Договор «не привязываться»

Феликсу нравилось заниматься сексом с Хёнджином. У него спортивное телосложение, в меру накаченные мышцы. Да и ведёт себя в постели замечательно. Феликс впервые за долгое время нашёл партнёра для секса и был счастлив. Наконец к его желаниям прислушивались и получение удовольствия стало неотъемлемой частью каждой близости. Феликс складывал продукты в тележку. Покрутил в руках бутылку с молоком и поставил обратно. Слишком жирное, не подойдёт. Соседние полки привлекли внимание больше. Он не помнит точно, когда это случилось в первый раз. На вечеринке общего приятеля, когда перебрали оба и на утро проснулись в одной кровати? Или осознанно позже, связавшись друг с другом от нечего делать? Они не были друзьями, не были знакомыми до той самой вечеринки. Просто два человека, переживавшие непростой период. А потом понеслось. Жизнь стала налаживаться, но способ снимать напряжение в компании Хёнджина не пропал. Феликсу то ли нравилось ощущение того, как его тело вдалбливает в кровать мужское тело, то ли нравилось тешить эго тем, что его трахает парень приятной внешности. Оба варианта отлично вписывались в ситуацию. — Помнишь договор? — спрашивал Хёнджин, обжигая изнеженную кожу горячим дыханием. Губы замерли над кожей в ожидании ответа. — Не привязываться, — прошептал тот, еле находя силы что-то сказать в принципе. Момент подступающего оргазма казался не самым подходящим для разговоров. Тело била крупная дрожь, требуя продолжения ласки. — Между нами ничего не может быть, — подтвердил Хван, прежде чем оставить поцелуй. — Я исполняю твои желания, ты — мои, — с помощью рук он довёл парня до оргазма. Улыбнулся при виде результата своей работы, собрался и ушёл. Феликс верил в то, что между ними ничего быть не может. Ровно до того момента, пока Хёнджин не признался, что в кого-то влюблён и хочет начать отношения. Это подразумевало прекращение встреч и удовольствий. Феликс чуть не захлебнулся от возмущения. Хёнджин начнёт любить кого-то другого. Феликс сложил продукты в пакеты и вышел на улицу. Весенний ветер трепал волосы, солнце слепило в глаза. Феликс надел кепку и ускорил шаг. Готовка отлично помогала не думать о том, что его бросили. Привязали к себе, сделали зависимым и бросили. А ведь они даже не встречались. Понимая всю абсурдность ситуации, Феликс не пытался связаться с Хёнджином. Что он ему скажет? «Приходи, я соскучился»? Ли не отметал тот факт, что вообще-то да, он соскучился. Соскучился по нежным прикосновениям, какие оставлял только Хван, по его голосу, по улыбке. Да, он был очень красивый в первые минуты встречи, был красивым на обложках журналов про моду, но это не сравнивалось с той красотой, что появлялась, когда он надевал домашнюю одежду. Да и вообще домашним Хёнджин нравился куда больше. Стараясь не думать о том, что прямо сейчас Хван спит с чужим человеком, Феликс готовил ужин. По привычке приготовил больше, чем следовало. Положив небольшую порцию, он принялся за еду. Хёнджин редко оставался на ужин, но это не помешало изголодавшемуся по нежностям мозгу провести ассоциацию между ним и едой. Как он морщил лоб и закрывал глаза, когда блюдо удавалось особенно вкусным. Как держал палочки, как выражал благодарность, подходя после ужина и целуя Феликса в макушку. Он не заметил, что отвлёкся на воспоминания и едва не потерял счёт съеденной пище. Парень тотчас отложил палочки и поспешил прибраться на столе. На следующей неделе запланированы съёмки, а значит фигуру забрасывать нельзя. В подтверждение мыслям менеджер выслал расписание с предупреждением, что для рекламы парфюма