плывет. взгляд в моменте резчает, когда на иконах и мощах выступает маслянистая влага. мироточение. если идти ближе – натыкается на пару ступеней. колени сгибаются с особым усилием на самой медленной скорости. половица скрипит под ее весом. ступает, поднимает глаза и видит ее. почти обнаженная, в черном белье, она распята на огромном кресте под потолком куполов. лицо у нее единственной сохранило свой изначальный вид. в глазах темнеет, но в последний момент меган видит, как юнче улыбается. шуршит простыня и, о, да будет свет. солнечные лучи разрезают кровать почти пополам, падая остатком на плинтус и образовывая ярко-оранжевый надламывающийся узор. меган сбрасывает с себя простынь, потому что по ощущениям она вот-вот взмокнет. полностью голая. неприятно душно. голова немного раскалывается, когда вспоминает свой сон. все это странно. рукой проверяет остальную половину кровати. юнче нет. сама поджимает колени к груди. все-таки, стеснение прежде всего перед собой берет верх. приподнимает голову, разлепляет глаза и смотрит туда, где балкон. там бедра перетекают в талию, а на бледной коже, что не спасает даже рассвет, два черных пятна. нижнее белье. она стоит, похоже, облокотившись на перила. а теперь уже это точно не сон? слишком хорошо. в воздухе опять пахнет спиртом. инстинктивно подносит палец к носу. думает, может, не выветрилось с вечера, но нет. похоже, юнче просто вылила на себя кучу антисептика пораньше. в позе эмбриона за девушкой наблюдать даже удобно. в одном месте хорошо виднеется один из позвонков, волосы спадают на плечи. юнче поправляет свою челку на бок. меган замечает, как капли воды стекают по ее спине. множество мелких водяных горок катятся вниз. чуть дует ветер, когда юнче двигает рукой и подносит ко рту кружку. природа будто с ней заодно. еле слышно серпает, а когда в прозрачной посуде не остается ничего, выпрямляется и поворачивается лицом к меган. и она видит юнче со смазанными стрелками по краям глаз, чуть покусанными губами, но выглядит та довольно бодро для нынешнего времени. на настенных часах 06:31. — допила остатки вчерашнего чая, — юнче говорит это, приподнимая кружку в направлении меган, — ты бы все равно вылила в раковину. — ты будто из душа, — трудно не заметить очевидного. — да, — юнче шагает в направлении к кухне, по пути закидывая вещи на кровать к меган. та ловит их, пока что просто укладывая рядом, — как встала решила обмыться, — не показание пренебрежения, просто факт. только вот лицо не умыла. так странно. в соседней комнате слышится, как струя воды громко ударяет о металл. позже напор сменяется на более слабый, чтобы не сильно шуметь. слишком рано. открывается шкафчик для посуды и, судя по звуку, намытая чашка отправляется туда. звенит. дальше уже знакомое клепанье сумкой, откуда снова что-то достается. юнче чуть шаркает стопами, видимо, случайно, и идет обратно. в руках что-то прямоугольное, немного прозрачное, но не совсем. небольшой контейнер, умещающийся в ладонь, но при ее сжатии пальцы еле смыкаются друг с другом. прищурившись и от солнца, и для того, чтобы лучше видеть, читает надпись, сделанную маркером: «две в день. утром и вечером». таблетница. юнче садится на кровать, щелкает крышкой и закидывает в рот таблетку. на сухую. ее привычный ритуал, казавшийся одновременно пугающим, каким-то опасным, но в то же время невероятно притягательным символом неясной взрослой, хоть юнче и младше, свободы. глаз от юнче не отводит, следит за каждым ее еле заметным телодвижением. смотрит на то, как она устраивается поудобней, сгибая и направляя ноги в одном положении. на солнце ее кожа гладкая, на ней никаких мелких выпирающих элементов. юнче почти высохла. потирает нос указательным пальцем, а потом опирается на одну из своих рук. поза русалки или чего-то такого. вся она неземеная. рядом с меган. наверное, вся эта история не очень красивая, потому что так мало кто делает. мало кто знакомится, встречается раз в две недели, а на пятую встречу ложится в постель. но это юнче. и это частично все объясняет. в моменте меган вспоминает про свою одежду. натягивает белье, вчера выброшенное на пол, а затем и футболку. шорты падают с края кровати. тянуться за ними не хочется. отдаляться от такой близко находящейся юнче тоже. — ложись, — юнче падает на свою половину кровати, а когда меган смотрит на нее, та кивает и похлопывает по пространству рядом с собой. меган подползает ближе. смятая подушка касается затылка. юнче не укрывается пододеяльником. он лежит в грубо скомканном состоянии. таким, каким меган оставила его десять минут назад после пробуждения. их плечи соприкасаются. боковым зрением меган видит, как солнечный свет обрамляет макушку юнче. будто все время над ней был нимб, который заметен только при лучах. выглядит потрясающе. все в ней полубожественное для меган. она не является ее выдумкой и это просто нереально осознавать. девушка рядом с меган ангелоподобна и пахнет замоченным в спирте золотом. хочется прильнуть ближе, как-то слиться в что-то одно. смешать вибрации: такие расслабленные, прямые у юнче и рваные, скачущие у меган. хочется вдохнуть полной грудью, чтобы впитать ее аромат, хотя такое ощущение, что меган его навряд ли забудет. хочется спросить какую-нибудь чушь, например, любит ли юнче цветы вне чая и какие ее любимые. меган бы принесла их ей, как подношение к чему-то святому. к тому, какая у юнче светлая кожа. к тому, как та размеренно и легко разговаривает. к ее телу и к тому, как та в моменте спускается ниже и ложится на грудь меган. захватывает дыхание. страшно двинуться. — не думала, что ты настолько жаворонок, — говорит меган. дышит медленно, аккуратно, но с большой вероятностью юнче слышит стук ее сердца. — да, — она соглашается, чуть двигаясь, чтобы устроить голову поудобнее. руками не трогает, — раньше вставала позже, но из-за курса таблеток пришлось подлатать режим, — меган случайно двигает рукой. кладет ее на волосы юнче, гладит с опаской. немного боится, — малость перестаралась, — юнче улыбается. эта тема ее веселит. — что за