Ломай канон, хватай Красавчика!

***

– Ну и где тут, черт возьми, платформа девять и три четверти? – прошипела я, в очередной раз уперевшись лбом в кирпичную стену. – Я, конечно, не Шерлок Холмс, но даже мне понятно, что это не совсем обычный вокзал. Меня зовут, вернее, звали, Антонина Петрова. Двадцать девять лет, программист из Москвы. А теперь, видимо, Гарриет Поттер. Как это произошло? Лучше не спрашивайте. Вчера я мирно смотрела "Гарри Поттера и Тайную комнату", а сегодня проснулась в теле подростка, со шрамом в виде молнии на лбу и в окружении каких-то странных людей, которые почему-то называли меня "Гарриет", явно не испытывая ко мне особой симпатии. И, судя по всему, сейчас я должна направляться в Хогвартс. – Милая, ты чего застыла? – подошла ко мне женщина с добрым лицом и ярко-рыжими волосами. Молли Уизли, если память мне не изменяет. – Первый раз в Хогвартс? Тебе всего лишь нужно пройти сквозь стену. – Знаю, миссис, – выдавила я из себя, стараясь не выдать паники. – Просто… задумалась. О смысле жизни, знаете ли. И о том, как бы не врезаться в стену на полном ходу. Она улыбнулась, и я почувствовала укол вины и стыда. Бедняжка, наверняка думает, я просто нервничаю перед школой. А я тут, между прочим, всё ещё пытаюсь осознать, что моя жизнь вчера перевернулась на сто восемьдесят градусов. И явно не в мою пользу. На перроне Хогвартс-Экспресса я старалась держаться подальше от Рона и Гермионы, которых заметила в огромной толпе. Не то чтобы я их не любила, но мне нужно было время, чтобы переварить эту информацию. К тому же, я понятия не имела, как себя вести. В книге Гарри был смелым, решительным. А я? Я боялась даже подойти и сесть в волшебный поезд. Но потом всё-таки зашла, постояв несколько минут, пока собирала свои несуществующие яйца в кулак. На тот момент я думала, что мой страх – это единственная проблема.

***

Как же я ошибалась. Потому что моя рассеянность обернулась потерей самого дорогого, что я обрела сегодня утром. – Сука, где чемодан? – прошипела я, пробираясь сквозь толпу учеников в Хогвартс-Экспрессе. – Я же его, блять, на полку поставила! Мое новое тело, принадлежащее некой Гарриет Поттер, оказалось на удивление хрупким и не приспособленным к подобным испытаниям. А я, привыкшая к более… прямолинейным методам решения проблем, чувствовала себя как рыба, выброшенная на берег. И этот берег был залит слезами отчаяния и безысходности, а так же запахом пота некоторых встречающихся мне по пути гормональных подростков. – Ты что-то ищешь? – раздался бархатный голос с легкой улыбкой, и я обернулась. Передо мной стоял высокий, светловолосый парень с пронзительными серыми глазами. Седрик Диггори. Тот самый, из канона. Только вот я – не Гарри Поттер из канона. Я – Анна, обычная студентка из XXI века, которая каким-то чудом оказалась в теле девочки-героя, чья жизнь, скорее всего, была уже расписана до последней слезы. И, судя по всему, сейчас мой чемодан с вещами, включая ноутбук и пару пачек чипсов, мне был куда важнее, чем спасение мира. – Мой чемодан, – немного смущенно буркнула я, не отрывая взгляда от его слегка приподнятой брови. – Ты его не видел? Он такой… чемоданистый. «Гениальное описание,» - язвительно подстегнул меня внутренний голос. - «Вот уж действительно, исчерпывающее описание. Сегодня, дорогая моя, ты превзошла саму себя в красноречии.» Юноша усмехнулся. – Я видел много чемоданов, но ни один из них не был настолько… «чемоданистым», чтобы я запомнил его. Может, он решил отправиться на Гриффиндор без тебя? – Очень смешно, – процедила я. – Ты, наверное, и сам на Гриффиндор рассчитывал, да? С твоей-то внешностью и… самодовольством. Диггори наклонил голову, и в его потемневших на миг глазах мелькнул огонек интереса. – А ты, я вижу, уже успела изучить все факультеты? Или просто завидуешь тем, кто не ищет свой чемодан в купе проводника? Я фыркнула, но в глубине души почувствовала, как щеки заливает краска. Этот мальчишка, черт бы его побрал, был слишком обаятелен для человека, который только что отпустил в мой адрес саркастическую шутку. И, что самое ужасное, он был прав. Я действительно завидовала. Завидовала его уверенности, его спокойствию, его, черт возьми, идеальной внешности. – Я просто… не люблю терять вещи, – пробормотала я, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие достоинства. – Особенно, когда они содержат мои… жизненно важные принадлежности. – Жизненно важные принадлежности? – повторил он, и в его голосе прозвучала новая нотка любопытства. Он даже слегка наклонил голову вправо. – Что же это за принадлежности такие, что их нужно искать в Хогвартс-Экспрессе? Неужели волшебная палочка? – Хуже, – призналась я, и тут меня осенило. – Мой ноутбук. И чипсы. Седрик удивленно поднял брови. Мне даже показаллсь, что я смогла его сбить с толку. – Ноутбук? Чипсы? Ты уверена, что попала на нужный поезд? Может, тебе нужно было в магловский экспресс? – Я уверена, – твердо ответила я, хотя из-за его слов внутри меня снова зародилось сомнение. – Просто… я из другой школы. И у нас немного другие учебные материалы. Подросток задумчиво посмотрел на меня, словно пытаясь разгадать какую-то загадку. Я чувствовала себя как под микроскопом, и это было неприятно. Я привыкла быть невидимкой, а не объектом пристального внимания. – Ладно, – сказал он наконец, и на его губах появилась легкая улыбка. – Если увижу твой «чемоданистый» чемодан, обязательно сообщу. А пока… может, хочешь поискать его вместе? Вдвоем, как известно, веселее. И, возможно, продуктивнее. Я колебалась. С одной стороны, мне отчаянно нужен был мой чемодан. С другой – я понятия не имела, как вести себя с этим парнем. Но, как говорится, от судьбы не уйдешь. И если судьба решила, что мне нужно искать чемодан с Седриком Диггори, значит, так тому и быть. – Хорошо, – кивнула я, стараясь выглядеть как можно более непринужденно, хотя моё сердечко обдало лёгким смущающимся ветерком. – Только обещай, что не будешь смеяться, если я вдруг начну говорить с чемоданом. Седрик рассмеялся, но смех был добрым, без тени издевки. Он напоминал мне звук маленьких колокольчиков, что очень красиво звенели и ярко переливались на солнце. – Обещаю, – сказал он, одну руку положив себе на сердце, а другую протягивая мне. – Меня зовут Седрик, кстати. Седрик Диггори. Я решительно пожала её, чувствуя легкое покалывание между пальцев. – Антонина, – представилась я, и тут же спохватилась. – То есть, Гарриет Поттер. Диггори лишь улыбнулся, словно понимая мою неловкость. – Гарриет, значит, - тихо пробормотал он, а замет уже громче объявил: – Ну что, Гарриет, начнем нашу охоту за «чемоданистым» сокровищем? Мы двинулись по вагону, пробираясь сквозь шумную толпу студентов. Я старалась не отставать от Седрика, который, казалось, знал здесь всех и каждого. Он легко находил общий язык с другими учениками, обмениваясь шутками и приветствиями. Я же чувствовала себя неловко, как будто попала на вечеринку, где никого не знаю. – Ты, наверное, очень волнуешься перед первым годом в Хогвартсе, – заметил Седрик, явно заметив мое напряжение. – Немного, – призналась я. – Здесь всё такое… новое. – Понимаю, – кивнул мальчик. – Но не волнуйся. Хогвартс – это удивительное место. Ты найдешь здесь друзей, научишься многому… И, конечно, найдешь свой чемодан. На эту подколку, я решила не обращать внимания, хотя признаю, что нашла её довольно занимательной. Мы прошли еще несколько купе, но моего багажа нигде не было. Я даже начала терять надежду и немного расстроилась. Без ноутбука и чипсов моя новая жизнь казалась еще более бессмысленной и я уже подумывала выйти в окно. – Может, он упал где-то в коридоре? – предположил Диггори. – Или его кто-то случайно забрал, думая, что это его. – Вряд ли, – вздохнула я. – Он довольно… приметный. В этот момент я увидела его. Мой «чемоданистый» чемодан сиротливо стоял у двери одного из купе, прислоненный к стене. Я бросилась к нему, забыв обо всем на свете. – Вот он! – воскликнула я, схватив его. Мой напарник подошел, и мы вместе открыли чемодан. Внутри все было на месте: новый (но старый для меня) ноутбук Thorn EMI Liberator, чипсы, и даже мой любимый пушистый плед, который я нагло спиздела у Друслей в качестве моральной компенсации за сегодняшний теплый приём. Увидев, что всё на месте, я почувствовала огромное облегчение. – Спасибо тебе, Седрик, – сказала я, искренне благодарная. – Ты мне очень помог. Диггори улыбнулся. – Всегда пожалуйста, Гарриет. Рад был помочь.