прибудет ещё модель. Феликс помрачнел и убрал телефон в карман. Сниматься в паре ему не нравилось. В последнее время сольные проекты получались быстрее и качественнее. Не приходилось нести ответственность за другого человека, подстраиваться под него. От того и решения сниматься с кем-то не принял, но вынужден согласиться был. Он — лишь модель, и вставать против заказчика не имеет права. Следующие дни прошли сами собой. Ничего примечательного в них не было. Феликс старался жить, следить за здоровьем и встречаться с друзьями. О том, что с уходом партнёра по сексу его жизнь снова покатилась по наклонной, Феликс старательно умалчивал. Прятал проблемы за улыбкой: даже самым близким людям не стоило ничего знать. В день съёмок Феликсу наносили макияж. Смотря в зеркало, он заметил, как под толстым слоем тонального крема скрылись веснушки. Он отвёл взгляд и больше не смотрел в отражение. Хёнджину нравились веснушки. Он и научил принимать себя без макияжа. Феликс чувствовал, что прямо сейчас теряет важную часть своей личности. Феликс надел костюм и вышел на съёмочную площадку. Повсюду царил хаос: мелькали незнакомые лица, настраивая камеры и свет. Персонал носился с папками и бумагами. За окном остановился автомобиль, из которого вышел Хёнджин. Феликс растерялся. Он и есть та модель, с которой предстоит работать? Он попробовал вдохнуть, в помещении стало слишком жарко, костюм показался слишком узким. Расстегнув пару пуговиц, Феликс снова выглянул в окно. Снаружи никого не было. Привиделось? Он опустился на свободное место на диване. Вероятно, он сходит с ума, постоянно думая о Хёнджине. Эти мысли и привели к галлюцинации. Не было никакого автомобиля. Хёнджин не может здесь быть. У него совсем другое расписание, да и на рекламу этого бренда он вряд ли бы согласился. Феликс поднёс руки к лицу и едва не испортил макияж, но вовремя спохватился. Вот только то, что произошло дальше, изменило представление обо всём, в который раз перевернув жизнь Феликса. Знакомый до боли в груди голос разлился по помещению и развеял все сомнения парня. Хёнджин здесь. И они будут сниматься вместе. Феликс попытался придать спокойное выражение лицу, прежде чем повернуться в сторону коллеги. Напомнил себе, что вообще-то тот состоит в отношениях и лезть в них Ли не имеет никакого права. Сделал серию вдохов-выдохов и наконец увидел бывшего партнёра. Хёнджин выглядел просто потрясающе. Казалось, эта одежда была создана специально для него. Как она охватывала его запястья, как скрывала широкие плечи, оставляя только понимание формы, как подчёркивала ноги. В другое время Феликс бы негодовал, почему Хёнджин скрывает тело под таким слоем одежды. Но это был другой случай. Все взгляды в студии были прикованы к модели. Он не обращал внимание ни на один, идя будто под куполом, сотканном из недоступности. — Привет, — тепло улыбнулся он при виде Феликса и остановился напротив. Тот сдержанно кивнул. — Мы будем сниматься вместе? — уточнил Феликс, забыв о правилах приличия. Сердце колотилось настолько сильно, что казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку и окажется в ладонях Хёнджина. Феликс выбрал оставаться закрытым. Сделай он по-другому, рассыпится в пух и прах, и от сильной личности, выстроенной с трудом, останется одно воспоминание. Хёнджин опустился рядом. Первый порыв — обнять — был успешно подавлен. Во-первых, нельзя. Во-вторых, тут люди. Феликс придвинулся к самому краю дивана. Хёнджин взглянул с плохо скрываемым беспокойством. — Прости, если не хотел меня видеть, — понимающе проговорил он, переведя взгляд на обувь. — Работа. — Всё