Последние слова

***

Это было хуже, чем быть застреленным. Когда вы попадаете в зону боевых действий, вы принимаете возможность получить пулю или даже подорваться на мине. Потерять конечность, лишиться жизни. Ваша работа − подвергаться опасности. Когда такое случается, это шокирует, но вы всегда понимаете, что такое возможно. Проснуться посреди костра − это совсем другое дело. О такой возможности не задумываешься, когда идёшь по лондонской улице средь бела дня. Его самое свежее воспоминание: он стоит на тротуаре перед домом 221Б, размышляя, что бы он мог сказать человеку, который только что восстал из мёртвых, прервал его предложение руки и сердца, высмеял его усы и ожидал восхищения тем, как ловко он инсценировал своё самоубийство. Открыв глаза и обнаружив, что находится в аду, Джон делает несколько замечаний о том, где он находится. После пары часов наблюдения его отпустили домой. Он пробыл в костре недостаточно долго, чтобы дым повредил его лёгкие. У него першит в горле, и он чувствует себя немного разбитым, но он выходит из больницы на своих ногах. Мэри не балует его. Она медсестра, её не беспокоят травмы и болезни, даже когда её жених чуть не поджарился заживо. − Могло быть и хуже, − говорит она, улыбаясь. − Бедный малыш, я дам тебе сегодня мороженое. − Мороженое? − хрипит он. Он любит мороженое, но не знал, что ему нужно разрешение. Она ведёт себя как опекунша, немного пугающе властная. Он полагает, что это её язык любви. Он помнит, как она весело издевалась над ним во время их первой встречи, когда он был так подавлен, что редко выходил на улицу и что-то делал. Она водила его в кофейни и кино, а также познакомила со своим любимым кафе-мороженым. Она убирает волосы с его лба, осматривает место, оцарапанное веткой, которое теперь покрыто мазью с антибиотиком. − После удаления миндалин мне дали мороженое. Врач порекомендовал это моей маме, и я считаю, что это первая помощь при незначительной боли. − Она целует его в нос. − Какой вкус ты хочешь? Шоколадный? − Ванильный. Её улыбка превращается в ухмылку. − Такой авантюрный вкус. Странно, думает он, что она не знает, что от шоколада у него болит голова. И он не любит орехи, сахарную пудру и кусочки фруктов в своём мороженом. Он всегда берёт только ванильное и никогда ничего более пикантного. Ей следовало бы это знать. Они познакомились полгода назад и встречаются почти столько же. Уверен, этого времени достаточно, чтобы узнать, какой у кого любимый вкус мороженого. − Я устрою тебя поудобнее, а потом отправлюсь в магазины. Что нам ещё нужно? Он качает головой, у него слишком болит горло, чтобы говорить. Надев пальто, она отправляется по магазинам, чтобы купить ванильное мороженое своему мужчине. Лежа в темноте их спальни, он вспоминает, как проснулся на куче дров, почувствовал запах бензина и понял, что сейчас произойдёт. Он помнит, как думал − не о Мэри, а о Шерлоке. Теперь, когда Шерлок жив, Джону трудно разобраться в своих чувствах. Он может признаться самому себе, что полюбил Шерлока с самого начала. Однако он колебался и после первой попытки узнать, не заинтересовал ли его сосед по квартире, сдался. Недвусмысленный ответ Шерлока не оставил ему никакой надежды; он отступил. Однако он оставил вопрос открытым: ты ни к кому не привязан. Как и я. Всё в порядке. Джон пытался заигрывать со своим соседом по квартире, но получил отказ. Отсутствие интереса у Шерлока не было чем-то особенным; он просто не занимался ничем из этого − флиртом, романтикой и (боже упаси) сексом. Был женат на своей работе. Джон спокойно воспринял отказ. Но потом появилась Ирен. Боже, какой флирт. Джон с таким же успехом мог быть невидимкой, несмотря на всё то внимание, которое они ему уделяли. Ему было наплевать на неё; она представляла угрозу для Шерлока, как он это понимал. Ей что-то было нужно от него, и это было не его сердце. Эта женщина была загадкой для детектива, и, возможно, в этом всё дело. Но Шерлок никогда ни на кого не реагировал, никогда не проявлял интереса к другому человеческому существу подобным образом. Джон ревновал и чувствовал себя идиотом из-за своей заботы. В Баскервиле он стал для Шерлока невольным подопытным кроликом. Эта динамика более или менее характеризовала их отношения. Если Шерлок готовил ему кофе, это имело смысл только с подозрением. Запертый в лаборатории, он думал, что умрёт. Он разговаривал с Шерлоком и понял, что это могут быть его последние слова. И всё же он не был уверен, как отреагирует Шерлок. Его уже отвергли, и он снова промолчал. После этого он очень разозлился на Шерлока. «У меня нет друзей». Но Шерлок также назвал его своим другом − своим единственным другом. Для человека, который не обращал внимания на людей, это что-то значило. Он просто не знал, что это такое. Джон сожалеет о многом, но ни о чём так сильно, как об этом: даже если отношения между ними были односторонними, он должен был сказать то, что чувствовал. В Баскервиле он подумал об этом, но был слишком зол. Когда он стоял у могилы Шерлока, было уже слишком поздно. Его горе, если бы Шерлок был там и мог его услышать, выразилось бы красноречивее слов. Не то чтобы слова удержали бы Шерлока от прыжка. Признаваться в своих чувствах надгробию тоже было бессмысленно. Тем вечером в «Лэндмарке», после неудачного ужина и несостоявшейся помолвки, Джон сидел в кэбе, зная, что ничего не изменилось, а изменилось всё. Было слишком поздно. Двигаться дальше было его единственным выходом. Если бы вы умирали... если бы вас убили, что бы вы сказали в свои последние секунды? Теперь он знает, какими были бы его последние слова. Через неделю у него перестало болеть горло. Ожог на руке заживает, оставляя небольшой шрам в форме