Глава 1. Неповиновение
21 ноября 2025 г., 20:51
Лань Сичэнь вальяжно сидел в резном кресле с символикой клана Цзян. Это место всегда занимал глава Юньмэна, но сейчас в нем по праву завоевателя устроился глава клана Лань. Вырез его черного ханьфу подчеркивал оголенную мускулистую грудь, красивые длинные ноги были небрежно вытянуты, а подобранный в заколку из темного нефрита высокий хвост длинной волной спускался с правого плеча. Сапоги заклинателя были испачканы кровью, но его это ничуть не смущало. Рядом, словно ледяная статуя, стоял его младший брат — Лань Ванцзи. Его одежда в точности повторяла облик брата, а тело выглядело не менее развито, особенно выделялись ключицы и руки, которые могли одним ударом пробить стену.
Перед родными братьями на коленях стояли два названных брата. Но они сильно отличались от Ланей: как закрытой и аккуратной одеждой, так и состоянием души, наполненной праведными принципами. Хоть их орден был разгромлен, а сами они истекали кровью, но в глазах у заклинателей Пристани Лотоса по-прежнему горела непокорность. Руки обоих молодых людей были связаны, и двигаться они не могли, но уши прекрасно слышали все мерзости, вылетавшие из ртов воинов клана Вэнь и Лань, что сновали вокруг, будто у себя дома. Особенно выделялся визгливый голос девицы, вещавший за пределами зала.
— Я правда чуть не поверила, что меня убьет эта мерзавка, и что мы с тобой больше никогда не увидимся… Молодой господин Вэнь… Я…
— Хватит разговоров, Цзяо-Цзяо. Уже все закончилось. Слава богам, Вэнь Чжулю тебя защитил.
Ван Линцзяо жалобно заныла:
— А ты все о нем говоришь? Ненавижу этого Вэнь Чжулю. Если бы он не появился так поздно сегодня, я бы сейчас не страдала. У меня до сих пор очень, очень сильно болит лицо…
— Пусть ты злишься из-за нерасторопности Вэнь Чжулю, не стоит доводить его, — ответил Вэнь Чао своей любовнице. — Он очень сильный заклинатель. Отец не раз говорил, что у него редкий талант. Я надеюсь, что смогу использовать его еще пару-тройку лет.
— Ну и что… Ну и что с того, что он талантливый? Ты только посмотри на него, — со злостью добавила Ван Линцзяо. — Он всего лишь слуга, но при этом так зазнается. И когда я хотела ударить по лицу эту суку Юй, он мне не позволил! Она мертва… всего лишь труп! Он смотрит на меня свысока, а значит, и на тебя тоже, не так ли?
— Просто у него такой характер, довольно странный. Все повторяет, что воина можно убить, но нельзя унизить. Но ведь именно он ее убил, так что к чему эти рассуждения?
— Правильно. Какое лицемерие! Эта сука Юй сама напросилась. Благодаря влиянию своего клана заставила мужчину жениться на себе. А что в итоге? Какой прок от такого брака? Она ему все равно не нравилась. Больше пятнадцати лет она — покинутая супруга, и все смеются ей в спину. И даже после этого она не научилась сдерживаться и оставалась такой же надменной. Такой конец воистину воплощение кармы.
Лань Сичэнь, слушая этот диалог, широко улыбался, будто обсуждали нечто забавное. Выражение лица Лань Ванцзи ничуть не изменилось, впрочем, никто никаких перемен от него и не ждал. Младший Лань говорил мало, а эмоции и вовсе не показывал.
Цзян Чэн, сын поверженного главы ордена Цзян и нелестно упомянутой мадам Юй, услышав этот разговор, переменился в лице. Недавно он еще держался, а сейчас невольные слезы выступили у него на глазах и тонкими дорожками побежали по щекам. Вэй Усянь, стоявший рядом, и сам едва сдерживал слезы. Перед его глазами замелькали павшие друзья, и мадам Юй с дядей Фэнмянем. Все они, лишенные жизни, сейчас лежали под открытым небом, а псы из клана Вэнь и Лань топтали их землю, унижая усопших.
