шприц

***

я заправляю шприц

емкостью пять единиц

может быть в два раза дольше ты будешь со мной

***

       пир горой, блять. героин, мефедрон, кокаин... почему нельзя самому себе врачом побыть? димедрол из таблетки тоже превратился в зависимость. зачем он там? от бессонницы? не...        и всё ж так по праздничному: с улыбкой на лице, с блеском в глазах. а кому просто так отдадут эти все сокровища? а никому, это долго добывать надо. и постараться нужно хорошенечко, чтоб прям точно награду дали.        ура, очередной вечерний праздник! какой это там день по счету? в голову ничего больше, чем 3+2 не идет. четыре дырки в сыре. китайцы аж очкуют от этого числа. идиоты.        а мише весело. ну, как тут не нарадоваться новым находкам? да еще и в таком хорошем качестве, а не где-то больше, где-то меньше, где-то хуй тебе... он быстренько перебрался в туалет, дверь прикрыл, мало ли призраки в доме ходят, заметят еще? или духи злобных каких-нибудь хуй пойми кого. вот какие последствия галлюцинаций, видимо.        он опять остался в тишине. андрей давно ушел, не желая становиться соучастником этого всего, не его это, как он говорил там. мамка не полюбила, раз нихуя ему не нравится? мише даже ржачно. вроде взрослый парень, а сам обычной игры боится. вот его мама любит, верит в него, верит, что все хорошо будет... верит же? ай, похуй уже!        вены все исколоты, в синяках, ранах. зато галлюцинации красивенькие такие... яркие... не каждому дано понять, к сожалению. но андрей... андрей... он обязан это все увидеть и ощутить собственным телом! все так идеально, наконец получается принять самого себя, свое тело. все так легко, не так, как обычно. обычно — это полнейший пиздец. круг общества, с которым приходится контактировать, до жути ужасный: проблемы, проблемы, ПРОБЛЕМЫ. и их так много, что нет смысла уже с ними бороться. а вот зачем из решать, если они снова вернутся? зачем чистить зубы, если они потом все равно грязные будут? зачем чистить свою душу, если она потом снова будет грязной?        весело.        миша тянется за новой порцией наркоты. хочется эффекта посильнее, но нужно же оставить на потом. как с конфетами: вроде и хочется сразу все съесть, чтоб наслаждение было дольше и лучше, а вроде нужно и на завтра оставить, чтобы не забыть этот вкус уже через пару часов. а сколько оставить, если не делится? а сколько оставить, если даже на таблицу умножения забил в третьем классе? пасмурно.        он вздохнул и уткнулся носом в свои дрожащие колени, всхлипывая. горшок уже устал от самого себя, устал терпеть. но андрей будет грустить, если сделать с собой что-то плохое, поэтому, наверное, стоит пока сдержаться. отложить взрыв на потом        но почему он почти ничего не может с собою сделать? сил нету уже...        и так из дня в день, из года в год. одно и то же, одно и то же, одно и тоже, одно и тоже, одно и то же, одно и тоже... заебало! но нету возможностей для чего-то нового. уже даже андрей не может помочь.        миша пнул босой ногой шприц, болезненно зашипел, уколовшись об иглу и схватил холодную потную пятку обеими ладонями, закусывая губу. больнущая игла, уж слишком. но шипы в душе и сердце куда больнее. завтра пожалуется.

***

       снова завтра стирает вчера. и так всю жизнь. вчера, сегодня, завтра, сегодня, вчера. все тело ломит так, что даже больно вздохнуть неправильно. почему нельзя общаться через мысли? миша мог бы все рассказать андрею, а он, словно какой-нибудь бэтмен или супермен, прибежал бы, спас, помог... ладно, это только в мечтах. даже сам горшок уже запутался в лабиринте в своей голове, так найдёт ли оттуда выход князь? вряд ли. слишком многое приходится скрывать даже от самого себя, и выход точно будет не скоро.        боль приходится терпеть довольно долго, что опять горшок заснул. сон — хороший врач! проснуться аж под вечер? отлично! куча сообщений от князя, пропущенные звонки, угрозы, что сейчас припрется и пизды даст (не сможет, кишка тонка)... ахуеть, больше ничего и не скажешь. горшок тянется к потрепанному временем мобильнику, дрожащими пальцами набирает в ответ что-то вроде «пиздуй ко мне» и откладывает. такое же сообщение, как и вчера утром, позавчера, позапозавчера, неделю назад, месяц назад. уже такое родное и привычное. и андрей всегда прибегает по этому зову, как верный щенок.        сидит рядом на кровати, щеки бережно трогает, мало ли вдруг ещё и температура подскочит после такого, лоб целует, чтоб точно убедиться в тридцать шесть и шесть, еще пусть сказочку расскажет, как красная шапочка к бабушке шла с пирожками, давай, князев, жги! а миша слушает, лежит тихо и смирно, чуть ли не клубком, как кот, время от времени что-то свое под нос бормочет, но боится даже отвлечь андрея. какого двадцатилетнего болвана тут мамочка больше любит, а? мамочка по имени андрей своего сынулю мишеньку, разумеется.        и почти каждый вечер такой. когда андрей уходит, то даже как-то грустно и больно, несмотря на обещания прийти завтра. хочется, чтоб он в два раза дольше просидел у кровати, позаботился, а не уходил, оставляя на произвол наркотиков судьбы. по головочке погладил лишний раз, в лобик поцеловал, пожалел, выслушал. и пусть это никак почти не помогает в плане всех других проблем, ничего почти не даёт, все равно приятно знать, что андрей до сих пор любит и заботиться, несмотря ни на что. несмотря на все изменения в горшке, на размеры доз. вот он — андрей! всегда будет рядом, прибежит по первому зову.        мише это и нравится. то, что андрею можно довериться, в отличии от кого-нибудь еще. он добрый, не бросит. и это хорошо.        приятно так сидеть. андрей включил по телику какую-то свою хуйню непонятную, а мише приходится лежать и смотреть это за компанию. нихуя непонятно, неинтересно, но сил сказать, мол «выруби этот пиздец, бесит», нет. а андрей вряд ли вообще догадывается, что только ему это нравится. никто ж ему не может сказать об этом. и не скажет. зачем настроение портить то в такой момент?        еще сидит рядом, гладит бережно, боясь, что горшок сломается, как какая-нибудь фарфоровая ваза, с любовью. время от времени щеки, руки, лоб целует, как минимум чтобы убедиться, что еще не с трупом сидит, и смотрит дальше. потом просит хотя бы сегодня не колоться, потерпеть, перебороть себя, а когда уходит, то снова на прощанье целует.        а горшок, хулиган блять, обещания не сдерживает. опять хватается за шприц, истерит, нервничает. после того, как по венам снова идет любимый наркотик, успокаивается и наслаждается новым миром перед глазами.        и так каждый день, как по сценарию. будет ли андрей ругаться завтра?