таблетки? — пальцы меган медленно перебирают ее волосы. они тонкие, гладкие и идеально поблескивают. желание развить диалог стремительно растет. — антидепрессанты, — вошедшая в кураж меган резко прекращает изучать структуру волос юнче, останавливая руку где-то у уха. интересно, — знаешь, когда тебя в определенный момент перестали целовать так часто, как это было раньше, — голос вроде спокойный, ровный, но произнося это, она, кажется, готова сплевывать, — а потом тебя обнимают на день рождения и хочется пойти помыться. тогда табу на чувства ты выстраиваешь сама, но источник всегда помнишь. — и все просто так? — осторожно спрашивает меган, выждав некоторое время, — будто такое заслужить невозможно. — у родителей тогда был сложный период – отец стал реже появляться дома, и вот, ты уже не такая любимая, — язык юнче будто сейчас выпадет изо рта. он начинает ухабисто заплетаться, словно все ее естество противится простым душевным разговорам, — будто его любовь ко мне, если не полностью, то частично зависела от его отношения к маме, — она замолкает. — и от этого ты.. ну, — меган медлит, когда видит на себе секундный взгляд юнче, которая на мгновение приподнимает голову на груди меган. не хочется сбить ее и так расплывчатый настрой на откровения. — на таблетках? отчасти, это все как постфактум – отец уже не папа, а я для него просто дочь. такие статусы и роли, — юнче все еще лежит, прилегая ухом к грудине. размеренно дышит, разговаривает перебивками с запинками, — в сознании что-то менялось, а все эти разъезды и резкие появления второго родителя не давали стабильности. он все время куда-то уходил, потом возвращался на еще более короткое время, чем отсутствовал. уже тогда мне прописали пароксетин. и уже в тот промежуток мы виделись редко, только по праздникам. отцом он для меня стал только когда в мой день рождения отверг меня настоящую. такую, какая я есть. факт моей депрессии его огорчил. перед своим уходом он обнял меня. через силу. тогда сильно затошнило. я его больше не видела. тогда начался мой персональный ад и показатели ухудшились. видеть, как юнче рассказывает ей о семье. знать некоторую подноготную из ее жизни. сложно понимать, как-то узнать в этом себя, потому что у меган немного по-другому. папа никогда не отец, мать всегда мама и никто никуда не уходил. все это так необычно. они лежат в одной постели на съемной квартире меган. она трогает полунагую юнче по волосам. задевает ушную раковину один раз, случайно второй. диагноз юнче не пугает. меган узнала ее такой и осознание ее истины не дает никакого желания отступать. отрекаться не хочется. то, что юнче прошла через подобное, только поражает. она знает юнче такую – таковой и запомнит. видно, что она не падкая на откровения, на все что-то около звенящее-щемящее в сердце. видимо, она никому не рассказывала об этом. можно подумать, что ей просто не доводилось заводить новые знакомства, но меган уверена, что каждый, кто увидит юнче будет готов впитать информацию от нее о ней же как губка. — это все так.. — меган пытается подобрать какие-то верные слова. раньше доводилось поддерживать только близких друзей. — я не прошу какого-то понимания или сострадания, — щекой больше прилегает к меган. две мягкие поверхности вот-вот соединятся, — это трудно воспринять и донести правильно. обеим. давно это не обсуждала, да и сейчас у меня все нормально. я типа даже живу по-человечески. снимаю квартиру, готовлюсь поступать, пью витаминки и что-то в этом духе, — в ее голосе сквозит какая-то безнадежная ирония. меган тоже живет по-человечески. впервые позволяет себе думать о ком-то другом больше, чем нужно. привязывать ярлык «свобода» к определенному человеку. возможно, все это неправильно и с одной стороны как-то не очень здорово, но это будет проблемой тех, кто воспринимает все однобоко, под одним углом. всегда есть противоположная сторона. и меган не помнит точно, когда тень стала прятать не ту часть юнче, в которой она позволяет себе трогать лицо меган, когда красит ей волосы, рассказывать про родителей и разного рода «витаминки», а ту, в которой пропажа на пару недель – это норма, и у нее дурацкое имя. все так запятнано. боязно вдохнуть полной грудью, потому что юнче может уйти, как уходила до этого. и сейчас это понимать даже как-то волнительней, потому что юнче дает ей больше, чем было до — они делят метры кровати. очень не хочется делать из этого удручающий вывод о том, что юнче может пропасть на более долгий срок. — уже семь, — она отстраняется, садится рядом. меган уверена – под футболкой у нее ожог от внутри вечно холодной юнче, — ты сейчас так выглядишь, — юнче наклоняется к ней, немного нависает, — помесь героинового шика с розовыми тенями, — она все ближе. касается губами медленно, невесомо где-то под глазом – там, куда и где осыпались тени с век. меган чувствует, что она улыбается. губы ее растягиваются прямо в поцелуе. меган не видит, но ощущает, как та в моменте резко приводит их в обычное состояние. секунда и она уже собирает вещи с пола. — как-то ты сказала, что я никогда больше не увижу тебя в таком виде, — некоторое время назад, да. меган помнит и это так необычно. так интересно запоминать детали, замечать их. видеть немного растерянное лицо юнче после. шанса на спасение просто нет. посмотрев на юнче можно сказать много различных вещей. что она сухая, палитра у нее скудная, а сама она какая-то скучная. ссс. таких людей обычно не пробуют дальше. забывают быстро, изредка и только в самом начале спотыкаясь о короткие мысли о них. в жизни есть много других вещей, о которых можно подумать и уделить им минуту или пару, размышляя о гораздо более интересном. не о таком скользком, вязком, пропадающем редко, но потому что надолго. ртутью юнче поступила в ее вены. просочилась сквозь поверхность, прямо по направлению в первую очередь к сердцу, а после уже к голове. для всех обычная, написанная остро наточенным карандашом, черным по белому. у меган все другое. она для нее никогда непонятная, всегда ускользающая и в ней точно есть загадка