Ты – моя слабость

Небо уже затянулось грузными, тяжелыми тучами. Собаки, не переставая, продолжали лаять на редких прохожих, рискнувших пройти мимо них, нарушив покой. Только переехав в столицу, Дарья поняла, что значат строки из популярной песни «Moscow never sleeps», доносившейся, кажется, из всех щелей каждый божий день. Казалось, машины ни на секунду не преставали рассекать дороги, а люди вечно куда-то торопились, будто за ними по пятам следует сама старушка-смерть с косой. Хотя для некоторых представителей криминального общества столицы так и было. Каждый день они играли со смертью, ходили по лезвию ее ножа, будто по канату, не боясь в любую секунду свалиться в бездну или получить полю в лоб. Савельева не любила этот город. Ненавидела ровно до тех пор, пока не встретила того, кто перевернул весь ее мир с ног на голову. Того, чье имя было запрещено произносить на светских приемах и во время посиделок с собственной семьей. Того, на чьих руках кровь несколько десятков, а то и сотен людей. Того, чьи руки прижимали ее хрупкое тельце к своему торсу с такой нежностью и трепетом, будто от его прикосновений зависела ее жизнь. Того, на кого охотился ее собственный отец. Саша Белый. Каждый чертов день Дарья уверяла себя, что порвет с ним, прекратит встречи, и каждый раз понимала, что врала. Она не могла не винить себя, не имела на это ни малейшего права. Она встречается с женатым мужчиной. Она проводила с ним всю ночь до самого рассвета, зная, что утром он снова уйдет к жене. Савельева клялась, что больше никогда не откроет ему дверь, не примет его, но ее планы с треском обрушивались каждый раз, стоило Белому появится около двери с букетом любимых пионов. И так все по кругу. Она догадывалась, что они заигрались, что все зашло слишком далеко, но осознание нашло на нее лишь в конце сентября 1993 года. Космос, слегка пьяный, позвонил ей сообщить радостную новость – рождение Белова-младшего, наследника всего Беловского состояния. Дарья слабо улыбнулась и промычала в трубку что-то о необходимости передать свои поздравления Александру Николаевичу и пожелать крепкого здоровья и скорейшего восстановления супруге. Эта новость на несколько часов словно оглушила Савельеву. Всё вокруг казалось далёким и нереальным, словно происходящее происходило не с ней, а где-то за тысячи километров отсюда. Фраза «словно кошки скребут на душе» не могла бы передать всё то, что чувствовала девушка в тот злосчастный вечер. Предательство, обман, лицемерие, чувство одиночества — всё это тяжким грузом лежало на плечах Дарьи. Именно поэтому, глубокой ночью, закутавшись в тонкую белую футболку, сохранившую его запах, Дарья сидела на подоконнике, сжимая в дрожащих руках сигарету, которые всегда ненавидела. Слезы катились по щекам, оставляя солёные дорожки, а горький дым, царапая горло, проникал в лёгкие, вызывал кашель. Это была его сигарета — из пачки, которую он оставил две недели назад перед отъездом в Майами. В квартире, казалось, витал его запах, что неосознанно заставляло девушку ёжиться. Всё здесь напоминало о нём, словно специально добивая и без этого тяжелое состояние девушки. Даша понимала, что Саша навряд ли разведется. Последние два года это было ее заветным желанием: чтобы Саша Белый стал только ее. Но сейчас, когда появился ребёнок, особенно сын, это стало почти невозможно. Мальчику нужен отец, а зная Белова, можно быть уверенным, что он никогда не оставит собственного ребенка одного. Это значит, что Саша уйдёт от неё, бросит, оставив после себя лишь пару рубашек, пачку сигарет и воспоминания о времени, проведённом вместе в её квартире. Мысли о том, как им было хорошо вдвоём, вызвали на её красивом, но опухшем от слез лице грустную улыбку и новый поток слёз.

