Съедая души...

В немой тишине сначала совсем глухо раздался звук цоканья каблуков. Со временем он стремительно приближался, становился четче. Но шаги стали опасливее, когда в темном коридоре показался силуэт девушки. Замок был расположен в дальних окрестностях Англии. Его золотистый купол часто привлекал внимание недалёких жителей, заставляя их собирать сплетни о настоящем предназначении здания. Оно походило на Академию судебной медицины в Румынии, но если замок там выглядел пусть и мрачновато, но современно, то это здание не разгребали уже многие годы. Стены давно требовали шлифовки, а темные коридоры заполнились противным запахом. А вообще, ещё давно его провозгласили заброшенным собором какой-то секты, что определенно было пусть и логичной, но, конечно, неверной теорией. Густая тьма в мгновение растворилась при свете ручного фонаря. Каблуки затихли, а последнее эхо разнеслось по всему замку. Агнес поставила на пол фонарь и покопалась в пустующих карманах. В руках оказались коробок спичек и две сигареты. Агнес без раздумий зажала сигарету в зубах и после чирканья спички громко закашлялась, выпуская в воздух дым. Зажав сигарету между губами, девушка стянула с пальцев перчатки и бросила их на пол, от чего по коридору прокатился глухой звук. Здесь её никто не найдёт. – Если хочешь призвать кого-то, сделай это в другом месте. Агнес медленно вытащила сигарету изо рта. Её черное пальто качнулось, и она через плечо глянула на белую, покрытую пылью колонну. Девушка лет двадцати пяти застыла на месте. Агнес оценивающе оглядела её, а потом снова закурила. – Обычно дым тут от обрядов. – Я не фанатик, – пробубнила Агнес, стараясь не смотреть на девушку. Сюда редко, но забредали сошедшие с ума странники с жертвоприношениями, так что в углах замка часто валялись ошметки шкур или сожжённое сено, от чего пол покрывался пеплом.</p> В груди зудело, она не брала сигарету в руки больше недели. Агнес могла назвать курение чем-то между привычкой и потребностью, но определенно не зависимостью. Сейчас её не волновало почти ничего. Она только прислушивалась к тому, как ветер бродит по замку. Главное, чтобы с этими звуками не смешался топот чужих ног. – Что вы тут забыли? – голос девушки слегка дрогнул, и эхо показало это отчетливее. – Только в таком здании я могу спокойно покурить, не ловя на себе осуждающие взгляды, – этот ответ был заучен у Агнес наизусть, обычно она всегда говорила так, когда её, суетливую и вспотевшую, ловили на безлюдных улочках с бестактными вопросами. – Или только здесь вас не будет искать национальная полиция, натравленная органами власти, потому что даже их пугает происхождение этого замка? Агнес почувствовала, как в висках заболело, а сердце словно ударило в голову. Взгляд наполнился легким испугом, но она всё же рискнула взглянуть на девушку с прежней уверенностью. Она была немного старше её, но явно не походила на кого-то из органов власти, скорее была похожа на какого-то мечтательного бродячего художника, затерявшегося в своём переменчивом характере. Агнес почувствовала, как на неё смотрели исподлобья. Она никогда не врала о своём предназначении, когда её узнавали, ведь, как показала практика, это было бессмысленно. – Что, простите? – попыталась спросить Агнес как можно увереннее, но её тон показался наигранным даже ей самой. – Ваша фамилия часто фигурирует в наших кругах, Агнес Берг. Её имя разнеслось по всему коридору и застряло в сознании слишком глубоко, что Агнес вновь почувствовала себя уязвимой. – Кто Вы? – на этот раз её голос не дрогнул, она потушила сигарету влажными кончиками пальцев и посмотрела на девушку вопросительно-строго. Девушка наигранно замешкалась, меняя