в недосказанности. будто вылезла из журнала нулевых, на который много раз стреляли чем-то белым. вот так. так грязно. с отвратом от своих же мыслей, но потому что юнче такая и есть. на часах 07:20 и они уже у двери. меган все еще в растянутой серой футболке, не надевшая шорты. юнче в одежде со вчерашнего вечера. нарушение правил. носит по два дня. такси подъезжает. остается мало времени на разглядывание девушки рядом. такую уже видела вчера, но на это все равно. юнче любая для нее попадает в грудь. по телу расплывается волнующее ощущение, когда та направляет взгляд с зеркала на меган. обстановка будоражит. обычно меган провожала так даниэлу. только они обнимались, руками обвивая талии друг друга. носом зарывались в спутанные волосы, смеялись, от чего со стороны это сплетение на прощание выглядело как-то комично. с юнче она так не делает. и вообще не сделала бы так ни разу. она для меган никогда не будет воспринята как подруга. так не дружат и тут только две понятные ей крайности. и одна непонятная для нее юнче. — моя оболочка становится какой-то эфемерной, — юнче касается ручки двери. в другой руке у нее сумка. держит ее крепко, будто меган когда-либо хотела ее ограбить. вышло, скорее, наоборот. меган будто в ладонях юнче и ей отдана самовольно. словно кореянка – ее религия, — рядом с тобой она часто дает сбои, — и выходит. меган следит за ней до самого выхода, смотря через приоткрытую дверь, пока внизу громко не хлопнет другая тяжелая.

***

1 июля июль начинается с хорошей погоды. меган – воодушевленная обстановкой вокруг. она молодая, красивая, с хорошим чувством юмора и у нее прикольные волосы. рядом с ней прекрасные люди. даниэла постоянно звонит, отправляет какие-то шутки в личку, сама с них смеется. от веселой подруги улыбка сама натягивается. ямочки. они едят клубнику с рынка на развес – сладкая, руки пачкает и как бы не замарать одежду. на речке хорошо. воду разрезают небольшие волны, симпатичные узоры на покрывале, что лежит на траве, забавят. даниэла принесла его из дома. похожие вещи были у меган в детстве, когда ребенок еще не умеет ходить и нужно часто менять соску. пикник это или нет, без разницы. большая бутылка энергетика, рядом с ней коробка с соком, посередине корзинка, покрытая полиэтиленом и ягоды в ней. следы на руках нечеткие, расплывчатые, выделяют неровности кожи. цепляет и радостно. дани мажет своим испачканным мизинцем по ее щеке, а потом еще, и еще, и еще. лица липкие, ярко-красные в непроизвольном порядке черт у обеих. глоток сока, потом сверху сразу же заливается энергетик. много хороших событий подряд – просто нечто. сегодня даниэла, вчера – юнче. вау. — если тебе некуда тратить подаренные деньги, то отдай их мне, – типичное умозаключение от даниэлы. все ведь так просто, — я инвестирую их в поистине важное дело. в студию как раз нужны новые коврики и резинки, — пожимает плечами, разводит согнутые руки в стороны, когда взгляд меган на нее читается как «да-да, конечно» и все это в сильнейшей форме иронии. в день выпускного родители подарили ей довольно хорошую сумму денег. так непривычно видеть миллионы на электронном кошельке, не зная, как ими распорядиться. она взрослая, но вроде как «девятнадцать» – это еще совсем небольшая цифра. в это же время кажется, что, ну, она уже закончила школу, колледж, живет отдельно от родителей и сама делает очень многие вещи. даже следит за счетчиками. сепарация прошла спокойно. размеренный ход событий и добрые мама с папой – подарок судьбы. в сообщении через банк отправили много восклицательных знаков, сердечек с поцелуйчиками. «доча». вкладывать абсолютно все эти деньги на развитие какого-либо своего бизнеса как-то странно. да, удовольствие, когда в руках кисточка и спонж, получено, а если это будет приносить какие-никакие денежные плоды – просто чудесно. но хочется хотя бы какую-то часть из них потратить на что-то более-менее глупое, простое, потому что в этом мире сложных вещей хватает с головой. они с дани обсуждают эту тему с самого утра: как только встретились сначала дома у меган и даниела покорно, или не совсем, ждала, пока она собиралась, параллельно блуждая по квартире подруги; потом на рынке, когда выбирали ягоды, а после и в автобусе. меган никогда не могла бы подумать о том, что вопрос об использовании денег будет таким трудным. — устала думать, — говорит меган, когда даниэла льет ей воду на руки из бутылки, в которой продырявлена крышка. одновременно и полив осоки, — уже хочется спустить все на батуты или веревочный городок, — у даниэлы буквально вырывается облако смеха из плотно закрытого рта, — что? я серьезно, — тон возмущения смешивается с высоким от попытки сдержать улыбку голосом. — я бы не отказалась, но нас, с очень большой вероятностью, туда не впустят, — утрированный специально всхлип, — ты не хочешь, например, губы кольнуть? реснички сделать? у меня, вот, — пальцами водит чуть выше глаз, — ламинирование бровей. дешево и приятно. — я когда-то давно думала записаться на кератин, но потом перехотела, — меган вытирает руки бумажным полотенцем. дани пожимает плечами, спрашивая, — тогда были месячные –все бесило. потом прошла лютеиновая фаза и мне это уже, вроде, не особо и нужно. — пирсинг? у тебя был прокол пупка же. не хочешь опять? — она отряхает руки, обрызгивая рядом стоящую меган, — так.. я, честно, случайно, — и даниэла очень ехидно улыбается, когда в нее летит полотенце. — он очень плохо заживал, нет, — меган потягивается. у нее хрустит спина. даниела стукает ее в плечо кулаком, пародируя недовольный настрой. смешно. — тебе пойдет татуировка. ты будешь еще горячее, чем есть на самом деле, — меган задумывается. в целом, набить что-то будет неплохой идеей. выйдет нормально по стоимости, только никаких рисунков и картинок. хочется что-то более аккуратное. — только нужно со смыслом, — не хочется забивать тело бессмысленным бредом, который потом захочется свести. даниэла предлагает: «мое лицо?». подруга всегда помогает и она частично права – дани вся со смыслом, но время на подумать еще есть.