Март 1993 года 11:23

-Ну, Сашаа, - заливистый смех девушки раздался по всей квартире, - пусти меня. Войдя в квартиру, можно было подумать, что здесь либо живут большие неряхи, либо кто-то пытался ограбить небольшое жилище. Вещи были разбросаны на полу в беспорядке, а постель, не заправленная должным образом, смята. Количество книг в квартире создавало впечатление, что вы попали в школьную библиотеку. Они лежали неаккуратными стопками на полу возле кровати, на стеллаже и на столе, грозясь упасть на пол в любую секунду. Нет, Дарья Савельева не грязнуля. Главная причина беспорядка, решившего нарушить покой и установить свои порядки не только в квартире, но и в жизни самой девушки, сейчас стояла в центре кухни. Александр Белов с наглой ухмылкой на губах и голым торсом закинул бедную Дашку к себе на плечо, не дав той до конца приготовить завтрак, и с характерным звуком опустил свою огромную ладонь на пятую точку Савельевой, заставив ту громко ойкнуть. -Саш, ты останешься без завтрака, я тебе гарантирую. Все сгорит. -Даш, у меня тоже горит. Пожар прям, - сказал Белый, пронеся девушку на диван в угол гостиной, которая в то же время служила спальней. Он плавно опустил ее на подушки, нависая над ней и не спеша покрывая ее шею влажными поцелуями. Девушка запустила свои тоненькие пальчики в мягкие волосы Саши и слегка оттянула их в сторону, вызывая у того тяжелый вздох, ногами обвила его подкаченный торс, как можно теснее прижимаясь к любимому мужчине. Белый ловко развязал узел шелкового черного халата, который сейчас казался лишним и раздражал его. Он чувствовал давящее напряжение в штанах, которое требовалось срочно унять. Дарья царапала его широкую спину ногтями, желая ощутить всего Сашу, но одна мысль крутилась в ее голове с вчерашнего дня, с того самого момента, как он приехал к ней от жены. Саша вечно сбегал к ней. Он приходил к Дарье, когда ссорился с Олей, когда у него возникали конфликты с парнями из Бригады или, когда появлялись проблемы с поставкой оружия. В такие моменты Дарья становилась для него единственным лучиком света в кромешной тьме. Казалось, что никто другой не мог так сильно повлиять на него. Она была словно спасательный круг для утопающего, за который он так отчаянно цеплялся, боясь вот-вот погрязнуть в пучине собственных мыслей, проблемах и вовсе уйти на дно. Белый не привык доверять людям и не верил ни в кого, кроме себя. Он не был фаталистом или религиозным фанатиком, который верит в эзотерику или мистику. Однако, почему-то ему казалось, что Савельева — ведьма. Он не мог объяснить, как человек может так опьянять без вина или духов. Она кружила ему голову так, что после неё невозможно было смотреть на других. Её присутствие создавало эффект, который был сильнее, чем от дозы героина или кокаина. Белый знал, что это такое. Он видел, как ломает Космоса, который успел подсесть на эту дрянь. Его самого тоже ломало. Неделя без Савельевой ощущалась так, будто ему вкололи тройную дозу и заперли в комнате на месяц, без возможности получить еще. Она была нужна ему. Также сильно, как больному астмой такое необходимое лекарство во время приступа, помогающее сделать вдох; как окончательно подсевшему на тяжелые препараты наркоше пару грамм кокса. Она была ему жизненно необходима. Сейчас, прерывая глубокий поцелуй, Даша повернула голову в сторону, пытаясь вырваться из этого «плена». -Саш, стой, - прошептала она ему в губы. -Че такое, маленькая моя? – задал вопрос он, небрежно мазнув губами по щеке. -Я же поняла, что ты вчера с Олей поссорился…- пыталась восстановить дыхание Дарья, - и поэтому приехал. Скажи мне, когда это закончится? Саш, я устала быть твоей любовницей, устала ждать встречи с тобой по несколько дней, устала делить тебя с кем-то. Я просто хочу, чтобы ты всегда был рядом, понимаешь?.. – девушка не успела договорить свою фразу, как ее прервал грубый голос Белого. -А ну ка рот сейчас свой закрой, - Белый перекатился на другой бок, слезая с Савельевой и заглядывая ей в глаза. Все нахлынувшее возбуждение будто рукой сняло, - если я сказал, что разведусь, значит я разведусь. И не надо меня этим попрекать. Я мужик, в конце концов. Устала она, а я не устал? Или ты мне предлагаешь сына бросить? Чтобы меня потом собственный пацан за человека не считал. -А вдруг не сын? – только и смогла вымолвить она. Дарья смотрела на него широко раскрытыми глазами, которые постепенно наполнялись пеленой слез, мешающих смотреть в столь родное, любимое лицо. Пухлые губки девушки слегка приоткрылись и затряслись, подбирая нужные слова. Тут она почувствовала запах гари, доносившийся с кухни и стремглав побежала туда, не удосужившись даже накинуть халат. Это было как нельзя вовремя. Она знала, что вот-вот заплачет. Даша не выносила, когда на нее повышали голос. Яичница сгорела. Теперь вместо вкусного завтрака в сковородке были лишь угольки. Она развернулась, лишь когда услышала громкие шаги за ее спиной. Саша уже стоял одетый, подходя к входной двери. -Завтрака не будет, – отчеканил грубым голосом Белов, видимо, все еще находившийся в гневе. -И завтра тоже, - тихо сказала девушка, закрывая за ним дверь и давая волю слезам.