нормально. Не извиняйся, — бросил Феликс как ни в чём не бывало, а сам пытался остановить растущую панику. Он же банально сниматься с ним не сможет! Если о желание близости не признается сам Феликс, тело сделает это за него. Он мысленно поблагодарил визажиста, что за тональным кремом не видно раскрасневшиеся щёки. Вот бы существовал способ сделать то же самое с возбуждением. Он взял первую же попавшуюся подушку и положил на бёдра. — Тоже не комфортно от всего этого? — спрашивал Хёнджин, всё ещё не смотря на парня. Некомфортно от того, что ты тут, а касаться тебя нельзя. Феликс кивнул. — Много суеты, — произнёс он в попытках сместить фокус внимания. Хаос немного стих, люди настраивали свет и разговаривали. Отвлечься на постороннее в какой-то степени удавалось. — Погоди, у тебя в волосах что-то, — Хёнджин приблизился так, что стало слышно его дыхание. Вся выдержка Феликса чуть не полетела к чертям. Вот он, Хёнджин, совсем рядом. Их разделяют несколько миллиметров и целый обрыв из грёбанных отношений. За то, что он героически сидел и ничего не делал, стоило бы выдать награду. Смахнув пылинку с волос, Хёнджин вернулся на место. Феликс тут же пожалел, что принципиально ничего не предпринимает. Ну не может же он в самом деле взять и разрушить чужие отношения! Как твои дела? Как проводил время? Хотелось поинтересоваться у парня. — Зачем ты тут? — вместо этого спросил Феликс. — Почему не отказался? У тебя есть право выбирать, где и с кем сниматься. Просто замолчи, — думал Феликс. Потоки безумных слов будто нарочно лились в противовес рациональным мыслям. Хёнджин встретился взглядом с Феликсом. Не отвечай. Просто не отвечай, — молил он про себя. — Ты правда не понимаешь? — осторожно произнёс Хёнджин. Феликс опустил взгляд на губы, слегка тронутые улыбкой. Ответить Феликс не успел: их позвали на съёмку. Ли сорвался с места, чтобы поскорее отснять свою часть. Находиться в одном помещении с бывшим партнёром с каждой минутой становилось всё сложнее. Раньше Феликс долго думал, стоит ли признаваться, что нарушил договор, влюбившись в Хёнджина. Не находил себе места, постоянно думая на эту тему. Правда, мучился он недолго. Череду внутренних терзаний прервал сам Хван сообщением о своей новой влюблённости. Тогда Феликс принял это за знак и ничего предпринимать не стал. Думал, что раз Хёнджин появляться в его жизни больше не будет, то и чувства угаснут сами по себе. Как выяснилось, не сработало: не угасли. Феликс успешно отснял свою часть и скрылся в гримёрке. На работу Хёнджина он не смотрел, вместо этого бездумно листая ленту. Впереди оставалась самая сложная часть, и мысль о ней не могла оставить в покое. Он сделал пару глотков воды и вышел обратно. Как бы то ни было, он находился на работе и не мог допустить несерьёзное отношение к ней. Раньше съёмка в паре длилась долго. Феликс изматывался к концу дня так, что как только добирался домой, падал на кровать и лежал, глядя в потолок очень и очень долго. Сил на то, чтобы привести себя в порядок и разогреть еду не было. Однако этот день отличался ото всех предыдущих. То ли потому, что снимался со знакомым, то ли потому, что этим самым знакомым был Хёнджин. Работа с ним шла быстрее и приятнее. Часть, где модели взаимодействуют друг с другом, тоже прошла успешно. Правда, Феликсу стоило больших трудов перетерпеть обычное прикосновение. Хёнджин всего лишь клал руку на плечо, а Феликс уже забывал обо всём. Хёнджин знал его слабые места и пользовался этим в самых случайных моментах. Как назло, именно этот момент переснимался несколько раз. Причём по просьбе