***

Остальную часть дороги в Хогвартс я провела без приключений, если не считать пары едких, но чертовски правдивых комментариев, которые я не удержалась и отпустила немного хмельным старшеклассникам, что залетели ко мне в купе. Церемония распределения пронеслась для меня как нелепая комедия. Я, Гарриет Поттер, оказалась в центре внимания всей школы, и, признаться, чувствовала себя экспонатом на выставке "Чудеса природы", готовым вот-вот развалиться от избытка внимания. Каждый первокурсник, словно по команде, считал своим долгом лично убедиться в моей реальности, потрогать, пощупать, а заодно и вывалить на меня очередной поток гениальных вопросов, после которых я начала сомневаться в наличии зачатков их интеллекта. У меня даже возникло ощущение, что ещё чуть-чуть и меня разорвут на сувенирные тряпки. Когда настала моя очередь, я была очень этому рада и Распределяющая шляпа, видимо, решила спустить меня с небес на землю и прошептала на ухо: – Может Слизерин… хотя нет, подожди… Гриффиндор? Тоже нет… Пуффендуй! Да, определенно Пуффендуй! Пуффендуй, блять! Внутри меня раздался вопль, достойный самой героической битвы: "Вы что, суки, издеваетесь?!" Почему Пуффендуй!? Дом трудолюбивых, верных и честных. Дом, где, как шептались за спиной, амбиции и героизм были настолько не в моде, что их, вероятно, даже не упоминали в учебниках. И я, Гарриет Поттер, девочка-которая-выжила, должна была стать частью этого скромного, но очень честного сообщества? В зале воцарилась тишина, настолько густая, что ее можно было резать ножом. Все ждали, не иначе, моего грандиозного выхода или, может быть, истерического смеха. Не знаю, что они от меня хотели. Я чувствовала на себе взгляды сотен учеников, профессоров, даже самого Дамблдора, который, наверняка, уже предвкушал мою дальнейшую "блестящую" по-геройски карьеру, но тут ему придёться всё это положить себе за щеку. Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. Нужно было что-то сказать, что-то сделать. Но слова застряли в горле, а ноги словно приросли к полу. Наконец, я выдавила из себя тихое шипение: – Спасибо, Шляпа. И, словно по команде, раздались аплодисменты. Не такие громкие и восторженные, как были у предыдущих учеников, но вполне дружелюбные. Я увидела, как несколько пуффендуйцев машут мне руками и улыбаются. С видимым энтузиазмом, достойным разве что приговоренного к казни, я двинулась к столу Барсуков. Каждый шаг был маленькой победой над здравым смыслом. Я ощущала себя так, словно меня насильно впихнули в костюм, который явно шили для кого-то другого, и, судя по всему, для кого-то гораздо более подходящего. По всем канонам, я должна была сидеть на Гриффиндоре, а не здесь, за этим... уютным столом. «Ага, по канону ты вообще должна была иметь третью ногу, между двумя, дорогуша, – прошипел мой внутренний голос, наслаждаясь моментом. – Так что твои текущие неудобства – это просто цветочки, ягодки будут потом». За столом меня встретили сдержанными, но искренними улыбками. Одна девочка, с пухлыми щеками и добрыми глазами, протянула мне руку: – Привет, я Ханна Эббот. Добро пожаловать в Пуффендуй! Я неуверенно пожала ее маленькую ладошку, выдавив подобие улыбки. – Привет, Ханна. Я… Гарриет. – Мы рады, что ты с нами, Гарриет, – с широкой улыбкой произнесла она, и в ее голосе не было ни намека на снисхождение или, что еще хуже, жалости. Может быть, все не так уж и безнадежно? Может, в этом рассаднике добродетели я наконец-то найду свое место? Может, эти ваши трудолюбие, верность и честность – это именно то, чего мне так не хватало для полного счастья? «Ха. Тебе? Той-самой-хамоватой-злыдне? Которая спит и видит, как бы кого-нибудь уколоть да побольнее? Не боишься, что твои зачатки совести тебя сожрут, если ты доведёшь этих ангелочков с нимбами до слёз?» Ой, заткнись.