сердца. Пурпурное сердце. Памятник мужчине, которому всё равно. И это выбор, не так ли? Шерлок знает его, но ему всё равно; Мэри его не знает, но ей не всё равно. Так ли это на самом деле? Держа в руке бритву, он наносит на свои смущающие усы крем для бритья. Мэри смеётся; она думает, что у него тонкая кожа. Нелепо. Она настаивает. − Ты собираешься с ним увидеться? Это то, о чём он спрашивал себя. Теперь должен был бы действовать Шерлок. Джон ясно дал понять, что недопустимо притворяться мёртвым в течение двух лет, а потом возвращаться и смеяться над этим. Он целыми днями дулся. По-другому это не назовёшь. Он зол и хочет извинений. С другой стороны, Шерлок был тем, кто вытащил его из огня. Мэри, должно быть, позвала его. Он пришёл и знал, где найти Джона. Это даёт Джону возможность открыться; он благодарен, и с этого можно начать разговор. Шерлок, однако, не написал ему, и если Джон хочет реального разговора (не важно, с извинениями или без), ему придётся отправиться на Бейкер-стрит. В метро он борется со своими чувствами. Он не должен просить извинений. Шерлок ожидает, что он извинится? Нет, Шерлок просто пропускает всё это мимо ушей и идёт дальше. Он никогда не извиняется, просто пожимает плечами, когда Джон извиняется перед ним. Он действительно ударил Шерлока той ночью в ресторане, и довольно сильно. У него шла кровь. Джон знает, что у него вспыльчивый характер, и ему это не нравится. Шерлок даже не защищался, не давал сдачи. Он никогда этого не делает. Было что-то ещё. Что-то, что Джон не совсем понял в ту ночь. Шерлок, казалось, нервничал. Нет, даже больше. Нервозность была ожидаема, но на самом деле ему было не по себе. То, как он двигался, скованно и осторожно. Его не было два года, и Джон понятия не имеет, чем он занимался все это время. Конечно, это был не отпуск. У него возникает странное чувство, когда он стоит на пороге и смотрит на свой старый дом. К стене прикреплены бумаги и фотографии. Шерлок стоит на диване спиной к двери и изучает свой криминальный коллаж. Он в таком состоянии, что не ест и не спит, возможно, даже не знает, какой сегодня день. Всё верно, у него есть дело. Что-то с террористами. Джон прочищает горло. Обернувшись, Шерлок окидывает его быстрым взглядом. − Как ты себя чувствуешь? Он пожимает плечами. − Хорошо. Немного прокурен. Шерлок кивает, а затем возвращается к коллажу, висящему над диваном, достаёт листок и что-то пишет. Джон восхищается этим зрелищем, его неожиданной обыденностью, и ему приходится подавить нахлынувшие чувства. Шерлок Холмс вернулся. Лондон, возможно, ещё не знает об этом, но кое-что было восстановлено. Джон жалеет, что не знал об этом раньше, жалеет, что потратил два года, пытаясь двигаться дальше, начать новую жизнь. Он словно заново переживает свою потерю, видя, как ускользает его прошлое. − Какое моё любимое мороженое? − спрашивает он Шерлока в спину. Тот поворачивается к Джону лицом. − Ванильное, конечно. Если только ты не изменился. − Он задумчиво щурится на Джона. − Нет, определённо, всё же ванильное. − Откуда ты знаешь? − Я тебя знаю. − Он наклоняет голову, изучая Джона. − Я ошибаюсь? − Нет, всё ещё ванильное. − Почему ты спрашиваешь о мороженом? − Просто так. − Он понимает, что этот ответ звучит глупо. − Тебя не было два года. Я просто подумал, не мог бы ты... − Забыть о тебе? − Шерлок встаёт с дивана, подходит к Джону, оглядывает его с головы до ног. Одним пальцем он нежно касается царапин на лице Джона. − Заживает, − бормочет он. Существует подпольная террористическая сеть, планирующая нападение на Лондон. Шерлок объяснил ему это и хочет, чтобы он помог. Возможно, это единственное извинение, которое Джон может получить за то, что его снова пригласили на Работу. Единственный способ принять такие извинения − пристегнуть пистолет и последовать за Щерлоком. Ирония в том, что они оказываются в Подполье, полагает Джон. Подпольная сеть в буквальном смысле этого слова. Это не столько иронично, сколько пугающе, что пропавший вагон на самом деле является бомбой, и таймер даёт им две с половиной минуты жизни. Пока Шерлок лихорадочно пытается отключить устройство, Джон так же лихорадочно мечется по вагону. У него нет никаких идей, кроме одной. Скажи ему! Шерлок закрывает лицо руками. − Прости, Джон. Он делает глубокий вдох. − Я не хотел, чтобы ты погиб, − говорит он. − Мне трудно... − Если бы я не вернулся, − говорит Шерлок, − у тебя всё ещё было бы будущее − с Мэри. Я не хотел будущего с Мэри. Я хотел поговорить с тобой. − Ты был лучшим... и мудрейшим человеком, которого я когда-либо знал. Я прощаю тебя, Шерлок. Шерлок тихо плачет, закрыв лицо рукой. − И... − Скажи ему. − Есть кое-что, что я всегда хотел сказать... Нет, Шерлок смеётся. − Твоё лицо! Джон молча наблюдает, как Шерлок вытирает слёзы со своего лица. − Почему ты позволил мне пройти через это? − наконец произносит он. − Я не совсем соврал. − Шерлок усмехается. − Я понятия не имею, как выключить все эти чёртовы лампочки. Ничего не поделаешь. Шерлок остаётся Шерлоком, по-прежнему плохо разбирается в людях, по-прежнему груб и нетерпелив. И, как ни странно, стремиться сделать свадьбу Джона лучшим днём в его жизни. Криминальный коллаж убран; теперь стена заполнена схемами рассадки гостей. Когда Джон видит это, он уже не тот человек, который вторгся в Афганистан. Его сердце учащённо бьётся, и у него возникает желание убежать и спрятаться. Не то чтобы он не хочет жениться. Это просто... ёсе это. Почему всё должно быть так сложно? До свадьбы ещё несколько месяцев. Неужели у него не может быть нескольких дней, когда ему не нужно принимать никаких решений? Платья подружек невесты, места проведения приёмов, фотографы, цветы, меню... У