позу из свободной в более строгую, и сказала почти непринужденно: – Я сестра жены известного наркоторговца, незаконно продающего опиум частным лекарям и наркоманам. Ваша личность слишком часто фигурирует в кругах моего родственника, чтобы не узнать вас. Хорошие киллеры всегда имеют высокий спрос в преступном обществе, а вы определенно являетесь им. Агнес не шелохнулась, но напряжение всё-таки поубавилось. Она запустила ладони в тёмные волосы, от чего они непослушно разбрелись по плечам. – Неожиданная встреча. – Почти приятная, Анна-Мария, – девушка сделала два больших шага навстречу и уверенно протянула ладонь, которую Агнес сжала, лишь хладнокровно кивнув. – Что вы тут делаете? – её тон вновь вернулся в леденяще-давящий, но Анну-Марию это явно не смутило. Она явно бывала в более напряженных обстановках, поэтому Агнес почувствовала от неё какую-то знакомую нотку спокойствия и родства. – Здесь часто проходят сделки таких же преступников, как вы. Но я просто нашла здесь спокойствие и умиротворение, не люблю шумные улицы. Агнес замерла, её взгляд прошёлся по легкой ухмылке на лице Анны-Марии. Она откровенна, не льстива. – Я учту это, – процедила Агнес и, бросив сигарету на пол и окончательно притушив её каблуком, схватила перчатки и фонарь и начала удаляться, не бросив на прощание ни слова. *** Агнес не преследовали. Она ни разу не попадала в руки органов власти даже в качестве подозреваемой. Все убийства, совершенные ею, никогда не сводились к большим уголовным делам, а часто списывались на несчастные случаи, если тело вообще находили. Конечно, часто она подвергалась сомнительным взглядам, поэтому всегда убегала в этот старинный замок, курила, иногда оставалась там надолго, что теряла счет времени. Агнес никогда не задерживалась в одном месте жительства дольше полугода, каждый раз меняла город, не особо заморачиваясь насчет условий проживания. Клиенты были везде. Телефон на железном ящике завибрировал, и только было Агнес успела схватиться за ручку, по всей комнате раздался мужской голос, который быстро протараторил адрес, даже без приветствия, а затем добавил: – Я буду ждать вас ближе к восьми вечера. – Откуда мой номер? – спросила Агнес, записывая на оборванном листе адрес. – У меня много связей. Такой ответ её почти всегда удовлетворял, поэтому она в ту же минуту вернула телефон на стойку. Ей никогда не звонили по другим причинам, но обсуждать убийства по телефону определенно не стоило. Ей никогда не звонили с жалобным голосом или с какими-то безумными фамильярностями. Диалог обычно состоял из сухого адреса, времени и ещё какой-то необходимой информации. Почти всегда это были мужчины с басистыми голосами, у которых на фоне были либо женские стоны, либо шипение алкоголя. Агнес работала, как механизм, не дающий сбоев. Это было просто требовательно для её должности. Она развернула карту города и ещё пару минут искала нужный адрес. Это была какая-то старая подворотня недалеко от её дома, определенно какая-то подпольная контора. К слову, это было определенно не в новинку. *** Агнес накинула на голову шляпу, прежде чем ей открыли. Мужчина оценивающе оглядел её, уже привычно для Агнес, встречая девушку сомнительным взглядом. – Агнес Берг, – она протянула ладонь, слегка задрав голову, смотря на мужчину стеклянным взглядом. На его пальцах было кольцо, а на некоторых два и больше, с большими камнями, вычищенными до блеска. Агнес почувствовала, как его ладонь слегка влажная. От мужчины пахло потом и чем-то сладковатым, а на рубашке виднелись ещё влажные разводы от какого-то спиртного. – Интересные наёмники сейчас. – Можно поменьше трепаться и работать. Мужчина припал к дверному