Лань Сичэнь и Лань Ванцзи еще не знали, как проходила битва в Пристани Лотоса. Они прибыли в орден Юньмэн Цзян, когда безжалостные убийства подходили к концу. Лань Цижэнь, увлеченный новой игрушкой, не покидал свои покои уже несколько дней. Зато двое молодых юношей — Вэнь Юань и Лань Цзинъи, очень просились взять их с собой в Пристань Лотоса, так как Цзинь Лин, за которым послали клан Вэнь, был обещан именно им. Не просто обещан, а был наградой тому из юношей, кто выиграет его на поединке, в особый для клана Лань день. И хоть этот праздник проводился раз в пять лет, и до него еще оставалось три года, Вэнь Юань и Лань Цзинъи уже подрались из-за Цзинь Лина на пиршестве в честь уничтожения Цинхэ Не, и теперь с нетерпением ждали появления мальчика в Темных Глубинах. Это был первый трофей, который получали юноши лично и, горя жаждой нетерпения, Цзинъи и Юань ругались и дрались, словно псы, не поделившие кость.
Этот мальчик, любимый всеми, должен был отправиться в Темные Глубины, дабы Лани могли получить полную власть над Пристанью Лотоса. Но весь клан Цзян, не желая отдавать Цзинь Лина, воспротивился, взбунтовался и, как результат, пал. Сейчас большая половина заклинателей из Пристани Лотоса была мертва, а вместе с ними и их глава Цзян Фэнмянь с супругой мадам Юй. Цзинь Цзысюань был еще жив, но ранение в грудь не оставляло сомнений, что и он скоро покинет этот мир. Цзинь Яньли с сыном находилась рядом с супругом, который лежал на полу, не приходя в сознание. Кровь, что текла из его раны, забирала остатки жизни, пожертвованной во имя семьи. Яньли тихо плакала, а Цзинь Лин во все глаза смотрел на отца, и в его сердце поднималось доселе неизвестное ему чувство лютой ненависти к убийцам.
На дверях невозмутимо стоял Вэнь Чжулю, равнодушно наблюдая за горем этой семьи. Он был слугой, выполняющим что велено, и сейчас его приказ был не спускать глаз с Цзинь Лина.
— Ну и как вам цена за мальчишку? — издевательским тоном поинтересовался глава Лань. — Не слишком высока?
Цзян Чэн, из глаз которого непрерывно текли слезы, промолчал. Вэй Усянь же гордо вскинул голову и ответил:
— Ты сейчас говоришь о цене. Но насколько она будет высока, когда ты не уйдешь на перерождение и навсегда останешься гореть в пламени справедливого возмездия?
Лань Сичэнь расхохотался, а потом произнес:
— Я не умру, да и вам теперь не дам. Вот пытки — дело другое, весьма занятное. Потом, переведя взгляд на Цзян Чэна, неожиданно добавил: — Твой брат очень красиво плачет. Ах… дядя был прав. Это сильно заводит.
Вэй Усянь посмотрел на него с презрением, а потом разгоряченно выпалил:
— Грязные, мерзкие Лани! Вы порочите достойное имя заклинателя. Если я чего-то и боюсь, то не того, что умру. Коль кишка не тонка — пытай меня! И чем жестче, тем лучше. Тогда после смерти я точно стану свирепым призраком и буду денно и нощно преследовать орден Гусу Лань, бесконечно проклиная всех вас!
— Буду ждать с нетерпением, — опять хохотнул Сичэнь. — А сейчас, ты, Вэй Усянь, действительно узришь всю беспринципность клана Лань. Привести сюда мать и сына, — громко потребовал он, обращаясь к заклинателям, стоявшим у входа в зал.
Цзян Чэн, до этого молчавший, при этих словах вздрогнул и поднял голову. Встретившись взглядом с Вэй Усянем, он увидел горящее в нем огромное беспокойство и боль. Прерывая их визави, раздались шаги, а потом в поле зрения братьев попала Цзинь Яньли, которая шла, крепко прижимая к себе Цзинь Лина. Двенадцатилетний мальчик, пытавшийся храбриться, был настроен не показывать своих чувств, засевших в груди острой занозой.
— Дяди, — не сдержавшись воскликнул Цзинь Лин. — Вы живы…
— Пока, — произнес Лань Сичэнь.
— Что вы хотите? — сказала Цзинь Яньли, сохраняя достоинство. — Вы разорили эту землю. Убили… — тут ее голос дрогнул, и она замолчала.
— А кто в этом виноват? — безэмоционально проговорил глава Лань. — Нам нужен был только мальчик.
— Вам нужен был предлог, — выкрикнул Вэй Усянь. — Вы прекрасно знали: Цзинь Лина мы не отдадим.