него нет аппетита ни к этому, ни ко многому другому. Он отхлёбывает чай, намазывает тост джемом, потому что не настолько голоден, чтобы есть. - Я полагаю, ты спросишь Шерлока. − Мэри накладывает себе полную тарелку яичницы, сосисок и тостов. У неё всегда был хороший аппетит. − Я имею в виду, что у тебя нет других друзей. Что ж, это правда. Нет смысла спорить. − Попросить его? Она закатывает глаза. − Быть твоим шафером. Шерлок, его шафер. Кажется неправильным помещать его в эту коробку. Шерлок, то, что он значит для Джона, не поддёется никаким ярлыкам. Однажды Шерлок представил его как «своего друга», и это показалось неправильным в данных обстоятельствах, когда Себастьян Уилкс ухмылялся ему. «Друг» подразумевался просто так, это был деловой разговор. Этот человек не испытывал уважения к Шерлоку и смотрел на Джона как на ошибку. «Коллега», ответил тогда Джон. Это тоже было не совсем правильно, но это было всё, что Джон смог придумать, чтобы сдержать ухмылку. Шерлок назвал его своим другом, и Джон увидел, что Себастьян насмехается над ним за то, что у него есть друг. Впоследствии он пожалел, что не обратился к нему «друг». Шерлок никогда раньше не называл его так, и Джон начал понимать, какая это честь для него. У Шерлока был только один друг, и это был Джон. У него есть привычка смотреть на Джона так, как будто он другой, особенный. Его проводник света. Он умеет заставить Джона почувствовать себя незаменимым. Прежде чем тот сбежит без него. Джон прожил без Шерлока два года. Он не хочет расставаться с ним, даже после того, как тот так долго притворялся мёртвым. И он признаёт, что Шерлок был прав насчёт усов. Шерлок не похож ни на одного друга, который когда-либо был у Джона. Они не тусуются в пабах, не смотрят футбол и не встречаются за ланчем. Они видели друг друга в разном виде, латали друг друга после мелких травм, хихикали на местах преступлений и иногда читали мысли друг друга. − Ну и? − Мэри одаривает его ласковой ухмылкой. − Ты собираешься спросить его? Или это тоже зависит от меня? − Нет, − говорит он. − То есть, да, я спрошу его. − Не жди слишком долго. Тебе нужно снять мерки для смокинга. Свадьба только в мае. Сколько времени занимает аренда смокинга? Он наблюдает, как Шерлок проводит эксперимент. Что-то с глазными яблоками. Если бы Джон спросил его, что он делает, нет никакой гарантии, что он понял бы ответ. Шерлок живёт в другом измерении, где время течёт по-другому, где хаос − обычное явление, а опасность всегда готова постучаться в дверь. Очевидно, что Джон − часть этого измерения, иначе зачем бы Шерлоку разговаривать с ним, когда его там нет? Почему он всегда считает, что Джон может читать его мысли? Он видит что-то в Джоне, возможно, что-то надёжное и безопасное, спокойное присутствие, которое помогает ему думать. Джон задаётся вопросом. Чем Шерлок занимался эти два года? Он вообще заметил, что Джона рядом не было? Иногда он чувствует себя вымышленным персонажем, автор которого забыл о нём и перешёл к написанию других историй, в то время как Джон, застрявший на середине страницы, ждёт, когда он вернётся к месту, где его оставили. Джон всё ещё стоит на тротуаре, размышляя, какой будет его следующая реплика. Стою перед мраморным надгробием. Всё затемняется до чёрноты. Финальная сцена. Джон качает головой, прогоняя изображение. − Прости, что? Шерлок держит глазное яблоко удлинённым пинцетом и смотрит на него с непроницаемым выражением лица. − Миссис Хадсон смеялась, ты сказал. − Х-м-м... Да. Шерлок, у меня к тебе вопрос. Шерлок изучает глазное яблоко, зажатое пинцетом. Джон отмечает, что это был голубой глаз, к которому всё ещё была прикреплена часть зрительного нерва. Человеческий глаз. − Жертва была убита выстрелом в челюсть. Глазное яблоко, по-видимому, выскочило из-за внезапной силы. Необычно, но не так уж и неслыханно. − Вопрос не о глазных яблоках, − говорит Джон. − Я хочу знать, чем ты занимался в течение двух лет, пока я думал, что ты мёртв. Глазное яблоко выскальзывает из щипцов и падает в кружку с чаем. Шерлок моргает. − Это было дело. Выслеживал подозреваемых, искал улики. Признаюсь, я действительно выкурил много сигарет. Я знаю, ты это ненавидишь. Я бросил, но это тяжело. Я могу подтвердить, что ломка не менее опасна, чем от героина, если тебе интересно. Но ты прав, это ужасно вредная привычка. − Это хорошо. Я рад, что ты работал над этим. Но я спрашиваю о том, что ты делал. − На самом деле это не имеет значения, Джон. Я раскрыл дело и теперь я дома. Необъяснимо, но глаза Джона наполняются слезами. − Ты когда-нибудь думал, что можешь умереть? Шерлок отводит взгляд и отвечает не сразу. − Это было возможно, − наконец произносит он. − Я должен был быть осторожен. Однажды я поскользнулся, и они поймали меня. К счастью, они не поняли, кого именно поймали. Они допрашивали меня несколько дней. Майкрофт спас меня. − Они могли убить тебя. Он поднимает глаза, видит слёзы Джона и кивает. − Да. − О чём ты думал, когда решил, что скоро умрёшь? Шерлок склоняет голову. − О тебе. Я думал о тебе. Джон сглатывает и сжимает губы, чтобы унять дрожь. − Обо мне? Голос Шерлока падает до шепота. Глаза закрыты. − В опасности были и другие, но... − Он открывает глаза и смотрит на Джона. − Что не так? Ты выглядишь... несчастным. Он мог бы сказать это сейчас, но не может подобрать нужных слов. В этом нет смысла. Он женится. Моргая, он вытирает глаза. − Я не знаю. Все эти свадебные планы. Я этого не вынесу. Облегчение на лице Шерлока говорит Джону о том, что он никогда не сможет сказать этого вслух. Шерлок не хотел бы услышать то, что Джон начал понимать. Вероятно, он уже знает. Он может удержать Шерлока, но только так, на расстоянии