косяку, взглядом приглашая Агнес зайти в тёмную комнатку. Здесь было пусто, на круглом столике стояла бутылка шампанского, тарелка с сушеной рыбой, колода игральных карт и револьвер. В полутьме Агнес почувствовала, как в нос забивается знакомый запах. На тумбе рядом с дверью из коробка слегка высыпался светлый порошок. Агнес сама не поняла, как по привычке почесала кончик носа, стараясь не дать опиуму проникнуть в мозг. – Садитесь, – устало выпалил мужчина, бросив взгляд на кресло. В полутьме, ёжась на сидении, Агнес смотрела, как мужчина тяжело берётся за бутыль и в бокал с длинной ножкой с шипением полился алкоголь. – Как к вам обращаться? – Агнес сложила руки на коленях. – Джон Бертон. – Вы наркоторговец? – Не люблю, когда меня так называют. – Придётся потерпеть. Агнес равнодушно смотрела, как мужчина постучал по краю бокала пальцем, а потом чрезмерно драматично закатил глаза. Обычно люди с подобной работой просили у Агнес не самые проблемные услуги. Чаще всего это было устранение кого-то «лишнего», кто увидел их незаконный бизнес. И обычно это были не люди с высокими должностями. – Давайте без лишних разговоров, – голос Джона показался внезапно мягче. – Я всего лишь перенимаю информацию. Мы видели хоть одного убийцу с длинным языком? – на лице Агнес не дрогнула ни одна мышца, она лишь слегка свела брови, а в её взгляде прибавилась напряженная внимательность. Теперь спирт особенно остро защипал в носу, а в воздухе она невольно начала видеть, как порошок летает и клубится на свету. Её пытались пару раз затащить к себе известные подонки, под предлогом элитной шлюхи, но обычно это заканчивалось не самым хорошим финалом для них. После проститутки по древности идёт профессия убийцы. Повисла немая тишина. Агнес закинула ногу на ногу, чтобы не чувствовать себя слишком деловитой. – Анна-Мария Ли, – внезапно остро отчеканил Джон и громко глотнул шампанского, – 1897 год рождения. Проживает где-то в конечных домах этой улицы. Агнес внезапно опустила взгляд в пол, а её зрачки словно запульсировали. Она не успела понять, когда в её плечо ткнули фотографией, размером чуть больше ладони. Она сжала фотографию между пальцами, что её ладонь побелела. Агнес почувствовала, что на неё всё ещё смотрят, и попыталась старательнее и хладнокровнее пройтись взглядом по светлым волосам. Анна-Мария смотрела куда-то в сторону, но Агнес узнала её серо-голубой, почти леденящий взгляд. Это определенно была она. – Какая проблема? – постаралась спросить Агнес как можно менее навязчиво. – Почему вы хотите от неё избавиться? – Почему я должен посвящать вас в подробности? – Джон остановил бокал на полпути к губам и сжал его крепче, а его тон внезапно оказался тяжелее. Агнес свободно откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди. – Я не буду работать с мыльным делом. Что вы думали, нанимая лучшего убийцу этого города? Что я буду работать только с фотографией и данными имени? Джон еще немного помялся. Глотал шампанское, прося дать ему отойти от спиртного, которое вдает в голову, мимолетно предлагая Агнес выпить чего-нибудь крепкого. – Сэр, не тяните мое время. – Ах, да, да, – мужчина откашлялся, поставил бокал и, последний раз вздохнув и отведя взгляд, начал, пусть и нехотя: – Мою жену несколько дней насиловали до смерти. Я не знал, что она такая шалава. У Агнес почему-то защипало во рту, словно горечь обожгла язык. Но она не изменилась внешне, оставаясь такой же непринужденной. – Анна-Мария – ее родная сестра с обостренным чувством справедливости… – Иронично, – перебила Агнес и кивнула, тонко намекая на порошок, витающий в воздухе. Джон не ответил, только продержал недолгую паузу и отвел взгляд куда-то за