Наше время

С начала беременности Ольги, она стала все больше подозревать мужа в измене, стала чаще улавливать запах стойких карамельных духов, которыми так любила пользоваться Савельева, и по вине которых пропитались приятным ароматом рубашки Белого; все меньше стала верить отмазкам бандита про внезапные проблемы на работе, и срочную помощь друзьям из Бригады.

Май 1993 15:47

Офис «Курс-Инвест» -Да где же они, - тихо ругалась Савельева, рьяно пытаясь отыскать что-то в ящике своего начальника. Однако, попытка сделать все быстро и незаметно лишь усугубляла ситуацию, мешая девушке сконцентрировать свое внимание на чем-то конкретном. Именно поэтому она не услышала приближающиеся к кабинету шаги и звук открывающейся двери, представ перед вошедшим в крайне неловкой позе. Белый был искренне удивлен, увидев свою помощницу в своем кабинете. Дарья, низко наклонившись ко полу, поднимала по всей видимости упавшую со стола бумагу, негромко чертыхаясь себе под нос. Черная юбка-карандаш, плотно облегающая ее бедра, сильно задралась, отчего в голову к Белову-старшему закрались крайне неприличные мысли. Тихо, словно лев, готовившийся вот-вот напасть на свою жертву, он подошел к Даше, по-хозяйски положив ладони на ее бедра. Девушка, видимо совсем не ожидавшая того, что кто-то зайдет в кабинет и настолько нагло начнет себя вести, вздрогнула и быстро развернулась. В руках у нее остались зажаты бумаги сводке доходов «Курс-Инвеста» за этот месяц, что показалось странным для Саши, ведь нужные бумаги он уже передал помощнице. Возможно, он придал бы гораздо больше значения раскрытому ящику, где хранились его настоящие бумаги и акции, перепуганному лицу девушки, явно не ожидавшей его застать, если бы его голову не занимали настолько изощренные мысли. Поэтому, единственное на что сейчас был способен мужчина – это наблюдать за сменяющимися эмоциями на столь желанном и красивом лице, не отнимая рук от бедер девушки. Сама Савельева была до смерти перепугана, ведь не ожидала, что ее начальник вернется столь скоро, поэтому не успела придумать хорошую версию того, по какой причине она роется в его ящиках в середине дня. Быстро и тихо захлопнув ящик бедром, она натянула на лицо милую улыбку, заглядывая мужчине в глаза. - Соскучилась, маленькая моя? – промурлыкал на ухо девушке Белый, шумно вдохнув воздух возле ее уха, - Если ты решила каждый раз встречать меня ТАК, то я только за. - Саш, я сережку вчера потеряла, пока мы с тобой... ну ты понял, - смущенно сказала девушка то, что первое пришло в голову. - А я уже подумал, что тебе так понравилось экспериментировать на столе, - нагло ухмыльнулся Белов. - Александр Николаевич, как вам не стыдно! Приставать к молодым сотрудницам и отвлекать их от работы в середине рабочего дня! – начала игру Савельева. - Полагаю молодой сотруднице необходима премия за переработанные часы, - сказал Саша, плавно опуская руки ниже по телу девушки. Мужчина усадил девушку на стол, грубо разводя ноги в стороны и терзая ее губы и шею требовательными поцелуями. Руки Савельевой уже по привычке зарылись в волосы бандита, оттягивая их в сторону каждый раз, когда мужчина легонько прикусывал кожу на ее шее. Тихие стоны, урывками вылетавшие из приоткрытого рта девушки, лишь распаляли его огонь. Пальцы Белова уже потянулись расстегивать пуговице на выехавшей из юбки рубашке, однако громкий голос жены, раздавшийся из коридора, заставил его отвлечься от этого занятия. - Пустите меня к моему мужу! – раздался голос Ольги прямо возле двери кабинета. У него не было так много времени, чтобы придумать объяснение тому, что сейчас происходило в его кабинете, не мог даже представить, как скрыть бугорок, образовавшийся в его штанах, не знал, как объяснить растрепавшуюся Дашу на столе в его кабинете. Дверная ручка начала медленно проворачиваться, и Белов вспомнил, что не удосужился даже закрыть дверь на замок, настолько завороженный девушкой перед ним. Было громко. Очень. Даша даже не думала, что оказалось больнее для нее: получить пощечину от жены своего любимого мужчины или наблюдать за тем, как он в очередной раз выбирает не ее. Она не хотела снова плакать, не хотела казаться слабой в очередной раз. Но всему виной был Белый. Он был ее слабостью.