***

Первые дни в Пуффендуе напоминали мне затянувшуюся пытку сахарной ватой, обильно приправленную избытком позитива. Все эти натянутые улыбки, вежливые "как дела?" и навязчивые предложения "не хочешь ли печеньку/пирог/конфетку?" вызывали у меня стойкое желание забиться в самый темный угол и оттуда метать свои ядовитые иголки. Я, воспитанная на цинизме и сарказме, чувствовала себя так, словно меня, ежа-интроверта, насильно затащили на собрание клуба любителей вязания крючком, где каждый второй носит цветочный венок и бесплатно раздаёт всем желающим обнимашки. – Гарриет, ты не хочешь попробовать наш тыквенный пирог? – пропела одна из пуффендуек, протягивая тарелку с чем-то подозрительно желтым и, судя по всему, излучающим ауру вселенского счастья. – Спасибо, но я не люблю тыкву, – ответила я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало отвращение, которое, впрочем, было вполне заслуженным. – И все, что с ней связано. Особенно если это связано с чрезмерной, почти патологической доброжелательностью. В этот момент в поле зрения появился Седрик Диггори, который, как я поняла за эти дни из разговоров учеников, был воплощением пуффендуйской гордости и, по совместительству, ходячим приторным сиропом. Он, конечно, был симпатичным, но вот эта его безупречная репутация и ослепительная улыбка первое время вызывали у меня приступы аллергии, сравнимые с реакцией на пыльцу амброзии. Затем я заметила, что пуффиндуец старался быть идеальным в глазах многих, но я позже почувствовала, что за этой идеальной маской скрывается что-то более глубокое и темное. Сначала мы просто подшучивали друг над другом. Я могла легко задеть его, и он всегда отвечал с улыбкой, но в серых глазах иногда проскальзывала тень, которая интриговала меня. Я понимала, что он не такой идеальный, как все думали, и это притягивало меня ещё больше. Мне уж очень хотелось увидеть, что скрывалось за его маской. – Гарриет, как тебе у нас? – спросил он, лучезарно улыбаясь, словно только что выиграл в лотерею. – Надеюсь, ты чувствуешь себя как дома! – Как дома? – переспросила я, приподняв бровь с явным скепсисом. – Ну, если дома у вас принято обмазываться патокой, петь гимны тыкве и обниматься с каждым встречным-поперечным, то да, вполне себе. Подросток, кажется, на секунду потерял свою фирменную, отполированную до блеска улыбку, что заставило меня чуть улыбнуться. – Мы просто стараемся быть дружелюбными, – пробормотал он, слегка смутившись, словно его застали врасплох с украденным печеньем. И возможно, будь я действительно ребёнком, поверила, что он смутился, но я видела, что это напускное. – Я заметила, – парировала я, не скрывая сарказма. – И, честно говоря, это немного пугает. Вы случайно не планируете коллективное промывание мозгов с последующей инъекцией счастья? Ты не подумай. Я просто интересуюсь, чтобы знать, когда начинать готовить план побега. Я ухмыльнулась, наблюдая, как на лице Седрика снова расцветает улыбка, на этот раз, кажется, немного более натянутая, как струна. Что ж, хотя бы немного развлеклась. А то от этой всеобщей любви и доброты у меня уже зубы сводит от приторности. – О, Гарриет, ты так остроумно шутишь! – воскликнул Седрик, и его улыбка стала еще шире, словно он только что обнаружил новый вид редкого магического существа, которое можно будет выставить на всеобщее обозрение. – Нам очень нравится твой… нестандартный взгляд на вещи. Это освежает! – Освежает? – я прищурилась, пытаясь понять, не пытается ли он меня задобрить, или, что более вероятно, не пытается ли он меня изучить, как какой-нибудь странный артефакт. – Я рада, что моя способность видеть мир сквозь призму всеобщего энтузиазма и тыквенного аромата кого-то вдохновляет. Может, мне стоит открыть клуб под названием "Пуффендуй: взгляд изнутри"? Думаю, мои фанаты будут в восторге от подробных отчетов о том, как вы все тут друг друга обнимаете, делитесь рецептами пирогов и, возможно, проводите ритуалы поклонения Богу Дружбы и Любви. Седрик рассмеялся, но в его глазах мелькнула тень чего-то, что я не могла разобрать, потому что подросток слишком хорошо держал лицо. Или, возможно, он просто пытался переварить мою последнюю тираду, как неперевариваемый кусок тыквенного пирога. – Ты очень… прямолинейна, Гарриет, – сказал он, поправляя мантию, словно пытаясь придать себе более внушительный вид. – Это тоже ценное качество. У нас в Пуффендуе ценят честность. – Честность? – я усмехнулась, чувствуя, как мои внутренние ежиные иголки начинают вибрировать от предвкушения. – Ну, тогда вам повезло. Я честно считаю, что ваша чрезмерная доброжелательность граничит с какой-то сектой, где вместо мантий – фартуки, а вместо молитв – рецепты пирогов. Вы случайно не проводите тайные собрания, где учите, как правильно улыбаться и петь песни о доброте, при этом не закатывая глаза? Потому что если так, то я, пожалуй, пропущу. У меня аллергия на массовые истерии, особенно если они приправлены корицей и избытком позитива. – Мы просто… любим друг друга, – тихо сказал Седрик, и на этот раз его улыбка стала немного более искренней, но все равно какой-то… пуффендуйской, словно он только что съел лимон, но старается этого не показывать. – Это же Пуффендуй. – Да, я уже поняла, – вздохнула я, чувствуя, как мои внутренние ежиные иголки начинают вибрировать от переизбытка позитива, словно от включенного на полную мощность генератора счастья. Да и мне очень сильно хотелось поинтересоваться, что он имел ввиду, когда говорил «мы просто любим друг друга».– И, честно говоря, я начинаю подозревать, что вы все просто очень хорошо обученные роботы, запрограммированные на счастье и выпечку. Или, может быть, это какая-то очень хитрая форма гипноза, где вместо маятника – тыквенный пирог? Потому что я, например, до сих пор не могу понять, как вы умудряетесь не закатывать глаза, когда кто-то в пятый раз за утро спрашивает, не нужна ли тебе помощь с чем-нибудь, даже если ты держишь в руках целую гору книг и явно справляешься сам. Это просто… феноменально. Или, возможно, я просто не понимаю всей глубины вашей пуффендуйской души. Но пока что мне кажется, что я попала в страну вечного праздника, где все ходят с улыбкой до ушей и готовы поделиться последним печеньем. И это, Седрик, меня пугает больше, чем любой темный волшебник. Седрик, кажется, решил, что моя прямолинейность – это просто новый вид юмора, и снова улыбнулся, на этот раз с оттенком любопытства. – Ты очень… необычная, Гарриет, – сказал он, и в его голосе прозвучала нотка, которую я бы назвала… восхищением? Или, возможно, это просто попытка понять, как такое существо вообще могло попасть на Хаффлпафф. – Но знаешь, иногда именно такие люди и делают жизнь интереснее. Может быть, ты сможешь научить нас чему-нибудь новому? Например, как не улыбаться, когда тебе этого не хочется? Я прищурилась. Это был вызов. И, как ни странно, я почувствовала легкий укол интереса. Может быть, эти пуффендуйцы не так уж и безвредны. Может быть, за всей этой приторной добротой скрывается что-то более… сложное в психологическом плане? – Научить вас не улыбаться? – я задумчиво погладила подбородок. – Эта задача не из легких. Да и требует глубокого понимания сути человеческого страдания, умения находить черное в белом, а точнее осознавать, что мир не делиться на только эти два оттенка и черпать вдохновение в самых мрачных уголках своей души. Но, знаешь, я готова попробовать. За определенную плату, разумеется. Например, за полное отсутствие тыквенного пирога в радиусе километра и обещание не задавать мне вопросов о моем самочувствии в течение следующих двадцати четырех часов. Пуффиндуец рассмеялся, на этот раз уже без тени натянутости. Его смех был искренним, и это было настолько неожиданно, что я даже на секунду забыла о своей роли ежа-интроверта. – Договорились, Гарриет, – сказал он, протягивая мне руку. – Но только если ты согласишься попробовать наш тыквенный пирог хотя бы один раз. Просто чтобы понять, что ты упускаешь. Я посмотрела на его протянутую руку, потом на улыбку, которая теперь казалась мне не такой уж и приторной. Возможно, на этом факультете действительно было что-то большее, чем просто избыток доброты и тыквенного аромата. Возможно, даже для ежа-интроверта найдется здесь свое место. – Ладно, Диггори, – я пожала его руку, стараясь не слишком сильно сжать. – Но только один кусочек. И если он окажется слишком позитивным, я оставляю за собой право забросать тебя иголками. Седрик улыбнулся еще шире. – Я готов рискнуть. Добро пожаловать в Пуффендуй, Гарриет. Надеюсь, ты найдешь здесь что-то, что тебе понравится. Даже если это будет просто возможность кого-нибудь раздражать. Я усмехнулась. Кажется, мои первые дни здесь только начинались. И, возможно, они не будут такой уж затяжной пыткой. Возможно, даже наоборот.

