Где есть свет, будет и тень

Деймон вошёл как к себе домой, а я шёл за ним, как утёнок за мамой уткой. Елена только кинула на нас беглый взгляд и продолжила наматывать круги по гостиной. Клыкастый сразу двинулся к ней, я же направился в ту же сторону, вот только не к хозяйке дома. Моей целью было дальнее кресло, так сказать, стратегически важный объект. Если всё пойдет по одному причинному месту, я буду подальше от эпицентра. — Значит так, я в вашем разговоре участвовать никак не буду, если первородный и задумал что-то, я скажу об этом когда он уйдёт, понятно? — этот древний ещё не пришёл, а я уже весь на взводе. Уверен, если бы не браслеты, сдерживающие мою магию, этот дом бы уже взлетел. Я прямо чувствую как она обеспокоенно клокочет внутри меня, и единственное что я могу сделать в данной ситуации, это отбивать нервную дробь пальцами по ноге. — Да как хочешь, только сделай что-нибудь со своим сердцебиением и нервами, я из-за твоего сердца своих собственных мыслей не слышу, — зато их прекрасно слышу я, саркастичный ты кусок дерьма. И как только я хотел кинуть в вампира подушку, раздался стук в дверь. О боже, началось. Елена открыла дверь, а я из своего укрытия мог лишь наблюдать, как в дом проходит он — древний вампир. Его строгий костюм, выглаженный до идеала, аристократичная осанка, взгляд, с первых секунд говоривший о его уверенности во всем своем естестве. Он был совершенен во всем. Я настолько был ошеломлён, что не сразу сообразил — меня тоже изучают. Из его мыслей было понятно: он чувствует, что я не обычный человек, хоть и не понимает кем я являюсь. Маги что, пахнут по особому? Как за каких-то пару минут, я смог выдать себя? — Аслан Блэйк, сэр, — слегка хрипло, но это мой максимум, у меня и так поджилки трясутся, я даже руку ему не рискнул протягивать. А он усмехнулся, считает, я забавный и очаровательный. Очаровательный, блять. Будем надеятся, что раз я такой очаровательный меня не станут убивать. — Элайджа Майколсон, очень приятно, — он не стал сам протягивать руку, прекрасно чувствуя мой страх, и спокойно прошёл до кресла, стоящего подальше от меня. Древний вампир всё ещё пытается оценить меня: кто я и кому кем прохожусь, и, о боже, он обдумывает вариант как-нибудь поговорить со мной лично. Не-а. Нет. Я из дому больше носа не высуну. Ни за что. Я полностью сосредоточился на мыслях Элайджи, даже не слыша, что говорит Сальваторе и дубликат. Почти сразу я понял, что он не играет и не собирается обманывать девушку, что его интересы совпадают с планом сохранить ей жизнь. Но как только я начал заглядывать в его воспоминания, так сказать, что бы знать опасность в лицо, начало происходить странное и очень страшное. Первородный начал представлять сцены моего живописного убийства, а в следующую секунду картина менялась, и он показывал мне, как бы брал меня, прямо на этом кресле, трахал прямо при свидетелях, и так по кругу, сценарии, способы убийства и позы в сексе менялись один за другим. На третьем круге я не выдержал и скосил глаза на Элайджу, и наткнулся на его такой же косой взгляд и ухмылку. Твою мать. И я рванул. Из этого дома, наверное, никогда так быстро не выбегали, да я сам никогда в жизни так быстро не бегал. Охваченный ужасом, я бежал, нет, я летел, не чувствуя ног. Осознание того, что одно из двух самых страшных чудовищ планеты знает, кто я такой, не давало мне остановиться хотя бы на секунду. Я не чувствовал боли в мышцах, я не чувствовал усталости, единственное, что я чувствовал — это пожирающий меня страх и то, как мои лёгкие горят. Я даже дороги особо не видел, ноги сами меня несли к дому, я только знал, что уже какое-то время бегу по лесу. И тут мир слегка пошатнулся.

***

Надо было осмотреть под ноги, тогда бы я увидел этот чёртов корень и не слетел с дороги запнувшись об него. Я уже минут пять лежу в этой пыльной листве и не могу заставить себя встать. Дыхание только-только выровнялось, но голова все ещё кружится, а мышцы ног и легкие так болят, что выть хочется. Вот я и лежу возле дороги в лесу, пялюсь на темнеющее небо. Идиот, о чём я только думал, надо было послать нахер Сальваторе и его подружку, с его долбанутыми идеями. В итоге подставился, раскрыл все свои карты и нарвался на порно-хоррор. Что это вообще было?! Как после ТАКОГО по ночам спать, пиздец. — Это было грубо, — голос первородного был спокойный, стоит себе и выискивает глазами, есть ли у меня травма, и не найдя даже царапин, гадает почему я валяюсь в листве. Я может быть и встал, но и с первой попытки было понятно, что ноги меня предали и подчиняться больше не намерены, поэтому максимум, что я смог сделать, это сесть и отползти чуть подальше от вампира. — Уверяю вас, я не вкусный, во мне полно вербены, поэтому не ешьте меня, — под конец голос дал петуха, но я старался быть убедительным. Чёртовы сверх-хищники, я даже не слышал как он подошёл, хоть бы для виду листьями под ногами пошуршал. Он рассмеялся, искренне, и даже не заглядывая в его мысли, я был уверен, что он давно так не смеялся, повода не было. — Я не намерен убивать столь редкий... Экземпляр. Маг со столь редким даром может быть весьма полезен и я не сторонник бессмысленных убийств, — Элайджа говорил спокойно и уверенно, и, прислушиваясь к его мыслям, я знал, он не врёт, только думает как поступить что бы не напугать меня ещё больше. Что ж, мило. — Ну тогда, думаю я должен извиниться за свое бесцеремонное вторжение в вашу голову, — со стороны я наверняка выглядел нелепее некуда, ещё этот кошмарный парадокс, первородный невероятно красив, статный и элегантный мужчина, на такого смотришь и сразу слюной истекаешь, и при этом всём, инстинкт самосохранения так и вопит, "не смотри, убьёт", вот и сижу, метаясь взглядом, то на мужчину, то в окружающий нас лес, цепляясь взглядом за мелкие детали. — Что ж, извинения будут приняты если пообещаете больше не ворошить мое прошлое и... позволите проводить вас до дома, — вампир слегка наклонился, протягивая мне свою руку. Пару секунд глядел на его ладонь в ожидании , что он передумает и просто задушит меня, но нет, он правда предлагал помощь и строго контролировал свои мысли, так что я не мог предугадать его дальнейших действий и чистоту его намерений. Боже мой, меня уже ничто не спасёт и деваться мне некуда.