***

15 июля проходит две недели и время тянется все медленней, а меган ждет все сильнее. сегодня три важных дела одновременно. в самом начале дня нужно созвониться с мамой по поводу начала стажировки, что уже сделано. сфера визажа привлекает только сильнее с каждым днем, пока диплом об окончании колледжа с полученной специальностью «арт-менеджмент» стоит на прикроватной тумбочке. на сам документ осел приличный слой пыли. недавно меган решила, что не будет прикасаться к нему ближайшие три года, потому что образование забрало у нее ровно столько и хочется показать, пускай даже и кожаной корочке, что не только учебные заведения могут быть такими жестокими. мама и папа переговорили с одной студией красоты насчет того, что их дочь – это самый талантливый в мире ребенок и, можно ли ей начать проходить стажировку прямо сейчас, несмотря на то, что курсы на данный момент приостановлены. и либо владелица салона слишком добрая, либо родители чересчур настойчивы, но уже завтра меган будет на первом дне стажировки из четырнадцати. в самый разгар дня, когда солнце больше всего светит прямо на макушку, машины ездят туда-сюда даже в спальных районах, но при всем этом умудряются образовываться такие вещи, как пробки, меган выходит из дома и направляется на остановку. потирает левую ключицу, лишь недавно выбрав и утвердив ее как место для своей первой татуировки, садится в автобус. деньги, что останутся после похода в тату-салон, а точнее большая их часть, пойдет на финансирование будущей профессии и нет, это не арт-менеджер, а визажистка с, желательно, своим помещением для работы. это и есть взросление? даниэла ждет ее около места, что указала меган на картах и выслала ей ссылкой. одной на такое «мероприятие» идти страшно и меган уверена, что может отключиться. если не от болевого шока, то от нервов, очень здорово скачущих сегодня. задерживается, не опаздывает, на десять минут. до сеанса остается совсем немного. так волнительно. внутри все дрожит. кажется, будто кишки неуклюже танцуют. стоило бы выпить успокоительное, но мастер, а она же приятная женщина, сказала, что это противопоказано. студия находится во дворах, поэтому до нее еще приходится проделать хороший такой путь ногами. меган принципиально не ездит на такси после случая, когда водитель включил «ожидание» сразу же, как выехал. наглость не знает границ. вдали даниела машет ей, раздувая губы, когда пыхтит. этого не видно, но меган знает. слишком хорошо знает дани. десять ступенек вверх, потом небольшой коридорчик прямо, потому что в этом месте делают также пирсинг, и кабинет около окна – это тот, что им нужен. вполне светлый, нет противных голубых стен с кучей плакатов, на которых изображены люди из стереотипных для рисунков на теле субкультур. не отталкивает. это то же место, где меган делали прокол пупка, что не прижился. насколько рискованно идти туда, где сделали не плохо, но и не хорошо? возможно, а точнее, так сказал сам мастер после определенного промежутка времени на заживление, анатомически эта часть тела у меган не идеальна для прокола, но он приживется, просто придется ждать еще какое-то время. тогда меган была шестнадцатилетней максималисткой и ждать было не приоритете. сейчас она другая и ждать, как бы это не было в момент хорошо или плохо, умеет. девушка, что будет делать тату меган, говорит ложится на кушетку. дани садится рядом на черный стул с железными ножками, обитый рогожкой, чтобы держать меган за руку. включается радио, чтобы сбавить напряжение и устроить более расслабленную атмосферу. тейлор свифт. такой интересный момент. уже нужно чуть приспустить топ. руки в черных резиновых перчатках смачивают чем-то салфетку. и тут сильно дает в нос спиртом, а потом, почти сразу же, как влажная ткань касается ключицы, мастер говорит о том, что может быть больно. это ужасное комбо. плохо и то, что в ближайшие пару часов нужно будет думать, лежа на кушетке. меган уже начинает. непроизвольно, случайно кривится. плохо связывать понятие «триггер» с обыденными вещами. то, что едко пахнет спиртом. то, что будет больно. то, что выбор музыки именно такой. то, что это все по определению не должно равняться кому-либо. но все это буквально юнче. основываясь на уже полученном опыте общения и связи с юнче, меган может сказать, что та обычно приходит спустя такие промежутки времени, но сейчас ее нет. опять испарилась после более близкого контакта. идея тату тоже пришла благодаря юнче и когда-то ее «красивые визажисты нужны нашей некрасивой стране». наверное, она даже не задумывалась о том, когда говорила меган такое. желание юнче просто поддержать разговор переросло в то, что меган запомнила ее случайные фразы и бьет одну из них у себя на теле. эскиз перенесен на нужный участок кожи. включается машинка, игла касается меган, та крепко и резко, со вздохом, сжимает ладонь дани. так сильно, что фаланги побаливают, но даниэла одной рукой держит, а другой гладит. когда меган рассказала про свои желания в татуировках, дани пожала плечами, кивнула, но все же спросила. «ты правда хочешь и понимаешь то, что ты делаешь?» – легло в голову и меган правда какое-то время еще думала о всех рисках. но она делает, а дани шепчет ей «молодец», когда становится и правда очень больно. песни тейлор свифт все никак не кончаются. видимо, тут