***

– Гарриет, – позвала Боунс, своим голосом, который, казалось, был призван пробуждать не столько меня, сколько весь спящий мир от его невыносимой тишины. – Мм? – промычала я, пытаясь понять, не приснилось ли мне, что кто-то осмелился нарушить мой священный дзен. – О чем ты так задумалась? – Сьюзен, с грацией, достойной, пожалуй, разве что падающего кирпича, приземлилась на мою кровать слева. Она заглянула мне в лицо с таким видом, будто ожидала откровений, способных перевернуть не только наш маленький мир, но и, возможно, всю галактику. – Ты уже несколько минут витаешь в облаках, а мы тут, знаешь ли, скучаем без твоих гениальных мыслей. Наверное, ты размышляешь о смысле бытия или о том, как бы поскорее избавиться от этой скучной реальности. Не успела я даже начать подбирать слова, чтобы выразить свое полное отсутствие желания делиться чем-либо, как Аббот, словно метеор, влетела в комнату. Она обхватила нас за шеи с такой силой, что я почувствовала, как мои ребра начинают подозревать меня в измене. Мы свалились на гору моих любимых пушистых подушек, которые, кажется, были единственными существами в этом доме, способными выдержать натиск нашей коллективной энергии, не рассыпавшись от ужаса. – Ханна! – возмутилась я, пытаясь выпутаться из объятий моей подруги, которые, к слову, были куда более навязчивыми, чем любая из наших учебных книг. – Ну что, девочки? – провозгласила Аббот, игнорируя мои попытки освободиться. Девчушка только легла между нами и крепко взяла нас со Сьюзен за руки. – Хватит уже этих скучных книг, которые только и делают, что портят нам зрение и настроение! Давайте лучше сплетничать, а то совсем завянем от этой вашей "умственной деятельности"! Уж лучше обсудить, кто с кем там опять мутит, чем читать про всякую чушь, которая, к тому же, совершенно не поможет нам в реальной жизни, в отличие от информации о том, кто с кем встречается. – А ты не слишком маленькая для таких тем, козявка? – спросила я, искренне удивляясь, как в одиннадцатилетнем существе может умещаться столько неиссякаемого интереса к чужим личным жизням и столько неуемной энергии, которую, казалось, можно было бы направить на что-то более… продуктивное. Например, на сон. – Да ладно тебе, Гарриет! – отмахнулась Ханна, ее глаза блестели азартом, словно она только что обнаружила новый вид редкого жука, который можно было бы поймать и посадить в банку. – Я уже не козявка, я почти взрослая! А если серьезно, то эти ваши книги – это просто пытка для мозга. Там столько всего написано, что и не запомнишь, а потом еще и спрашивают! Лучше уж знать, кто с кем там, это куда полезнее для выживания в этом мире. Вот, например, знаешь, что Матильда с тем парнем из шестого курса Гриффиндора, который вечно в очках, опять гуляла? Я своими глазами видела! Боунс хихикнула, прикрыв рот рукой, и добавила: – А я слышала, что он ей подарил какой-то там камень, который исполняет желания. Представляешь? Может, ей стоит пожелать, чтобы ей перестали задавать столько домашки? Я, которая до этого молча наблюдала за нашей перепалкой, наконец-то подала голос: – Ну, если так рассуждать, то сплетни – это, по сути, высшая форма "умственной деятельности". Мы же анализируем информацию, делаем выводы, прогнозируем развитие событий… Прямо как Шерлок Холмс, только вместо улик – чьи-то неловкие взгляды и шепотки. – Именно! – Аббот захлопала в ладоши, словно открыла Америку. – Гарриета, так ты, оказывается, не безнадежна! Молодец, а то вечно уткнешься в свои пыльные фолианты. Может, тебе стоит иногда отрываться от этих скучных страниц и окунаться в реальную жизнь? Там столько всего интересного происходит, что твои книги просто меркнут на этом фоне. Я вздохнула. Спорить с ними было так же продуктивно, как пытаться научить летать камень. Их энергия, направленная на чужие личные драмы, была поистине неиссякаема. – Ладно, – сдалась я, поднимаясь с подушек. – Рассказывайте. Кто с кем там опять "мутит"? Только, пожалуйста, без излишних деталей, которые могут повредить моей хрупкой психике. И если вы начнете обсуждать, как кто-то из старшекурсниц неудачно покрасил волосы, я вас обеих точно выселю. Аббот тут же подскочила, а её лицо расплылось в довольной улыбке. – О, это будет весело! – воскликнула Ханна, и я поняла, что сегодня нам точно не будет скучно. – Ну что, начнем с самого пикантного! – заявила Сьюзен, потирая руки, как будто готовилась к настоящему расследованию. – Слышали, что Джейк Кристал и Лора Данбар из Когтеврана снова вместе? – Те, что из пятого и шестого курса? – девочки довольно кивнули. – Серьезно? – удивилась я, приподнимая бровь. – Я думала, они уже расстались после того, как он забыл о её дне рождения. – Ага, но, видимо, она решила простить его, – кивнула Аббот, явно наслаждаясь процессом. – Говорят, он подарил ей огромный букет цветов, чтобы загладить вину. – Цветы? – фыркнула я. – Классика жанра. Как будто она не понимает, что это просто попытка откупиться. – Ну, а что ты предлагаешь? – спросила Сьюзен, наклонившись ближе, как будто делилась государственной тайной. – Может, он должен был написать ей сонет? – Или устроить романтический ужин при свечах, – добавила я, закатывая глаза. – Но, конечно, для этого нужно хотя бы немного мозгов. – О, а ты знаешь, кто еще в этом списке? – Ханна, не дождавшись ответа, продолжила: – Слышала, что Кевин Дож и Эмили Стоун тоже что-то замышляют. – Кевин? – переспросила я, не веря своим ушам. – Ты имеешь в виду того самого Кевина из Гриффиндора, который вечно теряет свои вещи? Я всё жду, когда он потеряет самого себя, и, зная его, этот гений будет упорно и долго искать. – Да, именно его! – с заливистым смехом подтвердила Сьюзен. – Говорят, они вместе готовят проект по Травологии. – О, это будет эпично! – усмехнулась я. – Представляю, как они будут пытаться сделать что-то серьезное, когда Кевин не может даже правильно нарисовать схему. – Зато Эмили, похоже, в восторге, – заметила Ханна. – Её однокурсницы говорили, что она всегда была в него влюблена, несмотря на то, что они из враждующих факультетов, так что, возможно, это её шанс. – Или шанс Кевина на очередной провал, – добавила я, и все снова рассмеялись. Ханна отпустила наши руки и перекатившись через Боунс на самый край кровати, встала и пошла к графину с лимонной водой. – Ладно, а что насчет старшекурсников? – ехидно поинтересовалась Сьюзен, подмигивая. – Я