вытянутой руки, чтобы у каждого из них была новая история. − Не волнуйся, − говорит Шерлок. − Я всё держу под контролем. Это будет прекрасный день. Джон вытирает глаза рукавом. − Спасибо. Ты будешь моим шафером? Когда Шерлок стоял на крыше и разговаривал с ним, Джон не мог видеть его лица. Однако он помнит этот разговор. Голос Шерлока, полный паники и горя. Возможно, это была просто хорошая игра актёра. Шерлок мог бы провернуть такое, заставив Джона подумать, что он в тупике и не в состоянии продолжать. Когда он думает о костре, то вспоминает запах дыма, жар распространяющегося пламени и лицо Шерлока. Он увидел в нем страх. − Найди дело, − шепчет Мэри. − Отвлеки его. Я сойду с ума, если мне придётся смотреть, как он сворачивает ещё одну салфетку. Джон кивает, замечая, что Шерлок уже сложил более дюжины салфеток в виде Сиднейской оперы. Он выбирает дело. Не самое лучшее, но он признаётся Шерлоку, что сходит с ума, пробуя пирожные и думая о расписании мест. Ему это нужно. Им обоим это нужно. Они сидят на скамейке возле казарм охранников, ожидая, когда их клиент освободится от дежурства. − Шерлок, − говорит он. −Я женюсь. − Я знаю, Джон. − Я имею в виду, это ничего не изменит. − Конечно, нет. − Мы всё ещё можем это делать. Если ты беспокоился. − Я не беспокоился. − Хорошо. − У него внезапно пересыхает во рту. Он облизывает губы. − Почему кто-то бросил меня в костер? − Я не знаю. Но я выясню. − Я имею в виду, очевидно, что кто-то пытается достучаться до тебя. − Откуда ты знаешь, что это не недовольный бывший пациент? Он невесело усмехается. − Ни один из моих пациентов не настолько раздражён, чтобы сжечь меня заживо. Я имею в виду, что на прошлой неделе самым захватывающим моим занятием было вытащить занозу из чьего-то пальца. Это была большая заноза, и... ну, обычно это просто боли в животе, головные боли, обычные недомогания. Я уверен, что никто из них не хотел меня убивать. Хотя это не выглядело случайным. Ты уже давно вернулся, и, возможно, кто-то прислал тебе сообщение. Шерлок ничего не говорит. Они не раскрыли дело, и Джон звонит Чёртову гвардейцу. Ему всё равно. Он садится на поезд и едет домой, в Мэри. − Конец эпохи, − говорит она за ужином. Он выходит из меланхолических раздумий, представляя, чем сейчас занимается Шерлок. Он откладывает вилку. − Что? − Вы с Шерлоком гоняетесь за преступниками. − Она начинает убирать со стола. − В конце концов, ему придётся смириться с этим. − Смириться с чем? − С тем, что ты женат. − Он смирится с этим. На самом деле, он планирует все мероприятие. И мы по-прежнему будем вести дела. Это... ты ведь не возражаешь, правда? Она относит посуду в раковину. − Тебе не нужно моё разрешение, чтобы что-то делать с ним. Но всёбудет по-другому. Это по-другому, он и так это понимает. Он пытается держаться за тебя, управляя всеми нашими свадебными делами. Когда свадьба закончится, он поймёт. − Мэри, Шерлок − мой лучший друг. Я не собираюсь бросать ег. − Но тебя там не будет. Он сейчас один, а ты здесь, и он цепляется за тебя. После свадьбы, когда у нас будет медовый месяц, он поймёт, что это значит на самом деле. И ты тоже поймёшь. − Она включает воду, добавляет немного средства для мытья посуды. − О чём ты говоришь? Она закатывает глаза. − Мне нужно объяснить по буквам? Он любит тебя. Он, конечно, ничего не знает о любви. И он знает, что ты не гей, так что это загадка. Дело, которое он не может раскрыть. − Он не... Она нетерпеливо фыркает. − Конечно, он не гей. В том-то и дело, Джон. − Мэри, я не совсем понимаю, чего ты ожидаешь, но Шерлок − мой лучший друг. Когда я вернулся из Афганистана, я был так одинок, а он... − Спрыгнул со здания и два года притворялся мёртвым. Джон, посмотри на себя внимательно. Он позволил тебе горевать и даже не извинился должным образом. Ты не можешь и дальше брать на себя ответственность за него, бегая на Бейкер-стрит по его первому зову, когда он думает, что нуждается в тебе. − Я действительно нужен ему. И я... − Он замолкает, осознавая, что ему нужно. И что это значит, что ему это нужно. Мэри оставляет посуду отмокать, наливает себе бокал вина. − Позволь мне спросить тебя вот о чём. − Она делает глоток вина, не сводя с него глаз. − С кем ты планируешь танцевать на нашей свадьбе, с ним или со мной? Она не ждёт ответа. Повернувшись к нему спиной, она уходит в другую комнату и включает телевизор. Он долго сидит за столом, допивая остывший чай и прислушиваясь к приглушённому смеху. Наконец, он поднимается на ноги, надевает куртку и стоит в дверях, наблюдая за ней. − Я ухожу, − говорит он. Он не идёт на Бейкер-стрит. Он находит паб, покупает себе пинту пива и садится в дальней кабинке, один. Он думает о той ночи, когда сделал Мэри предложение, о том, как прекрасно она выглядела. Прошло почти два года с тех пор, как Шерлок умер, и он пришёл к выводу: у него никогда не будет того, чего он действительно хотел. Его шанс на это был упущен. Мэри была там, красивая и умная, полная жизни. Она любила его. Она хотела его. Это всегда была жизнь наполовину. Теперь он это понимает. Но в тот момент, с коробочкой от кольца в кармане, он знал только, что не хочет оставаться один. Мэри смотрела на него так, словно он был любовью всей её жизни. Жениться на ней было логичным решением. И вдруг, словно призрак, материализовавшийся перед его глазами, Шерлок оказался перед ним с накладными усами. Целую минуту он думал, что у него галлюцинации. Шерлок увидел солдата, который не вернулся с поля боя. По надписи на его телефоне он узнал его сестру, с которой они жили отдельно. Шерлок, который знал, что он никогда не ел ничего шоколадного. Всё сводится к следующему: он не готов к браку. Слишком много неразрешённых