Наше время

Даша прокручивала в голове моменты, как он извинялся перед ней. Просил прощения и повел ее в ресторан, в котором она мечтала побывать с того самого момента, как переехала в столице, однако не могла себе позволить из-за ограничений, выставленных отцом.

Осень 1993 22:02

Ресторан «Метелица» Савельева не хотела никуда ехать. После того случая в офисе она четка выставила для себя границы, запрещая себе как-либо приближаться к Белову. Хватит. Натерпелась. Однако, когда он в течение нескольких дней кричал под ее окнами, умоляя открыть дверь, она поняла, что больше не может выдержать этой разлуки. Это было бы свыше ее сил. Кажется, Белый знал о ней всё. Он мог перечислить её любимые цветы, рассказать, какой кофе она предпочитает пить по утрам и в каких пропорциях следует добавлять молоко. Он знал, какое платье она наденет, если у неё испортится настроение, и даже о её мечте посетить тот самый ресторан. Он мог бы описать всю её повседневную рутину, но, к сожалению, ничего не знал о её семье.Таким образом, он заранее знал, куда поведет свою девушку, чтобы загладить вину перед ней. Саша понимал, что облажался по-крупному и простыми цветами с вином тут не отделаться. Он был готов положить к ее ногам все цветы, которые сможет найти в цветочных магазинах Москвы, выкупить все винные склады, если нато дело пошло, лишь бы эти прекрасные глазки больше никогда не наполнялись слезами.

Наше время

Дарья уже потеряла счёт сигаретам, которые она выкурила с обеда. Пачка предательски подходила к концу. От каждой новой сигареты становилось тошно, к горлу подкатывал неимоверных размеров ком, мешающий дышать. Но это заставляло ее курить дальше, заполняя свои легкие никотином, чтобы почувствовать что-то кроме моральной боли, почувствовать что-то, что помогло бы заполнить пустоту. Она не знала, как ей жить дальше. Она не могла просто ходить на работу и делать вид, что не знает Белова. Не могла забыть все те ночи, которые они провели вместе, все те откровенные разговоры при свете луны.У неё даже не было возможности уйти куда-то. Её родной отец, начальник КГБ, оборвал с ней все связи, угрожая пристрелить её, как паршивую суку, после того как она сказала ему, что перестанет быть «кротом» и сливать информацию о предстоящих сделках, проходящих через «Курс-Инвест».Саша Белый был её заданием. С самого начала их «отношения» были обречены на провал. Её отец и другие работники КГБ поручили ей следить за каждым шагом Белова и докладывать о нём, убеждая, что он бандит, которого нужно сажать в тюрьму. Так оно и было. Все операции Белова тайно проходили под строгим контролем сотрудников службы безопасности. Пока в один момент все не пошло по наклонной. К сожалению, Дарья умела лгать всем, кроме себя самой. Как бы она ни пыталась, ей не удавалось убедить себя, что Александр Николаевич Белов, её непосредственный начальник и криминальный авторитет Москвы, — враг номер один. С каждым днём, проведённым с ним, врать становилось всё труднее.