слышала, у них там тоже не всё так радужно, как в их глянцевых жизнях. – О, это отдельная опера! – воскликнула Ханна, словно только что обнаружила сокровище в мусорной куче. – Говорят, у Эдриана Пьюси, этого слизеринского принца, и Сары Пруэтт, нашей шестикурсницы, полный разлад. Причина? Он, видите ли, слишком увлечен какой-то там Клэр из Когтеврана и напрочь забыл о своих «обязанностях». – О, это же просто хрестоматия! – усмехнулась я, смакуя детали. – Пьюси всегда был из тех, кто предпочитает блеск вечеринок зубрежке. Интересно, сколько еще Сара будет терпеть его «шалости»? – Говорят, она уже на грани, – подмигнула Сьюзен, словно делилась секретом века. – И если он не начнет вести себя более… ответственно, она его просто выкинет на помойку. – А он, похоже, даже не подозревает, что его карьера «идеального парня» накрывается медным тазом, – добавила Ханна, закатывая глаза с таким видом, будто наблюдает за цирком уродов. – Он все еще думает, что достаточно просто улыбнуться, и все проблемы испарятся. – Да, как будто это когда-нибудь работало, – фыркнула я, предвкушая финал. – Интересно, сколько раз он уже пытался провернуть этот трюк? – Слишком много, – согласилась Сьюзен, явно наслаждаясь чужими страданиями. – Но, по-моему, это даже забавно. – Забавно? – переспросила я, смеясь так, будто услышала лучшую шутку в жизни. – Это же трагедия в трех актах! Особенно, если учесть, что они помолвлены с детства. Какая ирония! – О, а ты слышала про Элизабетт Морган и её новый «роман» с Джошем Эйвери? – спросила Ханна, явно не желая упустить ни одной сплетни, достойной пера сплетника. – Элизабетт? С Джошем? – удивилась я, изображая шок. – Это же та самая, у которой легче посчитать, с кем она не была, чем кто ее уже «потягал»? – Именно он! – подтвердила подруга, заливаясь смехом вместе со Сьюзен. – Говорят, они встретились на вечеринке, что устраивали гриффиндорцы в честь победы на квиддиче, и с тех пор не расстаются. Как будто это что-то новое. – Интересно, как долго это продлится, – заметила я, скептически приподняв бровь. – Мне кажется, что Джош, не из тех, кто терпит глупости. Или, по крайней мере, недолго. – Да, но, возможно, он просто хочет немного поразвлечься, – предположила Сьюзен, пытаясь найти хоть какое-то оправдание. – Все-таки он заканчивает пятый курс и, как я слышала, уезжает учиться в Ильверморни. Кто знает, может, это просто мимолетное увлечение, чтобы скрасить последние дни в Хогвартсе. – Или же он просто хочет, чтобы все завидовали и одновременно смеялись над ним, – добавила я с ухмылкой. – Это тоже неплохая мотивация для такого, как Джош. Всегда любил быть в центре внимания, даже если это внимание – смесь восхищения и презрения. – Кстати, Гарриет, я хотела у тебя спросить, – начала Сьюзен, переворачиваясь на живот так, что её рыжие кучеряшки весело подпрыгнули и разметались по пушистому пледу, словно маленькие огненные черти. – Чем тебе так приглянулся Энтони Голдстейн? Ты сегодня весь ужин на него пялилась. Я вздрогнула от неожиданности и искоса посмотрела на девчушку. – Я не пялилась! Я просто… изучала его. Он выглядел… необычайно глупо для когтевранца. Сьюзен хихикнула, а Ханна, словно хищница, учуявшая добычу, поддалась вперед и легла на меня, прижимаясь всем своим весом. – Изучала? Гарриет, что это с тобой? Неужели ты влюбилась в этого… Голдстейна? – Очень смешно, девочки, – пробормотала я, пытаясь выкарабкаться из-под этой пухлой, но настойчивой пуффендуйки. Но блондинка, тем временем, уже улеглась поудобнее, прижавшись к моему боку, словно приклеилась. – Да ладно, Гарриет, признайся! Мы же твои подруги, мы не осудим. Ну, может, только немного посмеемся. – Да говорю же, что нет! – возмутилась я, чувствуя, как мои попытки вырваться становятся все более отчаянными. – Я на него пялилась, только по тому, что эта малявка засматривался на нашу Сьюзен! Он так откровенно пялился на нашу красавицу! От моих слов Боунс покраснела, словно спелый помидор, и с мученическим стоном уткнулась носом в свои маленькие ладошки, словно пытаясь спрятаться от всеобщего внимания. Она явно пожалела, что задала мне этот вопрос. Ханна издала победный клич, словно только что выиграла битву за Хогвартс, и вновь втиснулась между мной и Сьюзен, которая все еще пыталась скрыть свое смущение. – С этого места поподробнее! Сью, что ты думаешь об этом мальчишке? Ты же не собираешься позволить ему так открыто пялиться на тебя, верно? – Ханна! – прошептала Сьюзен, её голос был полон ужаса и смущения. – Да что всё «Ханна»? Гарриет, рассказывай, а то Боунс не дождёшься, она уже готова провалиться сквозь землю от стыда. Так что там с этим… поклонником? – Да я просто… ну, он так на нее смотрел, понимаете? – начала я, пытаясь найти подходящие слова, но Аббот уже перебила меня, нетерпеливо дернув за рукав. – Смотрел? Как смотрел? Как будто она последний кекс на столе? Или как будто он её на квиддич пригласить хочет? Давай, Гарриет, не томи! Сьюзен, наконец, подняла голову, ее щеки все еще горели, но в глазах появился блеск любопытства. – Ну, он… он так пристально смотрел, – пробормотала я, чувствуя, как снова краснею. – Как будто… как будто пытался прочитать ее мысли. Или, может, просто хотел ей что-то сказать, но что-то ему мешало. – О, это уже интереснее! – воскликнула Ханна, ее глаза загорелись. – Значит, у нас есть новый поклонник для Сьюзен, который еще и наблюдательный! Сью, ты как? Может, стоит присмотреться к этому… как его там… Энтони? Рыжеволосая лишь тихонько пискнула и снова уткнулась в плед, но я видела, как она украдкой улыбается. – Да ладно вам, девочки, – попыталась я сменить тему, чтобы Боунс не чувствовала себя некомфортно. – Это же просто мальчишка. Наверняка он просто… ну, любопытный. – Любопытный, как лисица в курятнике, – проворчала блондинка, но ее тон был скорее шутливым, чем серьезным. – А! Вот ещё вспомнила… Смех, шутки и легкие поддразнивания заполнили нашу маленькую, но по-своему уютную комнату, вытесняя все мои прежние размышления. В такие моменты, окруженная своими друзьями, я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Даже если я была слишком взрослой для компании этих девочек, но именно с ними я всегда находила свое место. И, кто знает, может быть, когда-нибудь я и сама смогу поделиться с ними своими "откровениями вселенского масштаба". А пока… пока можно просто посплетничать.