чувств. Подкрепившись достаточным количеством алкоголя, чтобы придать себе храбрости, он возвращается к Мэри. Она в постели, но не спит, листает свадебный журнал. − Мне не нравятся платья подружек невесты, − заявляет она. − Я не могу решить, что меня беспокоит − цвет или сама ткань. − Фиолетовый − это хорошо. − По правде говоря, у него нет мнения о платьях. − Мне нравится фиолетовый. − Сиреневый, − говорит она, не поднимая глаз. Сиреневый, лавандовый, лиловый − для него всё равно. Но он не может этого сказать. − Послушай, Мэри, − начинает он. Тогда она поднимает взгляд. − Я знаю, ты хочешь разослать приглашения на этой неделе, но я подумал... − Нет, − говорит она. − Что? − Ты меня слышал. Нет. Мы не будем откладывать свадьбу. Мы поженимся в мае. − Я всего лишь прошу... всего несколько недель. Скажем, в августе. Взгляд, которым она смотрит на него, совершенно ясен, в выражении её лица нет ни капли гнева. − Нет, Джон. Передумать − это нормально. Но ты сделал предложение, и я согласилась. Зачем ждать? Если Шерлок ведёт себя странно, что ж, этого следовало ожидать. Наконец-то до него дошло. − Во взгляде, который она бросает на него, нет нежности. Она непреклонна. − Мы откладываем нашу свадьбу не потому, что он струсил. Или потому, что он заставляет тебя сомневаться в себе. − Он не заставляет меня ничего делать. Она смеётся. − Ты сбрил усы ради него! Недели колючих поцелуев ради меня, недели намёков, а всё, что ему нужно сделать, это оскорбить тебя, и всё пропало. Спроси себя вот о чём, Джон: когда Шерлок не вёл себя эгоистично? Когда он по-настоящему заботился о другом человеке − о тебе? Ты знаешь, что это правда. Тебе нужно избавиться от мысли, что ты причиняешь ему боль. В его представлении ты всего лишь идиот, который ходит за ним по пятам, напоминая, что он гениален. Он забудет тебя к тому времени, как мы вернёмся из свадебного путешествия. − Ты сказала, что он влюблён в меня. − Как ты думаешь, что для него значит любовь? Он привык к тому, что ты рядом. Он найдёт себе нового блогера. − Мэри. − Его сердце бешено колотится. − Я не могу этого сделать. Я не должен был этого делать... Я имею в виду, я должен был подождать. Спросить тебя. − То, что он чувствует к тебе, не любовь, Джон. Это чувство собственности. Жадность. Собственнические чувства. Он ставит под сомнение... − Он не ставит под сомнение! − Джон теперь кричит и вспоминает ночи в доме, где он вырос, слушая, как его родители кричат друг на друга. Он всегда клялся никогда не становиться таким, никогда не жениться на ком-то, кто не понимал бы этого в нём. Он выдыхает, затем говорит. − Я не уверен насчёт этого, и я думаю, что это достаточно веская причина, чтобы подождать. − Ты разрываешь нашу помолвку? − На её лице появляется крайне любопытное выражение. Она улыбается. Он узнаёт эту улыбку, потому что сам так делал. Опасная улыбка. Она готова сразиться с ним за это. − Да. Я не говорю, что не люблю тебя, но... ещё слишком рано. Мы знаем друг друга всего полгода. Она откладывает журнал в сторону, всё ещё улыбаясь. − У тебя достаточно времени, чтобы стать отцом. Чтобы ты сделал из меня мать. Эти слова оседают в нём, как камень на дно пруда, рассеивая тину, которая теперь начинает застилать ему зрение. − Нет, − говорит он. − Невозможно. Она смеётся. − Ты врач. − Ты принимаешь таблетки. − Я перестала. Из-за гормонов у меня начались мигрени. − И ты даже не подумала что-нибудь сказать? − Было очевидно, что ты собираешься сделать мне предложение. − Это то, о чём мы должны были поговорить. Ты должна была сказать мне. Она пожимает плечами. На этот раз он точно знает, куда идти. У него всё ещё есть свой ключ, поэтому он сам открывает дверь. Уже поздно, но наверху горит свет, и он слышит шаги в гостиной. На пороге он видит Шерлока в синем халате, стоящего лицом к окнам. Скрипка лежит на его кресле, стена увешана схемами рассадки гостей, образцами тканей, фотографиями заведений. Услышав Джона, он поворачивается. − Джон. − Затем он хмурится. − Что не так? − Ты ещё не пришёл к какому-нибудь выводу? Шерлок пристально смотрит на него, как будто ответ можно найти в его шнурках или в оторванной пуговице на рубашке. − Что-то... Ты поссорился с Мэри. − Она беременна. Мгновение Шерлок смотрит куда-то вдаль, открывая и закрывая рот, как будто не может подобрать слов. Наконец, он смотрит на Джона. − Ты уверен? − Она говорит, что да. Он, кажется, переваривает это, затем слабо улыбается Джону. − Говорят, что первый триместр самый тяжёлый. − Ты гуглил? − Признаюсь, я удивлён. Но ты женишься замуж, и дети − естественная часть этого. Конечно, я хочу понять, чтобы я мог поддержать... − Он отворачивается к стене, держа ручку во рту, и остальная часть предложения теряется в невнятном бормотании. Джон опускается на своё кресло. После стольких лет он всё ещё сидит в своём кресле. Через минуту он поднимает взгляд на Шерлока. − Ты так и не пришёл к какому-то выводу? Избегая взгляда Джона, он продолжает изучать свои записи на стене. − Я пришёл к выводу, что ты несчастлив. Это озадачило меня в тот вечер в ресторане. − Почему ты был озадачен? Он берёт скрипку с кресла, садится и начинает тихонько перебирать струны. − Ты встречался со многими женщинами. В ту ночь, когда я вернулся, я увидел, что ты нашёл кого-то, с кем мог бы быть счастлив. Но... ты не был счастлив. − Ты это видел? − Ну, в то время я списал это на то, что я только что прервал твоё предложение, и ты был очень зол − вполне справедливо − когда осознал степень моего обмана. − Это было бы трудно не заметить. − Вполне. Но с тех пор, когда я тебя видел, ты не становился счастливее. Возможно, тебе трудно простить меня. Я не очень хорошо справился с... − Нет, Шерлок. Дело не в тебе. Я был зол, но я простил тебя. − А ещё у меня была теория, что именно свадебные планы влияют на твоё настроение. Но это что-то другое, не так ли? Он кивает. − Так и есть. И когда она сказала мне, что беременна...