нет другой музыки. с веселых хитов до, что играют на данный момент, песен о расставании с кем-то. умные люди знают, что с карли клосс и мужчины тут не причем. запах спирта въелся в нос, никуда не уходит. юнче. она маячит светящимся силуэтом, пока одновременно с ней мелькают звезды от аромата. внутри все сжимается, грустно, тоскливо, но глаза меган открыть не хочет. давно не видела юнче. пусть, хоть так, но она есть. вязкая боль разливается по телу, когда вырисовываются витиеватые буквы. юнче. теперь она точно проникла к ней под кожу безо всяких переносных смыслов с душевными размышлениями. она достанет меган везде, находясь без понятия где. возможно, даже не прилагая особых усилий, или не стараясь вообще. теперь на кожу пшикают из чего-то похожего на пульверизатор. опять спирт, опять салфетка. все протирается несколько раз. предлагают сфоткать. даниэла соглашается, расцепляет руки. у обеих влажные. у дани от ладони меган, а у меган от волнения и собственных мыслей с конкретной персоной в главной и единственной роли. трудно сохранить спокойствие, когда все вокруг будто о ней. дани достает из кармана телефон, много раз кликает «фото», а потом снимает короткое видео. все это сопровождается писком со словами восхищения. дани сильно рада. от этого теплое чувство блещет внутри. показывает результат на фотографии меган. это правда очень красиво, правда пока что вокруг надписи красный контур. сейчас то, что сделали только что, заклеят пленкой. оплата наличными достается из сумки, после кладется в руки тату-мастеру со словами благодарности. говорят, пленку можно будет снять примерно через неделю. долговато, но меган довольна тем, что закончила второе на сегодня дело и продолжила третье – думать о юнче. это самое стабильное, что она делала когда-либо. каждый день об одном. туше.

***

4 августа стажировка давно закончена и на данный момент меган работает неполный рабочий день во все том же салоне. платят нормально, даже вполне хорошо для нее, что трудится меньше, чем могла бы. работа для меган не такая уж и работа, а хобби, с которого есть деньги, поскольку приносит это все еще и удовольствие. обычно смены берет с утра, потому что, хоть это и удивительно, но клиентов в такое время суток куда больше, чем вечером, а руку набивать нужно. да и лишний посетитель принесет кроме опыта еще и какую-никакую, но сумму денег. там довольно добрый персонал, неплохое проветривание, еще и кондиционер работает так, будто все в этом месте закупили перед тем, как меган устроилась сюда. кафельная плитка на полу создает еще большую прохладу летом. все для людей. все для меган и она в ответ. альтруизм это, или распростертая душа благодаря воспитанию и кругу общения – все равно. с татуировки давно снята пленка. она на днях полноценно зажила. красивые ключицы, одну из которых украшает надпись. узнает ли вообще юнче о том, что сделала меган? нет, меган не корыстная и делала это безвозмездно в ее сторону. не нужно от нее ей никаких восхищений и действий в ответ. немного обидно. с одной лишь стороны, но одно ее представление перед глазами в рандомный момент уже относительно усмиряет пыл. заочно на нее невозможно злиться внушительный промежуток времени так, чтобы в груди что-то кололо, билось быстрее, уши краснели и от головы шел пар. все это меган испытывает от тоски, разъедающей кожу во всех местах. особенно чуть ниже и левее от шеи. ее так не хочется вспоминать, но каждый раз меган причаливает, нет, прибивает с треском судна к чему-то аномальному во всех смыслах. к юнче. память все еще возвращает в июнь. туда, где меган впервые узнала о том, что такие люди бывают. на всей земле нет похожих и равных ей. одевающихся хоть немного приближенно к юнче. разговаривающих также размеренно, когда слова ложатся на ветер и щекочат своим странным тоном ушные раковины. поначалу раздражающих всем своим естеством, но потом таких нужных с этим всем. меган думает, что готова была бы прожить лето заново. заново, когда встречает юнче впервые в офисной компании. тогда она бы опять назвала ее полным именем. вновь сделала вывод о том, что оно сложное, дурацкое и меган ее раздражает. почему-то ее имя изо рта юнче звучит по-другому. никто ее так не называл и никогда не назовет. вернуться в то время, когда единственное, как думает меган, что было у них взаимно, это вздохи и закатывания глаз при неожиданных встречах. хочется снова пройти через это, чтобы потом увидеть, как юнче круто глотает таблетки то у магазина, то у нее дома, а после узнать, что это пароксетин. узнать, что все это, конечно, не просто так и что для юнче есть мама и отец. почувствовать запах спирта сильнее, ощутить на себе его влагу с направлением подведенных глаз юнче стрелками. увидеть ее черный бюстгальтер сначала под одеждой, потом на балконе в ночи, а следом у себя дома. видеть, как она раздевается и оставляет только нижнее белье, не снимая в дальнейшем вообще. даже зная, что будет в будущем. зная, что юнче пропадет на долго, не возвращаясь хотя бы мелькать случайным образом перед глазами. меган все равно хочет заново увидеть ее перед собой. не на фотографии с выпускного, а просто напротив, шипящую от удовольствия, как кошку. не во снах, где один и тот же сюжет прокручивается снова и снова. где звенят колокола, пахнет ладаном и юнче