***

Урок зельеварения на первом курсе – это не просто урок. Это цирк уродов, где главный клоун – я, а дрессировщик – профессор Снейп, чье терпение, выкованное из титановых нервов, сегодня явно давало трещину. Сегодняшнее представление называлось "Зелье для Начинающих", что само по себе было издевательством высшей пробы. Начинающие, как правило, не варят зелья, а скорее устраивают в котлах апокалипсис, который потом приходится героически соскребать от стенок и других поверхностей. Я, Гарриет Поттер, как обычно, занимала свое место у дальнего стола, окруженная аурой легкого недоумения и запахом чего-то подозрительно дымящегося. Мой котел, казалось, жил своей собственной, весьма бурной жизнью, издавая булькающие звуки, способные сбить с толку даже самого опытного алхимика. Рядом со мной, с выражением лица, будто он только что обнаружил, что его любимая лягушка превратилась в жабу, сидел Рон Уизли. Гермиона Грейнджер, разумеется, была погружена в свои записи, но ее брови были нахмурены в предвкушении очередного гениального открытия, которое, скорее всего, ускользнет от большинства присутствующих, включая меня. Именно этим двоим не повезло в этом семестре иметь в своих напарниках меня – ходячую катастрофу, у которой не получалось сварить ни одно зелье правильно, хотя действовала я всегда строго по инструкции. Профессор Снейп, как всегда, материализовался из ниоткуда, словно призрак, сотканный из мрака и презрения. Его черная мантия развевалась за ним, как крылья летучей мыши, а взгляд, пронзительный и холодный, скользил по рядам учеников, выискивая малейший повод для сарказма. – Мисс Поттер, – прозвучал его голос, низкий и тягучий, как патока, – Я начинаю сомневаться в вашем интеллекте, если таковой имеется. В этот момент я как раз пыталась удержать свой котел от извержения чего-то ярко-зеленого и шипящего, и, услышав его голос, подняла голову. В моих глазах мелькнул тот самый огонек, который так часто приводил профессора в неистовую ярость. – Не стоит, профессор, – уверенно ответила я, и мой голос был удивительно спокойным, даже немного насмешливым. – У меня всё под контролем. «Если под таким контролем находится твоя последняя нервная клетка, – начал мой внутренний голос, – то пусть его лучше вообще не существует». Снейп остановился, его губы изогнулись в едва заметной, но от этого не менее ядовитой усмешке. Он сделал шаг ближе и его ястребиный взгляд остановился на моем позоре, то есть на котле. Из него действительно исходил пар, но не тот, который должен был быть. Это был пар с оттенком… фиолетового, хотя по всем правилам он должен был быть желтым или хотя бы зеленым. – Под контролем, говорите? – прошипел он, приближаясь. – Позвольте мне взглянуть на ваше 'под контролем', мисс Поттер. Возможно, вы случайно изобрели новый способ превратить зелье в… взрывчатое вещество. Или, что еще хуже, в средство для вызывания неудержимого смеха. Хотя, судя по вашему выражению лица, последнее вам не грозит. Я пожала плечами, не отрывая взгляда от котла, который, казалось, готовился к следующему акту своего безумного представления. – Или, возможно, – продолжил декан Слизерина, его голос стал еще тише, почти шепотом, но от этого еще более угрожающим, – вы просто пытаетесь продемонстрировать мне, насколько низко может пасть качество зельеварения в Хогвартсе под вашим руководством. Учитывая, что вы – Поттер, это, впрочем, не удивительно. Мои пальцы побелели, вцепившись в ручку котла. Он, конечно, надеялся, что я сейчас взорвусь, подарю ему еще один шанс попрактиковаться в остроумии. Но мужчина явно не учел, что мои истерики – это VIP-мероприятие, доступное только для меня и моей комнаты. – Профессор, – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более невинно, – я всего лишь следую рецепту. Возможно, в книге ошибка? Или ингредиенты были не того качества? Вы же знаете, как бывает с поставками из некоторых… отдаленных мест. Я бросила быстрый взгляд на Рона, который с трудом сдерживал смешок, и на Гермиону, чье лицо выражало смесь ужаса и научного интереса. Она, вероятно, уже пыталась найти в своих записях объяснение фиолетовому пару. Снейп наклонился ближе, его ноздри слегка раздулись. Казалось, он вдыхал не только пар из моего котла, но и саму мою дерзость. – Ошибка в книге, говорите? – прошипел профессор, его глаза сверкнули. – Или, возможно, вы просто не способны отличить корень мандрагоры от… от чего-то, что вы, вероятно, выкопали в саду у мадам Помфри. Он сделал паузу, его взгляд скользнул по моему лицу, словно пытаясь прочитать мои мысли. – Я бы посоветовал вам, мисс Поттер, – продолжил он, его голос снова стал ровным, но в нем звучала сталь, – немедленно исправить эту… аномалию. Иначе я буду вынужден предложить вам провести остаток урока, очищая котлы от остатков ваших… экспериментов. Вручную. Я кивнула, стараясь не показать, насколько сильно меня задело его последнее замечание. Внутренне я уже проклинала этот урок, эти ингредиенты и, конечно же, самого профессора Снейпа. Но я также чувствовала, как во мне разгорается упрямство. Я не собиралась сдаваться. Я собиралась доказать ему, что даже я, Гарриет Поттер, могу справиться с этим проклятым зельем, даже если я никогда их не варила ни в той жизни, ни в этой. Даже если для этого придется перевернуть весь класс вверх дном. Или, что еще хуже, заставить Снейпа признать, что я не полная идиотка. Хотя последнее казалось куда более невозможным, чем превращение фиолетового пара обратно в желтый. Ну или хотя бы зелёный.