Хвана. — Ты слишком задумчивый, — шепнул он в перерыве между кадрами. — Расслабься, Фель. Мы не на показе. «Фель» вызвало много флэшбеков. Феликс даже вздрогнул и посмотрел на Хёнджина по-другому. Будто очнувшись ото сна, он сказал: — Не «фелькай» мне тут. Не твой. — Ты что, обиделся? — опешил тот. Феликс даже прикрыл глаза от смущения. Господи, как неловко-то вышло. Как непрофессионально. Ну почему он такой неловкий? — Давай поговорим после съёмок? — Хёнджин придал лицу невозмутимое выражение. Режиссёр ждал их с включенной камерой. До конца оставались считанные минуты. Феликс шёл в гримёрку как на расстрел. Он не знал, о чём именно собирается говорить Хёнджин, но интуиция подсказывала, ничего приятного от разговора ждать не стоит. Наверное, обсудят произошедшее на работе, пообещают больше не видеться и разойдутся, но уже точно и навсегда. Внутри пахло чем-то пряным, с нотками цитруса. Феликс понял, где раньше слышал этот парфюм. Хотелось надышаться им и сдохнуть. Не успел: Хёнджин вошёл в гримёрную. Заметив Феликса, еле заметно выдохнул и остался стоять у порога. — Помнишь последнюю встречу? — спросил он, теребя пальцами рукава и не решаясь пройти дальше. — Забудешь тут, — хмыкнул Феликс, садясь в кресло у зеркала. Кушать хотелось ужасно, а не вспоминать в десятый раз, чем закончились их отношения. — Ты бросил меня. Глаза Феликса расширились. — Я бросил?! А кто мне первый об отношениях заливать начал? Тоже я? — слова Хёнджина вызвали необъятную злость. Да как он посмел кидаться таким громким заявлением? Своё поведение со стороны не анализировал? — Ну.., — Хёнджин сделал паузу. — Ты ушёл и не дослушал. Было дело. Феликс пожелал всего хорошего и ушёл. — А что мне оставалось? — растеряно заморгал он. Желание нападать дальше пропало. — Если ты буквально сказал, что хочешь вступить в отношения? — Например, дослушать, что я говорил о нас, — заключил Хёнджин. Феликс чуть не задохнулся. — Чего?! — Я хотел спросить, не хочешь ли ты того же, что и я. Не знал, с чего начать, и начал издалека, — чуть увереннее продолжил Хёнджин. Он отошёл от двери и приблизился. Феликс замер, точно пойманный в клетку зверёк. Хёнджин делал то же, что и всегда: переворачивал мир Феликса тихо, будто ничего не происходит. — Не знал, как ты отнесёшься. Я ведь, по сути, нарушил свой же договор. Вдруг тебе не хотелось никаких отношений? Когда ты ушёл, я много думал об этом, но всё же решил найти тебя и поговорить. — Подожди, — Феликс не успевал переварить полученную информацию. — То есть всё это время ты ни с кем не спал? Хёнджин улыбнулся. — То есть из всех моих слов тебя интересует только это? — Что? Нет, нет, — Феликс покрутил головой в попытках внести в мысли ясность. — Я просто думал, что ты ушёл к кому-то и хорошо живёшь. — Если честно, я жил отвратительно, — он поправил волосы и посмотрел виновато. Феликс понял, что сам же всё испортил. Веди он себя более зрело, оба избежали бы целые недели страданий. В то же время с его плеч будто свалился невидимый груз. Хёнджин не принадлежит чужому человеку, встречи могут продолжаться. Феликс внутренне улыбнулся и по-другому взглянул на парня. — То есть ты правда предлагаешь встречаться? — спросил Феликс, окончательно приходя в себя. Идея не казалась настолько дикой как раньше, когда договор заключался. Кажется, это было в самые первые встречи. Позднее Феликс бы не согласился. Позднее появились чувства. — Но почему именно мне? — Я влюбился, — признание ускорило сердцебиение. — Сначала в общее занятие, потом в твоё тело, — Хёнджин заправил прядь светлых волос за ухо. — А потом в тебя, Феликс. Ты