высоко-высоко, как опять недосягаемая дева, искупавшаяся в тазике спирта в качестве дезинфекции. меган прожила бы все заново, лишь бы увидеть, как та улыбается. стала чаще пить ройбуш. точнее, просто стала пить его, хотя раньше он был лидирующим напитком в топе того, что ни за что не появилось бы у нее дома. красная жижа. все через ситечко, марлей накрытое и придавленное руками. my bottle уже не прозрачная, в нее впитался сильный отвар, следами-пятнами оставшийся на стенках пластиковой бутылки. воспоминания толкают мутной пленкой в голову образ юнче. тогда, больше месяца назад, она в закатном свету делала все так утонченно, так аккуратно. по-своему. хозяйничала на кухне у меган, разливала напиток по чашкам, а потом клала в рот конфету и мычала от удовольствия. она была ближе, но при этом настолько дальше, чем могло казаться замыленным глазам меган. она знала, предчувствовала, плохие мысли ее волновали еще тогда, в то время, когда юнче сказала «ложись». понимала, что уйдет, но как бы умно это не было со стороны психологии – заранее надеяться на худшее, чтобы потом было легче – все равно отстранение юнче ощущается как ударом под ребра. после душа смотреть на себя обнаженную в зеркале уже стало обычным. фраза, выведенная на ключице, никак не дает забыть. этого и не хочется, но было бы полезным сейчас. пустая голова все же кажется лучше, чем забитая доверху всего четырьмя буквами. пару раз в день, шепотом, все стабильно, повторяется имя. со стороны это выглядит страшно, немного нездорово, со слов даниелы. ее запах либо настолько въелся в постельное белье, а после в матрас, потому что комплект уже новый, либо впитался в нос глубоко, сильно, иглами вонзившись полностью всем, чем только возможно. частая уборка не помогает, отсутствие меган дома и ежедневное проветривание тоже. уже думается, что и правда стоило выбрать более простую татуировку. без смысла, значения. чтобы витиеватые буквы не напоминали о смольных волосах и стальном маникюре. меган думает о ней два месяца, тридцать четыре дня подряд из которых они не виделись. — я ничего не хочу, — вылетает из меган в одном из диалогов с даниэлой, когда апатичное состояние хочет взять верх. она всегда о чем-то мечтала, всегда чего-то хотела без перерыва и ничего не могло повлиять на ее отношение к чему-либо, просто потому что нагло залезает в голову, заполоняя собой все пространство там. так было до того момента, пока не появилась и не ушла юнче. — говорят, самые высокие вибрации – это смирение, принятие и прощение, — дани заплетает ей волосы в две косички, аккуратно вплетая в них отросшую выцветшую челку. ей всю жизнь нравилась духовная тема. по крайней мере, сколько меган себя помнит, дани в любом возрасте говорила о пользе медитаций и подобных вещей, — и если ты доверишься вселенной, то она сама даст тебе то, что ты хочешь. нужно расслабиться, — все сделать намного сложнее, чем кивнуть и попытаться начать усиленно отодвигать юнче у себя в голове на второй план, перекрывая ее существование и их когда-то близость мыслями о работе, — опыт бывает таким приятным и тяжким одновременно, — если это намек на то, что стоит попытаться отпустить кореянку, а это именно он, потому что она считывает даниэлу легко, то меган не хочется. мысль о том, что вселенная может дать ей кого-то другого, вместо юнче, несомненно удручает. она не хочет, чтобы все, что между ними было, вдруг стало каким-то поучительным уроком и меган потом вспоминала об этом с совершенно другими установками в голове. ей просто нужна юнче прямо сейчас. именно в этот момент, в этом возрасте, в этом городе. косички готовы. прокручивает этот диалог каждый раз, когда что-то напоминает ей о юнче. легче становится на мгновение, но это не навсегда и ощущение облегчения быстро улетучивается. родители недавно спрашивали о ней, назвав ее «той необычной красивой подружкой». ответить четко с энтузиазмом не удалось, хотя попытки в это русло были. что-то скреблось тогда по сердцу. в животе все заурчало, на лбу появились капли соленой жидкости. по телефону молчать еще более неловко. выдержанная пауза. она не уверена, но, скорее всего, ее мама немного хмурит брови, чешет затылок, щурит глаза. стыдно. меган сглатывает и врет дважды. говорит, что юнче уехала в другой город и они, о, мама, не волнуйся, поддерживают связь. потом облегченно выдыхает, прощается, вешая трубку. теперь что-то соленое начинает течь и из глаз, падая на уши из-за позы спиной на кровати, потому что соврала второй раз, назвав юнче «подружкой». сегодня на улице прохладно и нет солнца. после обеда лил дождь, стало пасмурно. в этот день решила выйти на смену вечером. будет всего один клиент, а завтра уже выходной и это, думает, будет хорошим разгрузочным днем. за окном сейчас влажно, все мокрое и людям с пористыми волосами явно не повезло. укороченная черная кожаная куртка неприятно шуршит, единственный замок на ней бьет палец, будто специально. темно-синие джинсы затягиваются на узких бедрах, чтобы по дороге не обронить их в самую глубокую лужу около дома. светлое надевать не рискует, поправляя черное боди с широким горлом и видным декольте сначала через штаны, а потом скрутившись, просовывая руку под затянутый натуго ремень. мешковатую кожаную сумку берет в руку, когда спускается по лестнице, чтобы ударить