спину Берг. – Я полностью уверен, что она пойдет в органы власти, а вы понимаете, мне не нужна терка с полицией. И вообще, мы с ней не в ладах, к тому же. Агнес невольно вспомнила, как свободно и легко Анна-Мария говорила о статусе своего зятя, что явно не говорило об их натянутых отношениях. Агнес достала из кармана пальто последнюю сигарету и подожгла ее. Джон посмотрел на нее пустым взглядом и едва заметно кивнул. Никотин сейчас как-то особенно остро забился в легкие, а в голове загудело. Агнес отвела взгляд в окно, за которым уже окончательно стемнело, и, вытащив сигарету изо рта, спросила: – Оплата? – У вас есть свои цифры, не так ли? Агнес стряхнула пепел и ответила отчетливо: – Тысяча фунтов стерлингов. Предоплата 50 процентов. Белая скатерть на столе в мгновение покрылась каплями от шампанского, которым подавился Джон. – Мне напомнить, что киллера лучше меня вы не найдете? – Не стоит, – отчеканил Джон и, тяжело поднявшись с места, отошел куда-то в глубь комнаты, так что Агнес видела только его тень. Но вместе с запечатанным конвертом с пухленькой суммой он вернулся с ручкой с металлическим пером. Эту формальность соблюдали все заказчики, конечно, предотвращая риск недопонимания. – Пишите в свободной форме. Агнес склонилась перед бумагой и, обмакнув ручку в чернила, написала: «Я берусь за смерть Анны-Марии Ли, рожденной в 1897 году. Я несу полную ответственность за свои действия и признаю себя вменяемой, выполняя данную услугу». После этого она замерла, так что с руки капнула небольшая клякса. Агнес последний раз тяжело выдохнула, выгоняя из сознания все навязчивые мысли, и быстро расписалась, переворачивая лист к Джону, который, даже не смотря в бумагу, черкнул пером и, словно невзначай, передал плотный конверт. – Дайте мне три дня, – кинула Агнес, потушив сигарету. – До свидания. «Надо работать, а не выпускать эмоции». *** Ночью здесь было особенно жутко. В углах виднелись тянущиеся тени, которые словно были готовы заполонить потолок темной мглой. Сейчас Агнес сидела на третьем этаже палаццо просто потому, что здесь было спокойно. Фонарь начал угасать, а холод стремительно пробирался под рубашку. Она купила новую пачку сигар и четыре коробки спичек. Руки непривычно сжали сигарету, и она в мгновение выскользнула из ладони и упала за пол. Агнес раздраженно сунула руки в карманы пальто. Голова гудела, а тело на удивление ломило даже после проведенного вечера в тихом умиротворении. В кармане все еще лежала скомканная фотография Анны-Марии, а дубликат с ее росписью она с каждым мгновением хотела порвать еще сильнее. – Мне начинает казаться, что вы следите за моим пребыванием тут. Агнес внезапно почувствовала себя уязвимой, пространство смешалось, а глаза начало щипать. Прошло, может, чуть больше мгновения, и в ушах зазвенело «Все в порядке» знакомым голосом Анны-Марии. Агнес постаралась вытянуть руку, чтобы прижаться к стене, но ладонь только прошла по воздуху. Она почувствовала, как что-то теплое схватило ее за плечо и сильно сжало. Она кивнула в пустоту и так и не различала даже тени, пока фонарь в бледной руке не засветил в глаза особенно резко. Анна-Мария выглядела более помятой. Сейчас ее светлые волосы были уложены в искусный венок, а юбка обвивала ее бедра. Но ее лицо выглядело словно обветренным, а синяки под глазами выдавали, что она рыдала совсем недавно. Агнес постаралась трезво кивнуть. Обычно, когда она видела свою жертву, то тут же представляла, куда она поместится, долго ли горит кожа, светлая ли кровь. Она воспринимала человека как тело, и не более. Но Анна-Мария выглядела для нее слишком живой. Живее, чем она даже могла себе представить. Анна-Мария еще раз