всё сбудется

Всего за какие-то четыре месяца энергетики и кофе стали неотъемлемой частью жизни Донмёна. Друзья принялись подшучивать, что такими темпами у него остановится сердце, так что стоит завязывать. Родители спокойно отнеслись к опустошенным баночкам, заполонившим письменный стол, только попросили не захламлять комнату и выкидывать их. Учителя, считавшие его гордостью школы, наверное, упали бы в обморок, узнав об этом: они ставили энергетики в один ряд с сигаретами и алкоголем. Хотя по закону их можно продавать лицам старше шестнадцати лет, никого не волновало: если тебя спалят с подобным напитком в классе или на перемене, придется разбираться с завучем, и, возможно, даже заставят вылить потраченные деньги в никуда. Дурацкие правила за совсем короткий промежуток времени перестали играть хоть какое-то значение. Он больше там не учится. Его не заставят делать то, что он делал раньше. Ему не нужно теперь надевать жутко неудобную форму, снимать браслеты или другие аксессуары, чтобы не навлечь на себя «праведный гнев» кого-то из преподавательского состава, исполнять обязанности старосты или вновь ездить на мероприятия, дабы «защитить честь школы». Да и, в конце концов, Донмён в любом случае разочаровал всех, кто возлагал на него большие надежды, какая разница? Конечно, отличник и активист, с успехом сдавший выпускные экзамены, должен был поступить в престижный вуз, желательно в столице, и оставаться примером для подражания. Тем самым, о котором рассказывают учащимся – мол, вы должны быть такими же, школа на вас рассчитывает, стремитесь вперед, не оглядываясь назад. А он чуть ли не выгорел, каждую свободную минуту готовясь к вступительным испытаниям в музыкальное училище. Решил только осенью последнего учебного года, что всё-таки хочет заниматься теорией музыки. И наивно полагал, что его усердной работы хватит, чтобы практически с нуля добиться своей цели. Несмотря на то, что преподаватели в студии и частные репетиторы хвалили его и говорили, что он продвигается семимильными шагами и схватывает всё на лету, этого оказалось недостаточно. Помимо знания сольфеджио и нотной грамоты ему необходимо было продемонстрировать навыки игры на фортепиано и вокала. И его способности на момент отбора в училище просто не дотянули до нужного уровня. Он туда не поступил. Вообще никуда не поступил. Донмён стал тем самым человеком, которого вспоминают, когда заходит речь о том, что оценки не главное и не гарантируют, что ты будешь учиться в классном месте. Тем человеком, которого обсуждают родственники на семейных застольях, сетуя, что он не оправдал их ожиданий. Он был полностью раздавлен собственным провалом, хоть изо всех сил старался этого не показывать. Решил, что возьмет перерыв и на следующий год вновь будет подаваться в то же музыкальное училище. И, может быть, в заведения соседних городов, чтобы наверняка. А пока что продолжит неустанно заниматься, заниматься, заниматься… – Скажи честно: сколько банок энергетика ты за сегодня выпил? – спрашивает Гиук. Его парень отрывает голову от клавиш и пытается сообразить. – Всего одну… но зато три чашки кофе. Зачем думать головой, если можно не думать, да? – Ты так долго не протянешь, – он не поддается попыткам Донмёна перевести всё в шутку. – Спишь мало, питаешься не пойми чем, по ощущениям, на семьдесят процентов состоишь из кофеина. Тебе вообще себя не жалко? Ему невозможно соврать. – Не жалко. – Я за тебя переживаю, – вздыхает Гиук. Донмёну больно это слышать. Он привык утешать других, а не к тому, что утешают его. Ему не хочется быть обузой. Донмён встает, закрывает крышку инструмента и убирает в папку ноты, избегая пересекаться взглядом с собеседником. Его партнер абсолютно игнорирует тот факт, что сам занимается не менее усердно, ещё и подрабатывает временами по ночам из-за финансовых проблем в семье. Они оба теперь ходят осунувшиеся и вечно уставшие, но почему-то надеются, что всё сложится хорошо. – Ещё немного, и нужно будет Донмёну и Гиуку ставить ограничение на то, сколько времени можно проводить в студии, – говорит Харин преподавателю по фортепиано, Ёнхуну. – Боюсь, не поможет, – качает головой тот. – Слишком уж упрямые, но зато идут к цели и не сворачивают. Вот бы у них получилось. – Получится, – отвечает парень. – Когда они рядом друг с другом, их не остановить.