тяжелую дверь плечом для выхода на улицу. даже как-то холодно. резкая смена температуры бодрит, от чего кеды сильнее стучат по мелким лужам, ускоряя шаг. вокруг все мутно-голубое, совсем неяркое, в воздухе будто виснет невидимый туман. ветра нет. все густое, холодное, сырое. звенит колокольчик, висящий на входе. верхнюю одежду весит на вешалку. пора работать. когда ровно в семь к ней в салон приходит, если определять по голосу, относительно взрослая женщина, меган стоит у раковины и моет руки, сложив перчатки друг на друга, чтобы позже выбросить их в мусорку. рвано отряхивает их, капли попадают на джинсы. она через плечо говорит клиентке присаживаться туда, где горит подсветка у зеркала, снять лишнюю одежду и немного подождать. вытирает ладони бумажным полотенцем из пачки на столике. меган спрашивает, стоит ли выключить кондиционер, стоящий на 17 градусах, на что ей дают добро оставить прохладу. подходит, параллельно узнавая про пожелания клиентки. она говорит что-то про простой вечерний макияж с акцентом на глаза. нужно посмотреть на лицо. секунда и диск, предварительно смоченный мицеллярной водой, чуть не падает на пол. она так похожа на нее. будто сейчас она в параллельной вселенной. уже не такая молодая, слегка помотанная жизнью с морщинами в зоне у краев глаз. будто за это время она научилась улыбаться, но нет, это всего лишь мама юнче. нужно взять себя в руки. все как в начале лета, только теперь тут главная меган и они у нее на работе. женщина искренне удивляется, когда меган отходит чуть дальше и ее становится лучше видно. она, оказывается, помнит ее еще с того времени. завязывается беседа в то время, когда меган разрешает двигать ртом, пока та активно использует свою мимику. у нее приподнятое настроение. она без стеснения рассказывает о том, что ее муж пригласил их с дочерью поужинать в ресторан и нужно выглядеть подобающе. так странно сопоставлять эти слова с тем, что когда-то сказала ей юнче. похоже, что у них все налаживается. резко начинает рассказывать про свою дочь. много тараторит о ее детстве, очевидно немного опуская некоторые события. на памяти меган, юнче не виделась с отцом около двух лет. так странно, что спустя такой большой промежуток времени у них планируется воссоединение. вскоре всплывает и то, что юнче зачислена в списки на поступление и остается надеяться на то, что пройдет на бюджетной основе. вот, чем та, скорее всего, занималась во время своей пропажи. вся в учебе. потом всплывает и факт того, что юнче не особо счастлива возвращению своего отца в их с матерью жизнь. все это, конечно же, не говорится напрямую, а очень умело и завуалированно преподносится на смягченных обстоятельствах, но меган все знает. стукает девять. все почти готово, правда пришлось убедить умеренно оформить и губы, чтобы они не были каким-то бледным пятном. после этого оплата зачисляется на карту. меган улыбается. женщина еще какое-то время вглядывается в свое отражение в зеркале, поворачивая голову под разными углами, растягивая губы в приподнятые уголки. ей нравится. меган тоже довольна и реакцией клиентки, и тем, как поработала сегодня. все-таки есть в вечерних сменах какой-то свой шарм. они одновременно берут с вешалки верхнюю одежду, каждая свою. у этой женщины какой-то тонкий плащ, который со стопроцентной вероятностью будет сильно развеваться на ветру, поскольку сейчас небольшой имеется, если взглянуть в окно перед выходом напоследок. свет выключает везде, оставляя ключи на специальном крючке близь двери для уборщицы, что вот-вот придет для того, чтобы до блеска оттереть разводы на плитке противной тряпкой для пола. работа у всех разная. открытая дверь. заметно дует и погода изменилась. ищет в кармане джинс телефон. достает, включает и видит еле 15 градусов. синоптики ничего такого не обещали. вот и очередная причина не верить им. зажимает кнопку питания, стоит ровно с мурашками по коже, пока ее не окликнет недавняя клиентка с благодарностью сложившись в поклоне. чуть дальше от салона стоит, как кажется меган, ее машина. сейчас та сядет в тепло. немного завидует. нет, скорее думает о том, как той повезло пробыть на улице меньше минуты, даже не ощутив всей мерзости этой погоды. сама пока не знает, стоит ли заказывать такси несмотря на то, что ехать ей не так долго. дилемма. смеркается. почему-то климат в сувоне в этом году меняется слишком быстро, даже не предупреждая. при жаре скучала по прохладе, а сейчас уже все наоборот. птицы не поют, изредка пролетая над головой в темно-синем небе, почти врезаясь в фонарный столб рядом. просто подумать бы сейчас о всяком, рассматривая швы на дороге, но тут слышится звук каблуков по асфальту. интересное время и место для прогулок. возможно, кто-то просто специально нагло мешает потоку мыслей дойти до рассуждений. смешно. — меган? — и ее голос. ее голос, всегда лишенный интонационных волн, разрезает тишину вокруг. медленно, будто тупым ножом проводя по сердцу, она спрашивает ее, заставляя поднять взгляд. обе узнали друг друга. и все вокруг идет рябью. расплывается, будто с похмелья от не очень хорошего алкоголя. в глазах двоится-троится. сквозь наступающую темноту юнче сложно разглядеть напротив себя. рассеиваются ее ровные, гладкие волосы; кажутся смазанными когда-то четкие черты лица. земля словно ускользает