добрый, отзывчивый, самый лучший. Потеряв тебя, я убедился, как сильно в тебе нуждаюсь. Феликс поплыл от этих слов. Ему не раз признавались в любви в самых разных местах: в ресторане, в кафе, под звёздами. Но это признание обошло все, несмотря на вовсе не романтическую атмосферу. Хёнджин молчал в ожидании ответа. Громко тикали настенные часы. Феликс поднялся с кресла и соединил их губы в поцелуе. Он решил, что действие скажет лучше слов, которые, как назло, отказывались собираться в предложения. Хёнджин оказался нежным и податливым. Руки тут же опустились на талию и притянули ближе. Феликс впервые осознал, насколько сильно скучал. Под слоем одежды скрывалось столь необходимое тепло. Его отголоски просачивались сквозь ткани, служа напоминанием предыдущих встреч. — Фель… ты.., — шептал он в поцелуй, обнимая Феликса как-то по особенному, по-свойски. Движения отличались от обычных, хотя остались такими же. В них стало меньше резкости и больше нежности. — Просто продолжай, — выдохнул тот в губы, стараясь запечатлеть в памяти каждую секунду близости. Руки легли на шею, пока в нос бил знакомый парфюм. Правда, удушиться им уже не хотелось. Хотелось жить. От мысли, что предстоит делить жизнь с Хёнджином, он улыбнулся. Хёнджин посмотрел на него и улыбнулся в ответ. — Как же мне тебя не хватало, — проговорил Хёнджин, сплетая пальцы рук и слыша сердцебиение обоих. — Теперь, когда мы по-настоящему вместе, я даже не знаю, как себя вести. Что мне можно с тобой, а что нельзя. Мы ведь вместе? — искра тревоги промелькнула в глазах, он прикусил губу в ожидании ответа. — Да… да, мы вместе, — активно закивал Феликс. Сейчас никак нельзя упускать своё счастье. Он и не упустит. Достаточно с них страданий. Лимит исчерпан. — А как себя вести по ходу разберёмся, — заключил он. — Хорошо, — Хван заметно расслабился, но ненадолго. Чужие руки, вдруг пробравшиеся под одежду, приятно холодили кожу пресса. Тогда он подхватил Феликса и посадил на диван. Он знал это поведение: когда в глазах пляшут чертики, а грудь медленно поднимается и опускается. Феликс хочет его. С точностью до мельчайших деталей Хёнджин мог предугадать дальнейшие действия Феликса, ведь выучил язык его тела наизусть. Пока Хёнджин освобождал парня от брюк, его верхняя одежда упала рядом. Опустившись на колени, он оставил поцелуи на нежной коже живота, провёл языком по внутренней поверхности бедра. Сверху раздались рваные выдохи, из члена выделились капли белёсой жидкости. Недолго думая, Хёнджин собрал их кончиком языка и сомкнул губы на головке. Феликс отреагировал моментально, кладя руку на голову и притягивая ближе к себе. Комната наполнилась грязными звуками, от которых закружилась голова. Вскоре нарастающее возбуждение перекрыло собой все звуки, и Феликс мог различать лишь ощущения. Ощущение тепла и влаги на члене, прикосновение пальцев к чувствительным точкам изнутри, горячие поцелуи на коже. Ощущения глубокой привязанности и безмерной любви как родные вплелись в основные, усиливая эффект от близости и раскрываясь фейерверком из чувств. Феликса подбрасывало на волнах наслаждения. Он потерял счёт тому, как часто приходил к разрядке и от каких действий именно. В особо сильные ощущения он хватался за Хёнджина, стремясь сократить и без того отсутствующее расстояние между телами. Он прогибался в спине, царапал его, не сдерживал стоны, пока очередное прикосновение к простате приводило к семяизвержению. Феликс терял связь с реальностью и возвращался. Каждое действие Хёнджина было до того точное, что отзывалось едва ли не каждой клеточкой тела. Феликс успел