— Всегда есть шанс, что найдется человек, не жалующий родственников, — язвительно ответил Лань Сичэнь.
— Не надо сравнивать нас с ублюдком Мэн Яо, — наконец заговорил Цзян Чэн.
— Голосок у тебя что надо, Ваньинь, — удовлетворенно заметил Сичэнь. — А что, если, — при этих словах он окинул оценивающим взглядом молодого заклинателя, — ты его заменишь?
— Да пошел ты… — проговорил Цзян Чэн, прекрасно понимая смысл этих слов.
— Непременно, но и ты пойдешь вместе со мной. Или… есть что предложить?
Цзян Чэн хотел было огрызнуться, но прикусил губу. Его взгляд обратился на сестру и племянника, чья одежда была покрыта кровью.
— Цзинь Цзысюань жив? — обратился он к Яньли.
— Скоро умрет, — ответил за госпожу Цзинь Вэнь Чжулю.
Это равнодушное заявление отозвалось в сердце Вэй Усяня и Цзян Чэна новой болью.
— Оставьте А-Лина в Пристани Лотоса с матерью, — глухо произнес Цзян Чэн.
— Нет, — ответил Лань Сичэнь. — Мое решение неизменно. А что, — усмехнулся он, — желаешь обменять мальчишку на себя?
— Да, — твердо проговорил Цзян Ваньинь.
— Брат!.. — воскликнула Яньли.
Вдруг, прерывая разговор, заговорил Вэй Усянь:
— Лань Чжань, — позвал он. В его голосе, ранее резком и презрительном, появились мягкие ноты. Младший Лань, отзываясь на этот зов, посмотрел прямо в глаза Вэй Ина. — Пожалуйста… — тихо добавил тот.
Этот непонятный монолог крайне не понравился Лань Сичэню. Прочитав в глазах брата неопределенную эмоцию, он напрягся, а потом грозно произнес:
— Вэнь Чжулю, действуй.
Этот приказ Сжигающий ядра получал много раз, поэтому, повинуясь, он тут же поднял свои опасные для любого заклинателя руки.
***
Вэй Ин вынырнул из забытья в незнакомой ему комнате. Первое, что он почувствовал — это жгущую боль в груди, а следом тут же пришло видение: Вэнь Чжулю с безразличным лицом и ужас, промелькнувший в глазах Цзян Чэна. Вэй Усянь медленно поднял руку и дотронулся до груди, его пальцы наткнулись на повязки, покрывающие раны, полученные в недавнем сражении. Паника, пронзившая Вэй Ина электрическим разрядом, тут же сковала его невидимыми веревками. Раны от меча ничего не значили, а самое страшное — он наотрез отказался принимать: золотого ядра больше нет. Напрасно прислушиваясь к себе, Вэй Усянь попытался почувствовать силу, некогда бурлившую в нем мощным потоком, но все, что он ощутил — это тишину и забвение. С трудом задвинув в глубь сознания мысль о золотом ядре, Вэй Ин оглянулся по сторонам, пытаясь понять, где находится. Покои, озаряемые лунным светом, были скромны и опрятны, а запах сандалового дерева отчетливо витал в воздухе. Внезапно до его слуха донесся громкий смех и гул голосов. Повернув голову в сторону окна, Вэй Усянь увидел мелькающие тени, а затем раздался пьяный голос: — Жаркой ночки, второй господин Лань. Потом снова прозвучал разнузданный смех, а следом удаляющиеся шаги. Вэй Ин чуть расслабился и, не сводя глаз с двери, ждал, когда на пороге появится хозяин комнаты. В ту же секунду легкие занавеси заколыхались, пропуская прохладный ночной воздух, а следом и младшего из братьев Лань. Его пытливый взор тут же обратился в сторону кровати, а увидев, что Вэй Усянь открыл глаза, он моментально скрыл все эмоции, превратившись в отчужденного ко всему человека. — Где Цзян Чэн? Где моя семья? — выпалил Вэй Ин. Голос был хриплым, и он сам удивился глухости его звучания. Лань Ванцзи, не говоря ни слова, начал молча раздеваться. Это занятие не заняло много времени: штаны, сапоги и плащ полетели на пол за несколько секунд. Вэй Усянь ошарашенно смотрел, как заклинатель без стыда и совести оголяется перед ним, а когда тот оказался полностью без одежды, поспешно отвернулся и закрыл глаза. Только когда Вэй Ин услышал удаляющиеся шаги, а затем плеск воды, он открыл веки. Комната была пуста, но звуки, доносившиеся из-за ширмы, не оставляли