− Он проводит рукой по волосам и вздыхает. − Прости, − говорит Шерлок. − Ты хочешь порвать с ней, но чувствуешь, что не можешь уйти, потому что она носит твоего ребёнка. И она не хочет этого делать... ну, это не мне решать. Ты будешь замечательным отцом. − Ты знаешь меня, Шерлок. Ты вычислил мою сестру-алкоголичку. Ты знал, что я вырос в бедности. Значит, ты должен знать о моих родителях. − Джон, ты лучший мужчина из всех, кого я знаю. − Посмотри на меня, Шерлок. − Он встаёт, раскинув руки в стороны, выставляя себя на всеобщее обозрение. − Мой отец был бездельником, а мама жестоко обращалась и с Гарри, и со мной. Похож ли я на человека, который хочет детей? − Джон, ты − это не твой отец и не твоя мать. Ты − это ты. Всё будет хорошо. − Ничего не будет хорошо, − говорит он. − Ребёнок не мой. − Ещё рановато для анализа ДНК. Я не уверен, что ты сможешь... − Перед тем, как пойти в армию, я сделал вазэктомию. Шерлок на мгновение непонимающе уставился на него, затем моргнул. − Я видел, как ты покупал презервативы. − Да, они хороши и для других целей, знаешь ли. Немного неловко спрашивать у женщины её историю болезни, когда хочешь заняться с ней сексом. И никого не касается, делал я вазэктомию или нет. Шерлок встаёт и начинает расхаживать по комнате, всё ещё перебирая пальцами струны на скрипке. − Ты так и не сказал Мэри. Он откидывается на спинку кресла. − Мы решили не заводить детей. Мы оба были уверены. Она принимала противозачаточные средства, чтобы выровнять свои месячные, и сказала, что не ожидала, что я буду каждый раз надевать презерватив. Я увидел таблетки, увидел, что она их принимает. А сегодня вечером она сказала мне, что бросила. У неё от них начались мигрени. Выражение лица Шерлока трудно прочесть. Глаза прищурены, голова наклонена, он о чём-то думает. − Итак, она не знает, и она либо симулирует беременность, либо отцом ребёнка является кто-то другой. − Примерно так. − Тяжесть немного спадает. − Не уверен, что я вообще хочу знать. − Что ты будешь делать? − Во-первых, не женюсь на ней. Шерлок кивает, убирая скрипку обратно в футляр. − Есть ещё кое-что, что тебе следует знать. Джон никогда не видел, чтобы британское правительство появлялось так быстро. Майкрофт садится в кресло своего брата, а Шерлок в знак солидарности придвигает кресло для клиентов к креслу Джона. − Какие у тебя есть доказательства этого предстоящего события? − спрашивает он Джона. Это говорит Майкрофт. Джон знаком с этим. Он ухмыляется. − Откуда мне знать, что она беременна? Это её слова, и я не уверен, что это правда. Она сказала, что беременна. − А это имеет значение? − Шерлок бросает на брата раздражённый взгляд. − Ты что, не собираешься ему рассказывать? − В этом нет необходимости, − отвечает Майкрофт. − Если свадьбы не будет, ему незачем об этом знать. − Знать что? − Джон смеётся. − Она секретный агент или что-то в этом роде? Наёмный убийца, работает медсестрой под прикрытием? И она встречается со мной, потому что... − Он замолкает, заметив, какими взглядами обмениваются братья. − О боже. Выражение лица Шерлока мрачное. − Он заслуживает того, чтобы знать! − У него нет допуска. − О, но у него есть допуск на брак с наёмным убийцей? После минутного молчания представителей британского правительства Джон недоверчиво смеётся. Затем он замолкает, вглядываясь в их лица. − Вы серьёзно? − Это открытый вопрос, − беззаботно произносит Майкрофт. − Это не подлежит обсуждению. − Он сурово смотрит на Шерлока, Джон неискренне улыбается. Джон поворачивается к Шерлоку. − Наёмный убийца? Майкрофт встаёт и ставит зонтик между ног. − Мне больше нечего сказать по этому поводу. Когда он уходит, Джон сидит молча, а Шерлок с беспокойством наблюдает за ним. − О чём ты думаешь, Джон? По твоему лицу сейчас ничего не скажешь. − Я не могу на ней жениться. − Возможно, всё не так плохо, как ты думаешь, Джон. Возможно, она на пенсии. − Наёмный убийца, Шерлок. Она убивала людей, зарабатывая себе на жизнь. И Майкрофт специально не говорил, что она на пенсии. Он сказал, что этот вопрос всё ещё открыт. Он на мгновение представляет, как она уходит на работу, прячет револьвер в сумочку и целует его на прощание. Не жди её. Он мог бы посмеяться над абсурдностью этого, но прямо сейчас ему нужно решить, как к ней подступиться. Шерлок расхаживает по комнате. − Ты убивал людей. Я тоже. − При исполнении служебных обязанностей, − отвечает Джон. − Чтобы защищать людей. − Но ты любишь её. − Я думал, что люблю. Теперь я даже не уверен, кто она такая. − Он встаёт и начинает надевать куртку. − Ты идёшь домой? Это мой дом. − Я должен кое-что сделать. − Ты собираешься встретиться с ней лицом к лицу. − Независимо от того, что она сделала, кем бы она ни была, я в долгу перед ней. Она сохранила мне жизнь, Шерлок, и я благодарен ей за это. На лице Шерлока появляется несколько мимических выражений. − Позволь мне пойти с тобой. − Нет. Точно нет. Если она опасна, я не стану подвергать опасности и тебя. Она не собирается стрелять в меня, но я не уверен насчёт тебя. Ты представляешь для нее угрозу, но я не понимаю, каким образом. Она уже предложила мне прекратить с тобой встречаться. − Она видит во мне угрозу? − Она думает, что ты влюблён в меня. Шерлок на минуту замолкает, на его лице появляется выражение паники, которое всё подтверждает. Затем он заламывает руки и продолжает расхаживать по комнате. − Просто подожди, пока я не позову Майкрофта... − Если бы этот напыщенный мерзавец