Осень 1993

Офис «Курс-Инвеста» Белов вместе с остальными бригадирами находился в своем кабинете, вальяжно закинув ноги на лакированный стол, пока остальные раскинулись на кожаном диване, стоящем в углу комнаты. - Сань, я тебе говорю, эти черти к нам по-любому крысу заслали. Надо шестерок этих пошманать немного. Котов на охоту выпустим, тут эти мыши-то и задергаются, сами к нам в мышеловку и попадут, - жестоко объявил свой план Пчела. Даша, стоявшая подле двери, застыла в оцепенении, выронив из рук поднос на котором держала 4 стакана дорогого коньяка, который ее попросили занести в кабинет, тем самым выдав свое присутствие. Они все знают. Знают, что ее сюда подослали. Знают, что она – крыса. Сотни картинок того, как самый любимый человек в жизни Савельевой своими руками закапывает ее хладнокровное тело где-то глубоко в лесу, пронеслись в голове. Дверь в кабинет резко открылась, представив четырем бригадирам скованную от ужаса девушку. Фил в недоумении смотрел на нее, не зная, что делать дальше и как долго она тут стоит, в то время как Космос, уже принявший дозу своего дерьма, начал сыпать девушку гневными вопросами. - Э, ты че нас подслушивала? Подслушивала, да? Признавайся? Давно тут стоишь? Сама девушка не могла вымолвить и слова, настолько испугавшись того, что сейчас ее раскроют и за волосы выволокут из данного здания, навсегда отгородив ее от Саши. - Я нет… не.. это не то, что ты подумал.. – совсем растерялась брюнетка, - я лишь несла стаканы, - начала заикаться она, когда заметила, что Космос одним рывком потянулся за пистолетом. Белов быстро среагировал, хватая Космоса за руку и давая Филу команду завести девушку в кабинет. - Я сейчас все уберу. Все. Не рругайтесь, - прошептала девушка, суетливо собирая осколки. Одним неловким движением она порезала себе палец, громко ойкнув. Кровь начала быстро стекать на пол, пачкая рукава белой рубашки, надетой на девушку, и ламинат. - Пацаны, выйдите. Я сам разберусь, - сказал Саша, подходя к девушке. - Ты че, все на себя решил взять? Типа мы шестерки, да? – никак не мог угомониться Кос, в то время как Пчела уже силком поднимал его с дивана. - Вышли все, я сказал! – громко крикнул Белов, дотрагиваясь до плеча Савельевой. Ее руки все еще била мелкая дрожь, а по щекам медленно и беззвучно текли непрошенные слезы. -Ну ты чего, маленькая моя? Все хорошо, я сам уберу, не трогай, - утешал любимую мужчина, мягко отнимая ее пальцы от кусочков стекла, - порезалась, хорошая моя? Белов одним рывком поднял ее на ноги, усаживая ее к себе на колени. Прижав ее голову к своей груди. Сидя на диване, он начал обматывать ее палец лоскутком ткани, что оторвал от края ее рубашки. Палец неприятно подергивало, а глаза щипало от соленых слез. - Ну все-все, не разводи тут сопли, а то кабинет мне зальешь, - пытался рассмешить ее Белый, - чего ты плачешь? Все же хорошо. Ну уронила и уронила, на счастье же. Только вот он не знал, что причиной ее слез является вовсе не пролитый коньяк или разбитая посуда, а самое настоящее предательство. Она предала своего любимого мужчину. Рано или поздно, он ее найдет. Поймет, что крыса, которую Саша так отчаянно ищет это его Даша. Девушка, к которой он приходит почти каждую ночь и засыпает в ее объятьях. Девушка, руки которой мягко гладят его по волосам ночью, а днем сливают информацию ее отцу. Девушка, которая его погубит.