пожалеть, что не делает ничего, чтобы хоть как-то ответить на ласку и сделать приятно в свою очередь. Однако прислушавшись, он уловил еле слышные стоны парня и понял, что всё идёт замечательно. Для собственного успокоения он начал двигаться в один ритм, слегка сжимая Хёнджина в себе и ловя чуть более громкие всхлипы. Феликс целовал опухшие губы как мог, пока каждый толчок вытряхивал из него всю душу. Оба целовались и любили как предпочитали, как умели: долго, жёстко, много. Феликс не видел границ, готовый продолжать снова и снова. Хёнджин был более заботливым в этом плане и, хоть и доходил до пика удовольствия, всегда проверял состояние партнёра перед продолжением. Он поцеловал Феликса в лоб и в очередной раз заполнил его нутро своей спермой. Он гладил обессилевшего по голове и волосам, прижимая к себе, хотя сам едва держался от усталости. — Мой милый Феля.., — шептал он. — Не хватит слов, чтобы описать моих чувств к тебе. Фраза «я люблю тебя» кажется на их фоне слишком блеклой. — Тогда не описывай, а просто люби, — заметил тот. — А я буду любить в ответ. Они устроились на диване, продолжая наслаждаться обществом друг друга. Феликсу казалось, это всё — результат его воображения или как минимум приятный сон. Но прикосновения к Хёнджину были слишком правдоподобными для того или другого. Феликс выводил на коже узоры, пока Хёнджин неотрывно наблюдал за ним, точно старался запомнить каждую секунду, каждое прикосновение. Ему тоже верилось в происходящее с трудом: эта близость стала первой, что помимо удовлетворения физической потребности способствовала появлению чего-то большего и ощутимого. Говорить не хотелось. Здесь и сейчас существовали только они и их чувства. Хотелось продлить их, удержать. Тепло от любимого человека ещё очень долго хранилось в памяти Хёнджина и согревало в особо холодные минуты жизни.

Спустя несколько минут, одну хаотичную уборку до прихода уборщика и одного переодевания в повседневную одежду.

— Я уже говорил, как тебе идут веснушки? — Много раз, — Феликс потянулся за мицеллярной водой. Ватные диски нашлись на этом же столе и вскоре освободили лицо от остатков плотного тонального крема. — Так-то лучше. — В отражении смотрели улыбающийся юноша и влюблённый парень. Феликс даже удивился тому, сколько всего можно передать одним взглядом. — Хёнджин, почему ты приехал на эту рекламу? Мог же не приезжать? — вдруг решил поинтересоваться он, развернувшись с целью видеть объект любви непосредственно. — Фель, — с нежностью произнёс Хёнджин и поцеловал Феликса поочерёдно в обе щеки. — Когда мне дали рекламу на выбор и я увидел в одной тебя, выбрал эту. Не только из-за разговора. Из-за тебя. Ты же после парных работ как выжатый лимон. Как я мог позволить кому-то снова довести тебя до такого состояния? Феликс засмеялся и примкнул к парню с нежным объятием. Он вдруг понял, что не ошибся в выборе партнёра. Руки подхватили объятие и погладили спину. Казалось, все проблемы отступили и наконец начался новый период, состоящий из белой полосы. По крайней мере, данный момент ощущался именно так. — Пойдём, мне ещё нужно тебя накормить, — с тоном заботливого напарника произнёс Хёнджин, что побудило Феликса разомкнуть объятие. Желудок напоминал о голоде, что наверняка не могло остаться незамеченным. Или же Хёнджин знал его достаточно хорошо. Феликс не стал уточнять. Вместо этого он взял парня за руку и пошёл из гримёрки вслед. Феликс представлял, как много им предстоит пройти, чтобы наконец стать теми, кем стремятся стать в отношении друг друга. И как хорошо, что они начали стремиться к этому уже сегодня.