обеспокоенно спросила о самочувствии Агнес, но та лишь выдержала мгновение, чтобы прийти в себя, и спросила чисто для формальности, хотя прекрасно знала ответ: – Вы плакали? Анна-Мария несуразно усмехнулась: – Пришлось, – ее голос в мгновение поник. Агнес не потребовала объяснений. – Скажите мне, Анна-Мария, – она подождала, когда девушка посмотрит на нее, – что бы вы делали, если бы вас заказали убить? На удивление, Анна-Мария даже не изменилась в лице, но через мгновение Агнес все-таки увидела в свете фонаря, как меняется ее равнодушие в странную, почти детскую, задумчивость. – Переживала бы, наверное, – тут же ответила она. Агнес почувствовала, как язык опять сомнительно защипало, и как бы она ни пыталась списать это на самовнушение, в горле застряла какая-то злоба вперемешку с ненавистью. Она была прямолинейна, но сейчас словно что-то мешало ей сосредоточить мысли. Агнес сделала два неспешных шага к оконной раме и присела на нее, стараясь не смотреть Анне-Марии в глаза. – Анна-Мария Ли, 1897 год рождения. Заказ на убийство от Джона Бертона, наркоторговца, – Агнес сложила руки на груди, почувствовав себя еще тревожнее. – Ваш родственник постарался на славу ради вашего молчания. Агнес наконец позволила себе поднять взгляд и в свете фонаря прочитала в глазах Анны-Марии откровенный ужас. Чего еще стоило ожидать? Агнес слегка подалась вперед, и внезапно свет пропал, по всем коридорам пронесся треск стекла, а затем долгий и мучительный крик. – Что вы думали, приходя сюда? Что хотите меня убить? Я вам не дамся, убирайтесь прочь, – у Агнес защипало в глазах от внезапной тьмы, но силуэт Анны-Марии, которая попятилась назад, едва ли не врезаясь в стену, она видела почти отчетливо. – Я не… – Агнес запнулась, понимая, что не сможет что-то сказать. Она осторожно встала с оконной рамы, и под ее каблуком тут же хрустнуло стекло. – Нет! Не приближайтесь! Я не хочу Вас слышать. Я в первую нашу встречу старалась выглядеть спокойно. Вы все сообщники преступного мира, и я как-то оказалась в ваших кругах. Я ненавижу вас. Агнес почувствовала, как в висках застучало. Обида окатила ее струей кипятка. Она попыталась закусить губу, чтобы унять эмоции, но поняла, как дрожат ее зубы. – Сделайте мне одолжение, прошу Вас. Как женщина женщину, прошу вас, выслушайте меня, – она постаралась сказать это холодно, но поняла, как голос сломался. – Я не собираюсь Вас слушать. Я узнала пару часов назад, что мою сестру опорочили до смерти в какой-то подворотне, и ее муж сказал, что она сама была в этом виновата! А теперь он ввязал и меня. И ты просто возьмешь и безжалостно сделаешь свою работу? Агнес замерла, в ушах поднялся какой-то странный шум. – Я клянусь своей смертью, что я не трону вас. Подойдите ко мне, пожалуйста, – почти попросила она и не узнала свой же голос, в котором отчетливо просочилась мольба. – Я клянусь… – повторила она. Мгновение силуэт оставался на месте, но через минуту Агнес все-таки услышала хруст стекла, и Анна-Мария подошла к ней почти вплотную. Ее губы дрожали, а лицо побледнело на несколько тонов. – Все хорошо, прошу Вас, Ли, соберитесь и расскажите, почему, по вашему мнению, муж вашей сестры хочет от вас избавиться? Из-за полиции? Анна-Мария с трудом опустила уголки губ вниз, и ее глаза заметно заслезились. – Скорее нет, чем да, – едва понятно выдавила она. – Он имеет большой авторитет в преступном мире. Моя сестра была словно его второй личностью. Он не хочет, чтобы кто-то знал о ее грязной смерти, так как по всем рецидивистам разбежится слушок, что он был женат на шлюхе. Он сам так считает. Агнес, вернувшись в равнодушное расположение духа, смотрела, как Анна-Мария промокает глаза