Наше время

Саша так и не узнал о её прошлом. Он не знал, что Фарика убили по ее вине. Белов бы не простил. Да и она сама себя ненавидела за это, но молчать было необходимо. После убийства близкого друга Саши, его товарища по службе и брата в том числе, она поняла, что должна сделать выбор. Савельева сделала его, но не тот, который требовал здравый рассудок. Он буквально взывал её прекратить всё, пока не поздно, и вернуться к семье. Но Дарья выбрала Белова. Отец оборвал с ней все связи. Он вычеркнул её из семейного завещания и запретил своей жене, матери Даши, пытаться хоть как-то связываться с дочерью. Он дал ей «гордое» звание «шлюхи» и «Беловской подстилки». Она была согласна быть кем угодно, лишь бы быть с Сашей, лишь бы не делить его ни с кем. Ей было плевать на мнение отца и семьи. Главное — что Белов верил ей. Пока что.Она боялась лишь одного. Речь шла не о смерти, нет, она бы отнеслась к этому спокойно. Жизнь так устроена, что за всё приходится платить, и далеко не деньгами. Её смерть была бы платой за прервавшуюся жизнь Фархада. Она искренне боялась, что отец перестанет молчать и выдаст её Белову. Даша знала, что Белый не простит её. Она видела, что он делает с такими, как она. С предателями.Каждый раз смотреть в его честные глаза, наполненные любовью к ней, становилось все труднее. Пропасть, разраставшаяся между ними, становилась все больше. Дарья понимала, что завралась. С самого начала их отношения были пропитаны фальшью, они строились буквально на обмане. Он ушел от жены, предпочитая проводить свои вечера с любовницей, она предала семью и своего самого близкого человека. Ее размышления прервал настойчивый стук в дверь. Савельева готова была поклясться, что узнает человека, стоящего за дверью, только по одному звуку. Белый продолжал колотить в дверь, полностью наплевав на размеренный сон и личные границы соседей Дарьи. Она поспешила открыть ему дверь, лишь на мгновение задумавшись о правильности своих действий, но наплевав на нормы морали провернула ключ в дверном замке. Он стоял слегка пьяный, держась правой рукой за дверной косяк, и смотрел на нее из-под бровей. - Пустишь? – задал вопрос он. - Да, конечно, проходи, - улыбнувшись уголками губ сказала Савельева. Белов по привычке прошел в середину квартиры, присев в своем белом пальто на край дивана. - Даш, нам поговорить нужно. Нет. Нет, пожалуйста. - Правда? О чем? - Ты, наверное, знаешь, Оля родила. Сына, кстати. - Да, слышала, - конечно она знает. - Ты бы видела, весь в меня, одно лицо! – на этих словах лицо Белого озарила широкая улыбка, выделяя небольшие лучики-морщинки под глазами. - Белов, ты ко мне про сына рассказывать пришел? Если так, то выход в той стороне, - грубо оборвала его Савельева. Он поднял на нее свои небесно-голубые глаза, которые округлились от шока. - Да, Даш.. Я на самом деле виноват. Перед всеми вами виноват. Перед тобой, - из-за количества выпитого алкоголя ему было сложно формулировать свою мысль, но наблюдать за его отчаянными попытками выстроить логическую цепочку было смешно, - Даш, ты знаешь, я ведь сам себя ненавидел, после того, как Оля про нас узнала. Думал, все, к жене вернусь. И я вернусь. Сыну отец нужен. Я Ваньку-то не брошу.. Неужели он хочет расстаться с ней? Прямо здесь? Нет, это всего лишь сон. Его слова были подобны удару под дых, настолько они показались Савельевой неожиданными и болезненными. - Саш, мы расстаемся, - резко выдохнула девушка. Взгляд ее стал холодным, словно далекая пустыня где-то в тундре, куда еще не вступала нога человека. Он в недоумении уставился на девушку, совсем не ожидая такой развязки. - Ты же за этим сюда пришел? Я знаю, что да, можешь ничего не говорить, - на удивление, слез уже давно не было. Видимо, она выплакала свой годовой запас за последние сутки. Дарья не могла ответить на вопрос, счастлива ли она была в этих отношениях. Можно сказать, что стабильно раз в месяц у нее случались истерики, свидетелями которых становились соседи, слыша оглушающие крики из квартиры напротив. Она вымоталась морально. Девушка была уверена, что еще полгода таких отношений, и она сойдет с ума или подсядет на седативные. Ни тот, ни другой вариант не звучал для нее привлекательно. Из-за текущих размышлений в голову пришел момент, когда Белый