из-под ног. по ощущениям планета начинает крутиться часто-часто, а после резко останавливается только под меган. сырость смешивается с выветрившимся запахом спирта. юнче все такая же. нисколько не изменилась ей же на зло. всегда узнаваемая частично по вине самой меган – образ в голове запечатлелся отлично. вроде бы и ждала этого момента так долго, очень хотелось увидеть необычную снова, ощутить присутствие души рядом, но будто хочется сквозь все это. так быстро, молниеносно резко пролететь до своего дома пробежкой, потому что два удара в один вечер в лице их семейства – до ужаса подло. но побег оттуда, куда самой так хотелось, особо ничего не изменит. как говорила даниела во все том же диалоге «все приходящее – нужное нам, и не стоит бежать». и это такое нужное ей стоит напротив в этот раз в черном укороченном тренчкоте с закрытым горлом, руки у нее по швам, кончики пальцев касаются бедер в брючных штанах клеш, а те в свою очередь прикрывают собой лакированные каблуки-рюмочки. контрастирует с ее бледной кожей. это все, что удается рассмотреть меган в помутившемся сознании в первые десять секунд. после, а то есть уже через полминуты грубого молчания, в меган вскипает злость. извергается, наверное, целый вулкан с безумно яркой лавой, стекающей лавинами по стенкам, потому что какого черта она так спокойна? от нее как обычно нереальный поток энергии: другие вибрации, волны и аура. абсолютно все, как и прежде, при ней. да, желание обмякнуть во всем этом зашкаливает, хочется укутаться в прозрачную пелену странностей пришедшей так внезапно юнче, но все же они не виделись слишком долго для обычного приветствия с ровным дыханием и принятием. невозможно до конца стереть бурю негодования от поведения юнче сейчас. меган, скорее всего, никогда не поймет этого парадокса – уходить самой, а потом возвращаться. не будет делать вид, что ничего не произошло, как, похоже, хочет сделать юнче по ее мнению. как же больно разрывает меган этот диссонанс из-за того, как ведет себя кореянка. хотя по позе и не скажешь, что та настроена как-то враждебно. нет ни намека на конфликт. она кажется даже мягче обычного и весь ее вид отрицает то, что в ней почти поселилась обсессия. — мама сказала, что ты работаешь тут визажисткой, — да, думает меган, большое спасибо за обсуждение сразу после прощания, — решила перед тем, как уехать на ужин, увидеть тебя. — а мне показалось, что ты можешь обойтись и без моего присутствия в зоне твоих радаров, — злость прорывается через меган колкой интонацией, а она, если сравнивать, у нее хотя бы есть, в отличии от некоторых, — почему ты так надолго пропала? я хочу быть гордой, знать чувство собственного достоинства, но мне было очень тяжело. это невыносимо. ты сначала холодная, потом греешься со мной в обнимку, а на следующий день тебя нет. и твое отсутствие растянулось почти на треть лета. вот так, на одном дыхании, пока слова не смешались в один сгусток чего-то непонятного, она своеобразно отчитывает юнче. как мама ругает провинившегося ребенка. имеет право держать обиду, потому что это слишком жестоко. юнче для меган и пристанище, и уносящее на дно призрачное создание одновременно, но все это только в зоне ее мироощущения. просто слишком это трогает сердце, но отказаться не может. так прильнула всем своим нутром, так желала ее каждый раз и юнче, вроде как, тоже тянулась к ней. как-то по-своему, в ее репертуаре, как обычно все загадочно и растянуто, но тянулась. ее инаковость всегда поражала. может быть, меган как-то преувеличивает? расценивает простые для юнче действия, как нечто более глубокое в свою сторону? просто эмоциональная близость. они всего лишь переспали, всего лишь поцеловались, опять же всего лишь слились в одно целое. просто меган знает о юнче больше, чем другие. намного больше. она стоит и смотрит на пылающую меган, хлопает своими, точно подведенными глазами, так как в смутном свете тяжело рассмотреть детально, не двинувшись ни в каком либо неловком дрожащем движении. как трудно сохранять планку гнева и рассерженной девушки, когда взгляд упирается прямо в юнче. меган теперь понимает тяжкую судьбу комаров. тоже жестока. любить юнче – это не дар, а самая жутчайшая карма из всех возможных вариантов, но выбирать нельзя и не нужно. — может, мне тоже стоит сделать для всей тебя что-то такое, что сделала ты для меня, — она подходит к ней ближе. юнче стучит каблуками легко, протяжно. это раздается в голове тугим эхом. она смотрит ей в ключицу, там надпись начинает болезненно жечь, но это кажется таким питательным чувством, что хочется еще, — важное. — ты.. — это больше похоже на начало прерванной фразы, но из предложения тут только одно слово, а меган никто не прерывает, перебивая. она сама заканчивает слово, то ли пыхтя, то ли вдыхая слишком глубоко грудью, напрягая ребра. — хотела забыть твое имя, — у меган мерцания разноцветные перед глазами, заворачивающиеся металлические спирали, оглушительный белый шум, когда юнче начинает говорить и берет ее за руку. впервые за все время. сама касается, стоит снова так близко, держа холодной ладонью ее, — но не вышло. резкая вспышка – фонарь над ними загорелся. внутри у меган произошло то же самое, если не хуже. мнимый откат назад и, похоже, дурацкое имя остается таким же дурацким, но святая юнче помнит.