рукавом. – В этом виновата не ваша сестра, – процедила она, нарушая ночную тишину. – Возможно. – Не «возможно», а точно. Ли, успокойтесь. Не являйтесь к Джону и живите так, как живете обычно. И не ходите так поздно по старинным замкам, а то рискуете подхватить какого-нибудь наркошу, вроде вашего родственничка. Анна-Мария усмехнулась сквозь слезы. – Или какого-нибудь очень хорошего убийцу. Агнес выдавила из себя сухой смешок и, сунув руки в карманы, достала сигарету. – До свидания, мисс Ли, я надеюсь, Вы послушаете меня. И не остерегайтесь убийц, я позабочусь, чтобы к вам никто не заходил в ближайшее время. Она зажгла спичку и, игнорируя разбитый фонарь, закурила, направляясь по пустым коридорам. *** Следующий день Агнес просидела в своем кресле, ничего не делая. Она только пила некрепкое вино, перечитывала свои последние заказы и ни о чем не думала. А на следующий день, без какого-либо приглашения, ближе к 11 вечера явилась к дому, где недавно встречалась с заказчиком. Она постучалась в темную дверь и, не дожидаясь ответа, зашла в дом. – Ох, мисс Берг, – Джон стоял у кресла. Его голос на удивление оказался звонче. Его рука вольно наливала в стакан дорогой коньяк, пока он не пошел через края. Агнес лениво опустила взгляд на девушку в до неприличия короткой юбке, и, когда Джон шикнул на нее, как на собаку, она в мгновение проскочила и, поправляя наполовину расстёгнутый лиф, ушла куда-то в глубь комнаты. – Я как раз хотела поговорить с вами приватно, – начала Агнес и неспешно опустилась на кресло. – Я слушаю вас, – Джон торопливо и слегка суетливо опустился на кресло и вопросительно, слегка склонив голову, посмотрел на девушку. Агнес прочитала в его глазах совсем легкое опьянение. Значит, будет проще, чем она думала. – Джон, я слышала, что вы поставляете опиум крупным больницам для душевнобольных. Всё верно. А вам нужна помощь в этом? – наркоторговец слишком многозначительно посмотрел на неё. – Тогда можно вопрос личного характера? Джон замер с бокалом на полпути к губам. – Вам определенно да. – Тогда чем вы думали, когда назвали свою жену, попавшую под руку насильника, шалавой? Вы идиот или псих больной? Агнес в мгновение поднялась с кресла, и её каблук ступил на стол. Она схватилась рукой за горлышко бутылки, и осколки в мгновение разлетелись по комнате, когда бутылка ударилась о край стола. Джон в мгновение зажмурился, но Агнес схватила его за волосы и плашмя приложила к столу, сталкивая его лицо с осколками. Стекло хрустнуло, но последнее, что услышала Агнес, перед тем как схватиться за револьвер на столе, – это то, как крик Джона разносится по всей комнате. В револьвере оказалось два патрона. Первый Агнес почти вслепую выпустила в руку, а второй – в голову, пробивая дырку в черепе. – Подонок, – тяжело дыша, процедила она, чувствуя, как по лицу и рукам стекает кровь от осколков, впивающихся в кожу. Она набросила на голову шляпу и громко спустилась со стола. Перед тем как открыть дверь, Агнес разглядела в глубине коридора ту самую девушку, которая забилась в угол. Она поднесла палец к губам и, последний раз подмигнув, вышла из дома. *** Агнес бросила свою деятельность через полгода. Она открыла частное бюро по уголовным делам, и теперь её чтили как одну из лучших сыщиков этого города. А Анна-Мария вышла замуж и родила ребенка через год после свадьбы. Её муж был одним из политических деятелей, отчего Агнес явно сдружилась с ним. Но иногда, когда Анна-Мария хочет уйти от домашней суеты, а Агнес от вечных историй об убийствах, они обе приходят в старинное палаццо, когда-то провозглашенное не только заброшенной сектой, но и местом встречи двух женщин. Женщин, которые выслушали друг друга.