застал в ее квартире на полу после очередной истерики. Зима 1992 23:51 Квартира Дарьи Савельевой Уже больше двух недель прошло после их ссоры. Больше четырнадцати дней с того момента, как Белый захлопнул за собой дверь. Он рассказал ей про беременность жены и не вернулся. Девушка сидела на полу, среди пустых бутылок вина. На стене виднелось огромное красное пятно, угрожающее стекая вниз вдоль всей стены. На полу под ним лежали осколки из-под разбитой бутылки, которую, по всей видимости, девушка с горяча кинула в стену. В ее ладони лежала горстка таблеток непонятного происхождения. Тоненькая ручка сильно тряслась, будто отговаривая хозяйку от задуманного. Она для себя все решила. Здесь и сейчас. Белов пришел в квартиру ровно в тот момент, когда сознание начало покидать Савельеву, а в ее руки была зажата лишь одна таблетка. - Даша! - крикнул Саша, подлетая к телу девушки, которое сейчас била крупная дрожь, и приподнимая ее голову, - что ж ты сделала, маленькая моя? Зачем? Скажи мне, зачем? Ты обо мне подумала?. Мужчина не сразу смог взять себя в руки, чтобы понять, что делать дальше. - Са..ша, - сипло прошептала девушка, еле приоткрыв глаза. Ее губы уже приобрели синеватый оттенок. - Маленькая моя, я тут. Что ты выпила? Ну, ответь же мне, чего ты, мать твою, наглоталась? – перешел на крик Белов, потряхивая Дарью за плечи. - Мне это.. кажется, да? У меня.. глюки? – вяло отзывалась девушка с довольной улыбкой на губах. Она подняла свою руку, в попытках дотронуться до его волос. Ей казалось, что цель достигнута. Он пришел, пусть даже и не по-настоящему. - Дашенька, родная моя, это я. Я пришел. Я не глюк. Не закрывай, умоляю тебя, не закрывай глаза. - Я же ради тебя это сделала. Чтобы тебя увидеть.. хоть так, - смогла вымолвить девушка перед тем, как зайтись сухим кашлем. Наше время Лучше бы он оставил её на полу или не приходил вовсе, не пытаясь спасти. Какой смысл оттягивать неизбежное, если конец всё равно наступит? Она не сможет без него, а он опять вернется к жене. - Я хотела сказать, я… приняла решение, и я хочу, чтобы ты правильно меня понял. Я не могу так больше, правда, мне… мне очень больно, но я просто не вижу другого выхода, я… хочу закончить всё. Я так решила. Вот.. сказала. Это всё, - голос отчаянно дрожал, но глаза девушки по-прежнему оставались сухими. Он не мог вымолвить и слова. Монолог девушки казался для него лишь вымыслом, белой горячкой, но совершенно точно не мог быть правдой. Он совсем забыл, что пришел сюда именно за этим после того, как увидел его девочку такой разбитой, с заплаканными глазами, которые сейчас волком смотрели на него. Белый точно знал, что Даша пожалеет о сказанном, он был уверен, что она не всерьез, но эти глаза, казавшиеся ему чужими в данный момент, доказывали ему обратное. - Что? Даш, Даш, нет, - Белый опустился на колени перед девушкой, притягивая ее к себе за талию и утыкаясь носом куда-то в районе пупка, - Маленькая моя, ты же знаешь, что я без тебя не смогу. Глаза девушки по привычке начало щипать, но ущемленная гордость переборола это чувство, взывая разум девушки подключиться. - Саш, нет. Уходи. Пожалуйста, уходи, - Белов продолжал бормотать нежности себе под нос, лишь сильнее удерживая девушку в руках. - Уходи, слышишь? Уходи! – голос Савельевой начал срываться на крик, отталкивая мужчину от себя за плечи, - Вали отсюда! Иди, иди! Белов, под действием алкоголя, решил переубедить девушку силой. Поднимаясь с колен, он ухватил ее за талию, решим поцеловать ее. Однако, Дарья не спешила поддаваться его маневрам, зная, чем все может закончиться. Она залепила ему звонкую пощечину, выпутываясь из его рук и отбегая на приличное расстояние. Белый, опешивший от ее действий, положил ладонь на горевшую от удара девушки щеку. - Так значит, да? - Саш, уходи, - указала на дверь девушка своим тоненьким пальчиком, - по-хорошему тебя прошу, уйди отсюда. И не возвращайся. Вернись к жене. Сыну нужен отец. - Ты ко мне вернешься. Я знаю, что вернешься, на работе сама ноги раздвинешь, - зло прошипел Александр. - Я не выйду. - Ссука, - сказал мужчина, громко хлопнув дверью и вылетев на лестничную площадку. Вот и все. Она свободна. Однако, лишь один вопрос крутился в ее голове с самого его ухода: сколько ночей она сможет вытерпеть?