думал, что она представляет для меня угрозу, возможно, он мог бы сказать это мне в лицо. − Похлопав себя по карманам, он убедился, что пистолет при нем, затем открыл дверь. − Я должен это сделать. Я вернусь. Когда он открывает дверь квартиры, то слышит, как работает телевизор. Фильм, с большим количеством перестрелок. Как раз такой, который они с Мэри любили смотреть. Боже, он должен был заметить, как она практически закатила глаза, слушая его объяснения о невероятной баллистике Джеймса Бонда. Она закуталась в халат, закинув ноги на диван. − Итак, − говорит она, не поворачивая головы. − Он признавался тебе в вечной любви? Он убеждал тебя отказаться от своих обязательств? − Нет, и ещё раз нет. − Ну, он умный. Он знает, что ты не гей, и считает, что лучше иметь немного от тебя, чем совсем ничего. − У него ничего не будет. Я бы никогда так с ним не поступил. Она издаёт тихий смешок. − Посмотрим. − Ты ведь не беременна, правда? Она поворачивается, и он видит, что удивил её. − Ты думаешь, я всё это выдумала, чтобы ты не струсил и не ушёл от меня? − Либо так, либо ты беременна, но не от меня. Она выключает телевизор. − О, это круто. Только потому, что ты изменял мне с Шерлоком, ты думаешь, что я тебе изменяю? − Во-первых, я тебе не изменял. Но это единственные возможные объяснения. Либо ты не беременна, либо это не мой ребёнок. Как бы то ни было, я не думаю, что ты мне изменяла. Значит, ты не беременна. Сжав кулаки, она встаёт и смотрит на него. Он видит момент, когда это осознаётся. Она выглядит побеждённой. − Верно, − говорит он. − Я рад. Мне было бы неприятно думать, что ты обманом заставишь меня растить ребёнка другого мужчины. Для нас обоих лучше, если ребёнок вообще не родится. Я был просто прикрытием, чтобы ты могла выйти из бизнеса? Ты планировала остаться, или я был просто остановкой по пути куда-то ещё? − Я бы осталась, − говорит она тихим голосом. − Возможно, мне следовало быть честной, но доверие даётся мне нелегко. Меня и раньше предавали, и это неприятное чувство. С тобой у меня никогда не было скрытых мотивов. Я приехала в Лондон, чтобы уйти на пенсию, и встретила тебя. − И ты знала о Шерлоке, о том, что он жив? Она ещё больше оседает, вздыхает и складывает руки на груди. − Я кое-что слышала. Раньше я работала на людей, которым было бы очень интересно узнать, что он жив, но я клянусь, что никогда ничего не говорила. Ты явно думал, что он мёртв − боже, Джон, ты был в полном раздрае. Никто не мог бы, глядя на тебя, подумать, что он жив. Я верила в это, пока он не появился в середине твоего предложения. − Я заботился о тебе, Мэри. − Ещё один вопрос, − думает он, и он может уйти. − Ты когда-нибудь вообще заботилась обо мне? Её глаза наполняются слезами. − Ты можешь подумать, что такой человек, как я, никогда не смог бы по-настоящему полюбить другого человека, но мы могли бы быть счастливы. Единственная проблема... − Она невесело смеётся. − Единственная проблема была в том, что ты был влюблён в Шерлока, и как только он вернулся, я поняла... − Она вздыхает. − Ну, я пыталась, и я вижу, что разрушила всё, что ты мог чувствовать ко мне. − Ты была добра ко мне, когда я нуждался в чьей-то заботе, − говорит он. −Я этого не забуду. Но ты должна понять. Ты лгала мне и продолжала обманывать меня относительно того, кем ты была. Ты солгала о беременности, чтобы я не откладывал свадьбу. Я не могу жениться на человеке, который способен на такое. Она склоняет голову и кивает. − Я понимаю. − Мне жаль. − Мне тоже. Он собирает вещи и удивляется, что почти всё, что у него есть, умещается в одном чемодане. Он оставляет несколько предметов одежды, которые купила для него Мэри, и велосипед, который купил для себя, думая, что езда на велосипеде на работу будет хорошим способом поддерживать себя в форме. − Я вернусь за остальными, − говорит он ей. Он раздумывает, не поцеловать ли её, просто нежно прижаться губами к её щеке, но прежде чем он принимает решение, она протягивает ему руку. − Желаю удачи, − говорит она. − Со мной всё будет в порядке. Он берёт её за руку и не отпускает. Да, с ней всё будет в порядке. Она уже двигается дальше. Она улыбается. − Поцелуй Шерлока за меня. − Поцеловать его? Смеясь, она отпускает его руку. − Пусть он сам об этом догадается! Честно, Джон, если ты этого не сделаешь... − Я сделаю, Мэри. Он ещё не дошел до железнодорожной станции, когда рядом с ним появляется высокая фигура в шикарном пальто. − Ты следил за мной? − Не то чтобы следил. Я знал, куда ты направляешься, но выбрал другой маршрут. − Так что, формально, не следил. Ты ожидал, что она выстрелит в меня? Он пожимает плечами. − Это было возможно. Шансы невелики, но тем не менее. − Она вела себя достойно, − говорит Джон. − Не поднимала шума. Шерлок что-то бормочет, засунув руки глубоко в карманы. Джон опускает свой чемодан, готовясь взять его другой рукой. Шерлок поворачивается к нему. На его лице написано такое страстное желание... − Шерлок, − говорит он, опуская глаза на тротуар. − Ничего, если я перееду к тебе? Он закатывает глаза. − Джон. − Просто подумал, что должен спросить, раз уж мы так редко виделись последние два года. Подумал, может, у тебя уже есть парень. Выражение его лица того стоит. Лицо Шерлока, всё ещё худое после двух лет защиты тех, кого он любит. Лицо, которое Джон увидел, когда подумал, что вот-вот умрёт. Он собирается с духом. − Если бы ты думал, что вот-вот умрёшь, какими были бы твои последние слова? − Прости. − Шерлок грустно улыбается. − Я думал об этом много раз за последние два года. Я действительно думал, что могу умереть, и не раз, и сожалел, что не сказал тебе, что я жив. Ты всегда будешь думать, что я умер в тот день, упав с крыши