***

Мой грандиозный провал на зельеварении потребовал соответствующей реабилитации, а именно – полного погружения в библиотечные недра на все выходные. Я с упоением поглощала всё, что могло хоть как-то отсвечивать первым-третьим курсом по этому предмету, тщательно конспектируя каждую, без сомнения, жизненно важную деталь. Мозг уже начал издавать подозрительные звуки от перегрузки, и даже я начала подозревать, что, возможно, стоило бы отложить эту героическую битву с книгами и заняться чем-то менее разрушительным для психики. Но нет, моя ослиная упёртость, как всегда, взяла верх. – Поттер, ты что, решила тут диссертацию защищать? – раздался голос Седрика, полный неприкрытого сарказма. – Еще немного, и ты сама превратишься в древний артефакт, покрытый пылью, как эти твои драгоценные книги. Я вздрогнула, вынырнув из очередного фолианта, который, казалось, был написан на языке древних грифонов. Диггори стоял рядом, опираясь на стеллаж, и с явным удовольствием рассматривал меня, словно редкий, но весьма унылый экспонат. Его взгляд скользнул по моим чёрным растрепанным волосам, испачканным чернилами пальцам и стопке книг, которая уже грозила обрушиться на пол. – Не видишь, Седрик? – прохрипела я, пытаясь придать голосу хоть какую-то бодрость. – Я тут веду раскопки. Ищу следы разума, который когда-то посещал эту библиотеку. Пока безуспешно. Но это «пока» Мальчишка усмехнулся, и в его поразительно светлых глазах мелькнул тот самый сарказм, который я так хорошо изучила за это время. – Раскопки? Похоже, ты скорее сама превращаешься в археологическую находку. Я думал, ты пришла сюда учиться, а не медитировать на пыль веков. Тебе не кажется, что твоя "гриффиндорская упёртость" уже перешла в стадию саморазрушения? Я фыркнула, но не стала спорить. Он был прав и доказывать обратное я не собиралась. Мой мозг уже напоминал, как иронично, перегретый котел, готовый взорваться от переизбытка информации. Каждая строчка, каждый символ казались мне одинаково важными, но при этом совершенно бесполезными в данный момент. – Я просто пытаюсь понять, как так вышло, что мои зелья больше похожи на взрывчатые вещества, чем на целебные снадобья, – призналась я, устало откидываясь на спинку стула. – И, кажется, я нашла ответ. Оказывается, я просто не умею читать. Или книги врут. Или я не тот человек, который должен варить зелья. Седрик подошел ближе, и его тон стал чуть мягче, хотя сарказм никуда не делся. – Или ты просто слишком усердно пытаешься впихнуть в себя все знания мира за один уик-энд. Знаешь, Поттер, даже самые мудрые волшебники иногда делают перерывы. Может, тебе стоит попробовать? Например, выпить чаю. Или съесть что-нибудь, что не является пылью. Я посмотрела на него, потом на книги, потом снова на него. Его предложение звучало заманчиво. Чай. Еда. Отсутствие необходимости расшифровывать древние рецепты зелий. – Ты предлагаешь мне сдаться? – спросила я, и в моем голосе прозвучала нотка вызова. – Я предлагаю тебе не превратиться в мумию раньше времени, – ответил Диггори, протягивая мне руку. – А потом, возможно, мы сможем вместе разобраться, почему твои зелья так эффектно взрываются. Но сначала – чай. И, возможно, немного свежего воздуха. Ты же не хочешь, чтобы тебя нашли через пару лет, покрытой паутиной, как эту книгу о трансфигурации? – Ладно, уговорил, – заявила я, спрыгивая со стула с видом человека, который только что совершил величайшую уступку. – Но если там будет тыква, я не ручаюсь за свою адекватность. Седрик, как всегда, ответил мне закатыванием глаз – высшей формой его красноречия.