места сомнению: там стояла бочка для омовений. Спустя некоторое время показался Лань Ванцзи. С его мокрого тела на пол стекали струйки воды, и Вэй Ин вновь отвернулся, не желая лицезреть голого мужчину. — Что с моей семьей? — настойчиво спросил он. По звукам, разносившимся по комнате, Вэй Усянь понял: Лань Ванцзи вытирается. Потом раздались шаги, и абсолютно обнаженный заклинатель предстал прямо перед ним. Вэй Ин ошарашенно открыл рот, когда увидел немалых размеров член, находившийся на уровне его глаз. Не успел он отвернуться, как сильные руки схватили его за подбородок, а горячие пальцы проникли в рот, сминая ему язык и вызывая слюноотделение. — Ротик что надо, — раздался холодный голос Лань Ванцзи. — Раз пришел в себя, отрабатывай. После этих слов он взял в руку свой член, направляя его к открытому рту Вэй Усяня. — Если вставишь в меня эту штуку — откушу, — шепелявя слова из-за мешающих ему пальцев, произнес Вэй Ин. Лань Ванцзи вынул пальцы изо рта своего пленника и провел ими по члену, размазывая слюну Вэй Усяня. — А сам допытывал меня, что с твоей семьей, — проговорил он, начиная жестко себе мастурбировать. — В клане Лань — разменная монета: это деньги или плотские утехи. Чем будешь платить ты? Вэй Ин промолчал, но его глаза пронзили Лань Ванцзи насквозь, пытаясь разглядеть что-то в его душе. Нечто, что когда-то делало его человеком.***
День, когда умер отец Лань Сичэня и Лань Ванцзи, был пасмурным. Казалось, даже небо прохудилось, плача по умершему заклинателю. Тогда Ванцзи было тринадцать, а Сичэню шестнадцать, и оба прекрасно осознавали, в каком клане родились. Отец перед кончиной много болел, мать умерла семь лет назад, и за воспитание братьев взялся дядя по отцовской линии — Лань Цижэнь. Все, что видели мальчики — это безжалостные тренировки и распутство, царящее на территории Темных Глубин. Из них делали безжалостных воинов, и весьма в этом преуспели. Нравственные устои в Темных Глубинах были переиначены и перевернуты намеренно. Не было различий и в плотских утехах: мужчина ты или женщина, все едино. У всех есть дырки, куда можно излить свое семя. В ту ночь, когда глава клана Лань покинул этот мир, в груди Лань Чжаня проснулось давно забытое чувство потери. Хоть он и был тогда мал, но его разум воскресил в памяти воспоминания об ушедшей на перерождение матери. Эта женщина не принадлежала к клану Лань, поэтому, не имея власти, жила в отдельном цзинши, лишь изредка видя сыновей. Но хоть Лань Ванцзи и не признавался, встречи с ней имели для него смысл и очарование. Стоя под дождем, юный заклинатель внезапно понял: не вся влага на его лице принадлежит непогоде. Подняв руку, юноша попытался стереть следы слабости, но дождь не позволял ему вытереться насухо. От бессильной злобы на себя и на дождь Ванцзи неожиданно всхлипнул, но тут же закрыл рот ладонью, боясь, что его слабость раскроется. — Не бойся. Я никому не скажу. Голос, раздавшийся так внезапно, принадлежал старшему брату и, оглянувшись, Лань Чжань увидел его стоящего неподалеку. Смутившись, он вновь отвернулся, а Лань Сичэнь подошел к нему и, взяв за руку, молча повел в свои покои, желая спрятать от чужих глаз. Там он раздел Ванцзи, избавляя от мокрой одежды, потом вытерев насухо, уложил в кровать. Тот без сопротивления позволил старшему брату проделать все эти действия. В клане Лань не смущались наготы, не видя в обнаженном теле ничего зазорного. Но что Лань Ванцзи тогда не мог предположить, что Сичэнь утешит его так, как он видел совсем недавно на пиршестве. Забравшись на кровать, он опустился к паху младшего брата, а потом, не задумываясь, взял в рот его член и сделал приятно таким способом, как это практиковалось в Темных Глубинах. Спустя много лет, Лань Ванцзи так ни разу никому и не вставил свой член, предпочитая исключительно оральный секс.