Бартса. Ты бы никогда не узнал правду о том, что я уехал из Лондона, чтобы выследить сообщников Мориарти. Я сожалел, что солгал тебе. Умирая в одиночестве, в чужой стране... что ж, мне было грустно думать, что ты уже оплакал меня и пошёл дальше. − Я этого не сделал. − Нет? − его голос мягок, полон удивления. − Я так и не смог двигаться дальше. − Он берёт Шерлока за руку. − Мэри попросила меня передать сообщение. − Сообщение? Подойдя, он притягивает лицо Шерлока к себе и целует его. Это не дружеский поцелуй. Шерлок на мгновение замирает, а затем реагирует, притягивая Джона к себе и с энтузиазмом целуя его. Когда они отстраняются друг от друга, он задыхается, глядя на Джона удивлёнными глазами. − Мэри так сказала? Джон хихикает. − Ну, вообще-то, это я так, расставлял приоритеты. Подумал, что самое время тебе узнать, что я люблю... Шерлок заключает его в крепкие объятия, от которых у него перехватывает дыхание. − Я тоже. Когда он входит в дверь 221Б и останавливается в коридоре, радость, которую он должен был испытывать по возвращении Шерлока, переполняет его. Шерлок делает шаг к лестнице. Когда Джон не следует за ним, он оборачивается. − Что не так? − Той ночью в ресторане я ударил тебя. Лучше бы я этого не делал. В тот момент я просто потерял самообладание. Я бы никогда не хотел причинить тебе боль, и мне жаль, что я это сделал. Шерлок пожимает плечами, ему явно не по себе. − Вполне понятная реакция. В тот момент у меня слегка кружилась голова. Один только твой вид в другом конце ресторана заставил меня немного сойти с ума. − Это из-за усов у тебя закружилась голова? − Эти усы тебе не к лицу. − Тебе нравится, когда твой врач чисто выбрит. В ответ Шерлок кладёт руку ему на щеку, и на его лице медленно расплывается улыбка, а в глазах блестят слёзы. − Я тоже причинил тебе боль. У меня кружилась голова с тех пор, как я встретил тебя, и я так и не удосужился сказать тебе, что люблю тебя, безоговорочно. Ты для меня всё. Это требует ещё одного поцелуя, ещё нескольких признаний шепотом. − Итак, − говорит Джон, когда они отстраняются, обнимая друг друга и соприкасаясь лбами. − Нам понадобятся две спальни? На лице Шерлока: замешательство, мимолётное удивление и, наконец, ухмылка. − Одной будет достаточно. Посмотрим, сколько времени потребуется миссис Хадсон, чтобы это заметить. Майкрофт останавливается и произносит слова, которые, если присмотреться, могут сойти за извинения. − Мисс Морстен покинула Англию и вернулась в Соединённые Штаты, официальные лица которых очень хотят с ней поговорить. − Добровольно? − спрашивает Джон. В ответ Майкрофт сдержанно улыбается. − Значит, она не ушла на пенсию? − интересуется Шерлок. Он вздыхает. − Замечательная женщина. Джон и Шерлок обмениваются взглядами. Миссис Хадсон это замечает. Через два дня после переезда Джона, когда они всё ещё лежали в постели Шерлока, она оставила на кухне тарелку с булочками и прикрепила сверху зубочисткой записку: «Как раз вовремя». Всё не так, как было раньше. Они оба пережили горе, выжили и вернулись домой с сожалениями. Но они оба полны решимости понять друг друга, и когда они разговаривают, это иногда касается последних двух лет. Теперь никаких секретов. Он видел шрамы Шерлока, знает о Сербии. И Шерлок понимает горе Джона. С ними обоими произошло чудо, и это часто заставляет Джона остановиться и поразиться своей жизни. − Я не понимаю, − говорит он. − Ты удивительный, красивый, гениальный − и ты хочешь меня. Ты любишь меня. Иногда мне кажется, что мне уготована чужая жизнь, возможно, из-за какой-то технической ошибки. Вряд ли это правильно, что я получаю тебя, красивого гения, в то время как ты остаёшься с низкорослым, сварливым армейским врачом, который хромает. − Я предпочитаю низкорослых, сварливых армейских врачей. При условии, что они чисто выбриты. И ты не хромал уже несколько дней, с тех пор как вернулся домой. − Он целует Джона. − И ты красивый. − Но не гений, − отвечает Джон. Шерлок бросает на него раздраженный взгляд. − Ну, не можем же мы оба быть гениями. У кого-то должна быть хоть капля здравого смысла, чтобы удержать меня от глупых поступков. − Если бы это было моей единственной целью в жизни, − говорит Джон, глядя на него снизу вверх, − я был бы рад быть полезным. На лице Шерлока появляется нежность, и он подходит ближе, шепча ему на ухо: − О, у меня есть для тебя применение. Теперь, когда Скотланд-Ярд официально утвердил их в качестве консультантов, есть дела, которые нужно расследовать. Шерлок немного мягче относится к горю клиентов и свидетелей. Джон присматривает за ним, чтобы тот не сбежал. Иногда он видит, как Шерлок останавливается и ждёт его. Он берёт Джона за руку, чтобы удержать его рядом, и объясняет ему, что, по его мнению, они должны делать. Вечера становятся лучше просто потому, что они заканчиваются не расставанием и пожеланиями спокойной ночи, а тем, что они вместе лежат в постели Шерлока, делают то, о чём всегда мечтали, засыпают и просыпаются рядом друг с другом. Они учатся прикасаться друг к другу, но не просто как обычные соседи по квартире. Джон всегда наклоняется и целует Шерлока, когда тот погружается в свои мысли, пытаясь решить какую-нибудь проблему. Достаточно нежного поцелуя в бровь или в ушную раковину, чтобы напомнить ему, что он любим. Шерлок узнаёт, что Джон становится наиболее отзывчивым после завершения дела, особенно того, которое привело их к опасности. Когда они возвращаются в квартиру после полуночи, он наблюдает, как Джон отстёгивает пистолет и кладёт его в сейф, а затем прижимает его к двери и целует до тех пор, пока у них обоих не перехватывает дыхание. В темноте Шерлок шепчет: − Прости меня. И Джон отвечает: − Я люблю тебя.