***

Двадцать второго декабря, когда Хогвартс наконец-то начал напоминать приличное место, а студенты потянулись к своим семьям на Рождество, в моей комнате начался полный бедлам. Ханна и Сьюзен, словно два неугомонных снитча, носились по ней, снося всё на своём пути. – Гарриет, доброе утро! Ты не видела мою сине-зелёную юбку? – Ты проснулась, соня? Извини, что разбудили, но ты не видела мою расчёску? – Гарриет! Мой чемодан… – О, Мерлин! Гарриет, я подарки забыла! – Гарриет! – Хватит! – гаркнула я, устало протирая лицо. – Скажите мне на милость, как, блять, вы умудрились не собраться? Вчера, между прочим, мы не просто "паковали ваши тряпки", а устраивали мастер-класс по компактной упаковке, достойный Книги рекордов Гиннеса! И что в итоге? Полный провал! Неужели процесс упаковки был настолько увлекательным, что вы забыли о его результате? Или, может быть, вы решили, что ваши вещи сами собой трансгрессировали в чемоданы, пока вы спали? Я, честно говоря, начинаю подозревать, что вы просто решили устроить мне персональное рождественское испытание на выносливость. И, судя по всему, я его с треском проваливаю. Аббот, наконец, остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на меня с невинным выражением лица, которое, впрочем, не скрывало её полной неспособности к самоорганизации. – Ну, Гарриет, мы же так старались! Просто… немного отвлеклись. – Отвлеклись? – мой голос стал ещё более ледяным. – Вы носились по комнате, как будто вас преследует стая гиппогрифов, ища несуществующие вещи. А теперь вы хотите, чтобы я поверила, что вы "немного отвлеклись" от упаковки, которая, как я помню, закончилась в два часа ночи? Сьюзен, прислонившись к стене, попыталась выглядеть как можно более беспомощной. Не хватало разве что шаркающей по полу ножке. – Но, Гарриет, ты же знаешь, как это бывает перед отъездом. Столько всего нужно взять! И подарки… я же говорила, что забыла подарки! – Подарки, которые ты держала в руках ещё вчера вечером, когда мы их упаковывали в цветастые упаковки и пакеты? – я подняла бровь. – Или ты имеешь в виду те, которые ты, вероятно, оставила под кроватью, потому что "немного отвлеклась" на чтение письма от старшего брата? Мои слова, казалось, заставили их обеих задуматься. Блондинка начала лихорадочно рыться в своей сумке, вытаскивая оттуда совершенно ненужные вещи, вроде старых перьев и обрывков пергамента. Боунс же просто села на пол, обхватив колени руками, и начала тихонько всхлипывать. – Ох, Гарриет, ты такая строгая! – пробормотала она. – Я просто… я так волнуюсь перед Рождеством. – Волнуешься? – я подошла к ней и присела рядом, пытаясь унять раздражение. – Волноваться – это одно. Создавать хаос и панику – совсем другое. – приобняв её, пояснила я. – Ладно, давайте так. Ханна, ты ищешь свою сине-зелёную юбку и расчёску. Сьюзен, ты ищешь подарки. А я умоюсь, переоденусь и спрошу у старост через сколько вы будете уезжать. И мы делаем это быстро. Иначе вы опоздаете на поезд, и тогда вам придётся тухнуть здесь все каникулы и объяснять своим родителям, почему вы встретили Рождество в Хогвартсе. Я встала и начала методично осматривать комнату, пытаясь найти хоть какой-то порядок в этом бедламе. В глубине души я знала, что это бесполезно. Эти две очаровательные, но ещё совершенно неорганизованные девушки были моими подругами, и я, похоже, обречена быть их организатором. По крайней мере, до тех пор, пока они не научатся собирать вещи с вечера. – Спасибо, Гарриет!

***

За весь первый курс я даже не заметила как наши словесные перепалки с Седриком стали своего рода ритуалом. Я находила поводы для сарказма, он – для остроумных ответов. Иногда наши пути пересекались в библиотеке, где я пыталась наверстать упущенное в учебе, а он, к моему удивлению, тоже проводил время за книгами, а не только на поле для квиддича, где занимал почётное место ловца. – Опять зубришь, Диггори? – могла я спросить, проходя мимо. – Боишься, что твой блестящий ум вдруг потускнеет? Он поднимал глаза от книги, и в его серых глазах мелькала ехидная искорка. – А ты, Поттер, не боишься, что твой острый язык приведет тебя к неприятностям? Я на это лишь усмехалась в ответ, чувствуя, как мое сердце начинает биться чуть быстрее. Это было странно. Я, которая привыкла к более прямолинейным отношениям, вдруг оказалась втянута в эту игру флирта и подколок с самым популярным парнем в школе. Но жизнь в Хогвартсе не ограничивалась только словесными дуэлями. Я, как и Гарри из канона, оказалась втянута в водоворот событий. На первом курсе, когда я, по сути, была Гарриет Поттер, мне пришлось столкнуться с Волан-де-Мортом, скрывающимся в теле профессора Квиррелла. Я помнила все детали из книг, и это давало мне преимущество. Я знала, что нужно делать, чтобы защитить Философский камень. И, к моему удивлению, я справилась, но нельзя не отметить помощь Ханны Аббот и Сьюзен Боунс. Эти девочки стали для меня не только подругами сколько сёстрами. А ещё я узнала и быстро поняла, что Седрик Диггори — не просто красавчик с Хафоллпаффа, а ещё и зануда с перфекционизмом. — Ты что, всегда так идеально заправляешь мантию? — спросила я однажды, глядя, как он поправляет воротник перед зеркалом в общей гостиной. — А ты всегда так неряшливо носишь свою? — парировал он, не отрываясь от своего отражения. — Это называется стиль, Диггори, — фыркнула я. — Это называется бардак, Поттер. Я на это лишь скривилась, но не смогла сдержать улыбку.

***

– Куда на каникулы? – весело спросила Ханна, помешивая чай. – Мы с родителями в Европу: Италия, Франция. – А мы с тетушкой в Ирландию, – мечтательно протянула Сьюзен, прижимая плюшевого дракона. – А ты, Гарриет? – Меня ждет захватывающее приключение, – язвительно ответила я. – Останусь в Англии, буду благоухать, как чеддер, пока вы будете наслаждаться жизнью. – Гарри, у тебя всё в порядке? – обеспокоенно спросила Аббот, положив ладонь мне на плечо. – В каком плане? – уточнила я, пока рыжеволосая перебралась к нам. – Твои опекуны, – добавила Боунс. – За год ни писем, ни подарков от них. Ханна согласно кивнула, прижимаясь ко мне. – Ты никогда не говорила о них. Они тебя… обижают? Вот это попадос. Что ответить? Я не могу назвать Друслей злодеями, провела с ними лишь день. Выкинули за шиворот – забота или избавились? Не знаю. Как и не знаю, какой была прошлая Гарриет. Может, хуже меня. – Нет, – выдавила я, стараясь говорить ровно. – Просто не очень близки. Сьюзен внимательно посмотрела на меня. Ее карие глаза казались слишком проницательными для двенадцатилетки. – Но это ненормально, Гарри. Должны быть знаки внимания. Особенно на праздники. Я вспомнила Рождество: все получали подарки от родных, близких, друзей, возлюбленных. Я – мантию-невидимку от Дамблдора, подвеску от Седрика, браслет от Сьюзен, шаль от Ханны. – У них просто нет времени, – повторила я, обнимая девчонок. – Ты уверена? – мягко спросила Сьюзен. – Если обижают, скажи. Мы твои друзья. Можем поговорить с родителями, забрать тебя на лето. Их искренние лица, их забота. Стало легче и грустно одновременно. Захотелось плакать, смеяться, обнять этих крошек, но я лишь сжала кулаки. – Уверена, – прошептала я с улыбкой. – Спасибо. Но всё в порядке. Правда. Девчонки переглянулись. Не поверили, но настаивать не стали. – Хорошо, – сказала рыжеволосая, вновь беря дракончика. – Но если что-то изменится, можешь написать. Я кивнула, чувствуя облегчение и счастье на душе, ведь я дружила с такими замечательными крошками.