Ты не человек.

      О неудачах на свиданиях говорить легко, пока сам не сталкиваешься с какими-то разочарованиями в жизни. Что-то из разряда: решил не приходить на встречу или... не соответствовал выложенной фотографии на страничке? Голубоглазая и представить не могла, что ее собственный опыт может ограничиваться лишь такими, на первый взгляд, очевидными вариантами.        Энид далеко не наивная девушка и уже давно усвоила главное правило жизни - нужно уметь уважать себя. Она знала себе цену. Знала, чего желает ее душа и, что не мало важно, знала, чего никогда не потерпит в свой адрес. Она научилась ценить свое время. Научилась говорить «нет», когда очередная встреча становилась пустой тратой времени. Нет тем, кто скрывал свое черствое сердце за маской идеальности. Нет тем, кто просто элементарно не мог быть честным даже с самим с собой!        И то... что Синклер уж часто любила побывать на свиданиях не делало ее легкомысленной! Просто голубоглазая позволяла себе пробовать, ошибаться, разочароваться не только в себе и пытаться вставать на ноги снова. И если кто-то и вправду думал, что ожидание новых встреч делает девушку уязвимой, они просто не знали через что ей пришлось пройти.       Ей удалось набраться не малому опыту. Никому ведь не нравится наступать на те же грабли? Скорее... осознавать, несколько это будет больно. Никому ведь не хочется реветь в подушку до утра, когда горло рвет невыносимая боль, только потому что не удалось оправдать чьи-то ожидания? Энид устала соответствовать чужим стандартам, теперь она... действовала по своему.        Что особенно ценно - рядом всегда была подруга, чей цинизм граничил с, как казалось Синклер, искусством, стал для голубоглазой своеобразным зеркалом... Горьким, но правдивым. Лишь она со своим отточенным до совершенства сарказмом и идеально точными метафорами смогла вытянуть Энид из затхлой ямы неуверенности.       Каблуки громко цокают по каменной плитке, что постепенно омывалась вечерним дождем.  Какой кошмар. Какой унизительный, самый абсурдный кошмар на свете.       Платье, что Синклер так тщательно выбирала перед выходом, теперь казалось тошнотворно ярким… Еще утром она смотрелась в зеркало, восхищенная безупречным сочетанием стиля и крова, а сейчас… То, что казалось идеальным воплощением портного, теперь было схоже с криком собственной глупости. Волосы, что обычно мягкие и послушные, тоже решили устроить заговор против Энид. Благодаря погоде и, вероятнее, бушующим чувствам голубоглазой, спутались, превратившись в непрочесываемую мочалку.        Подниматься в собственную комнату казалось еще сложнее. Каждый шаг был невероятно тяжелым… А то чувство, что стены начинают давить от накопленной усталости, неприятно отдавало в виски. Мысли путались, пытаясь оправдать все произошедшее как жизненный этап, который Синклер успешно прошла, но… Сердце сжималось, вновь напоминая о случившемся поражении.        Дверь скрипнула, запуская в комнату порыв свежего ветра и саму Энид…  Комната погружена в полумрак, лишь настольная лампа на стороне Аддамс мягко освещала ее профиль. Она даже не повернула головы, лишь твердо произнесла:  – Ты занесла в комнату запах дешевого мелодраматического фильма на несколько часов раньше. - ровным голосом констатировала Уэнсдей, продолжая скользить пальцами по кнопкам печатной машинки. Но на секунду она замерла, оценивая, можно ли продолжать дальше.  Энид швырнула мокрый зонт в угол. – Ох, простите, ваше величество, что помешала вашему ритуалу по ненависти ко всему живому! Но если тебе интересно, то мой вечер прошел просто потрясающе!  Аддамс медленно подняла глаза. – Твое поведение и тон снова говорят о том, что ты позволила какому-то ничтожеству испортить тебе вечер. Этого уже достаточно.  – Все еще хуже! - девушка начала расхаживать по комнате. – Он… он осмелился сказать, что я слишком… громкая! Слишком эмоциональная! Слишком… много всего! И поверь, далеко не в той форме, что я рассказываю. Это было в разы обиднее.  – Позволь угадать. После этих слов ты вцепилась ему в глотку? Или оставила несколько царапин для памяти?  – Я… просто ушла. - вздохнула Синклер, усаживаясь на свою кровать.  Комната наполнилась вязкой тишиной. Темноволосая снова повернула голову к рабочему месту, но на этот раз отодвинула машинку от себя ближе к краю стола.  – Это лишь объясняет твой жалкий вид, но не оправдывает его. - холодно заметила Уэнсдей. – Ты - Энид Синклер, но позволила какому-то никчемному человеку сомневаться в себе?  Голубоглазая сжала кулаки. – А что я, по твоему, сделать должна была? Накричать? Показать когти? – Да. - продолжила Аддамс. – Ты должна была заметить, что «слишком» - это комплимент. – Ты действительно так думаешь? – Я думаю, что этот мир и без того кишит серыми и мрачными существами, чьи души уже давно выцвели. Но ты… Ты упорно носишь ядовито-яркие свитера, словно нарочно пытаешься выжечь мне сетчатку.   Твой смех по утрам - раздражает, но заставляет чувствовать. А многословность…это изощренная пытка. Да, ты не просто человек, но это то, что делает тебя им, а не сплошным напоминаем о том, что жить среди людей утомительно. – Ого, Уэнсдей… - любопытно произнесла Синклер. – С каких времен ты стала такой… – Сентиментальной? Не переживай, это лишь временное помутнение рассудка. – Никогда не думала, что услышу от тебя что-то вроде: «Ты не человек». Звучит очень поэтично. – Это был не комплимент. – Ну… для тебя, поверь, еще какой. И вновь наступила тишина. Энид тяжело вздохнула, потянувшись за телефоном. На экране мелькнула чужая фотография. Нет, на сегодня хватит интернета! Мобильник летит на подушку. – Твой идиотский принц за этот вечер еще раз облажался?  – Никакой он не принц! - фыркнула Синклер. – Ну… может быть он чуть-чуть принц, но не суть! У него мозгов меньше, чем у растения.  Аддамс снова повернулась на стуле. Синклер не смотрела на нее, лишь продолжала клацать пальцами по экрану… пока в уголках глаз не мелькнуло что-то мокрое. Скрип стула. – Если тебе всерьез нужен кто-то, кто восхищался бы твоей… эстетикой взрыва радужного единорога, то твои критерии отбора ниже, чем я могла предполагать. – Это что, твоя версия поддержки? - наконец то поднимает глаза Синклер. – Нет. Я лишь констатирую факт. – И какие же у тебя критерии? – Минимум - отсутствие идиотизма. – И…. максимум? Аддамс медленно наклоняется, давая шанс отступить . Голубоглазая не отстраняется. Губы наконец то соприкасаются… и лишь тогда телефон из рук девушки с грохотом сваливается на пол.