Моя вселенная

В тот день Тилл пришёл в школу в аккуратно застёгнутой форме и даже причёсанный. Долго гадать, в чём дело, не пришлось, скорее всего, он собрался признаться в чувствах к Мизи. И, как оказалось, предположение было верным. В довершение всего он купил для неё коробку шоколадных конфет и плюшевого мишку с сердечком. Слишком банально После занятий в клубе неизбежное случилось на школьной крыше, когда большинство учеников уже разошлись по домам Да, всё произошло именно так, как и ожидалось, Тилла отвергли В этом не было ничего удивительного. На самом деле, он догадывался, чем всё закончится, но ничего не мог поделать Иван ждал Тилла у школы, чтобы вместе пойти домой, как обычно. Именно тогда он увидел Мизи с Суа. Девушка рассказала ему обо всём и попросила поддержать Тилла, ведь он его друг Так он и поступил. Поднявшись на крышу, Иван застал Тилла сидящим на полу, с коробкой конфет и плюшевым мишкой, брошенными рядом. Он сжимал кулаки, изо всех сил стараясь не заплакать Иван тихо подошёл сзади. Начинать разговор было неловко, раньше ему не доводилось видеть Тилла в таком состоянии. Да и наблюдать его страдания из-за Мизи было особенно неприятно. Недолго думая, он прервал тягостное молчание: — Ты в порядке? Самый глупый и бессмысленный вопрос. Иван уже пожалел, что именно это сорвалось у него с языка Тилл поднял голову, смахнув слёзы, которые успели скатиться по щекам. В этот момент он напоминал жалкого щенка, его лицо выражало лишь горькое разочарование — Нет — прошептал он после тяжёлого вздоха — Хуже не бывало Он откинулся назад, прислонившись к стене, и уставился на подарки, валяющиеся на полу — Какой же я тупой. Серьёзно думал, что она может ответить взаимностью По какой-то причине в груди у Ивана заныло. Будто ему не следовало здесь находиться. Но уходить он не хотел, нужно поддержать Тилла, даже если для того он всего лишь друг — Я не могу представить, что ты сейчас чувствуешь — он присел рядом, сохраняя дистанцию — но я хочу, чтобы ты был счастлив Обычно он избегал таких слов, боялся показаться странным. Тилл не любил излишнюю нежность. Но сейчас ситуация требовала именно этого — Не вини ни себя, ни её. Никто не виноват в своих чувствах. Это больно, но рано или поздно рана заживёт, а вы останетесь друзьями. — Иван опустил взгляд, собираясь с мыслями. С крыши открывался отличный вид на школьный осенний двор — И главное, ты достоин любви. Просто её сердце выбрало другую. Она полюбила Суа, но это не значит, что ты хуже. Порой любовь бывает странной и неуправляемой Тилл горько рассмеялся. Было очевидно, что он со всем этим не согласен — Хватит нести этот бред — он покачал головой. — Это моя вина. Я был таким наивным, если думал, что у меня есть шансы. Посмотри на меня! — он провёл рукой по растрёпанным волосам — Кому в здравом уме захочется быть со мной? Я же просто ужасен О, как же Ивану ненавистно было слышать такое. Тилл всегда принижал себя, будто ненавидел каждую свою черту, каждую несовершенность. Взгляд Ивана стал строже. Его слова не помогли, возможно, даже усугубили ситуацию, заставив Тилла снова погрузиться в пучину неуверенности — Нет, ты не ужасен. Ты просто на взводе. Не давай негативным мыслям захватить тебя — Он запнулся, решая, стоит ли продолжать — Для меня ты всегда будешь прекрасен "Хорошая ли это идея — говорить ему такое сейчас?" — сомневался Иван "Или он снова решит, что я лезу не в своё дело?" — Ой, да ладно тебе, — Тилл фыркнул, закатив глаз — Хватит. Ты просто говоришь это, чтобы мне стало легче. На самом деле ты так не думаешь Его голос звучал одновременно раздражённо и устало, будто он уже сто раз слышал эти пустые утешения — Я знаю, что я урод. Типичный дрыщавый рокер, к тому же мямля. Так что хватит меня жалеть и нагло врать в лицо. Я не идиот — Нет, ты идиот. Потому что даже сейчас не веришь мне Грубо, но честно. Как Тилл мог думать, что Иван не считает его привлекательным? После всего времени, проведённого вместе, он всё ещё верит, что для Ивана он пустое место? — Я правда заставляю тебя чувствовать себя ненужным? Ты думаешь, что ты для меня ничего не значишь? — в его голосе прозвучало отчаяние Затянувшееся молчание. Неужели Тилл действительно так считает? Иван всегда был излишне опекающим по отношению к нему, но ему и в голову не приходило, что Тилл чувствует себя недостойным даже его дружбы. Это объясняло его отстранённость в последнее время. Раньше Иван думал, что Тилл относится к нему пренебрежительно просто потому, что ненавидит его. Но оказалось, проблема в другом, Тилл ненавидел себя От этой мысли Ивану стало ещё больнее, чем самому Тиллу Заметив, что Иван замолчал, Тилл уже собрался уйти, чтобы страдать в одиночестве. Но его остановили слова, разорвавшие тишину: — Я люблю тебя, Тилл После стольких лет молчания он наконец сказал это вслух Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри бушевал ураган эмоций, выдававший себя лишь каплями холодного пота, выступающими на лбу. Он был готов к любой реакции, даже если чувства останутся безответными. Он хотел, чтобы Тилл знал, что его любят. Возможно, именно этого ему сейчас не хватало Тилл замер, будто воздух перехватило в горле. Волна мурашек пробежала по позвоночнику, словно подул холодный ветер, а слова Ивана звенели в ушах, как эхо. Он не свихнулся, неужели это правда? Медленно он поднял взгляд, встречая глаза Ивана, смотреть в них сейчас казалось чем-то интимным. В его выражении читались растерянность, недоверие и что-то похожее на надежду — Ты любишь меня? — прошептал он — Я имею ввиду, романтическом плане? Каким бы хладнокровным Иван ни казался, внутри он дрожал. Ему было страшно и неловко, хотелось провалиться сквозь землю, но разве не этого он хотел все это время? В ответ на вопрос он лишь хмыкнул и кивнул — Я люблю тебя таким, какой ты есть. Тебе не нужно меняться. Мне нравится всё, что ты в себе ненавидишь: твой взрывной характер, застенчивость, неряшливый вид, твоё творчество — он сделал паузу — Я всегда восхищался твоими рисунками и текстами песен, которые находил в кабинете музыкального клуба Иван посмотрел Тиллу прямо в глаза. Тот был ошеломлён, растерян, это невольно вызвало у Ивана улыбку — Я могу перечислять бесконечно, глядя в твои глаза Лёгкий намёк на флирт был последней попыткой спасти и без того, как ему казалось, безнадёжную ситуацию Тилл не мог осознать сказанного. Голова шла кругом. Вся эта ситуация была такой нереальной, карикатурной, Иван любит его? По-настоящему? В памяти, словно чеховские ружья, вспыли воспоминания: все эти комплименты, моменты, когда Иван старался его поддержать, мелочи, которые он замечал. Как он мог не видеть этого раньше? — Ты серьёзно? — тихо спросил он, вглядываясь в лицо Ивана в поисках фальши — Конечно, моя вселенная — Иван улыбнулся, прикрыв глаза. Как же давно он мечтал назвать его так — Я всегда буду на твоей стороне Он всё ещё боялся прикоснуться к Тиллу, взять его за руку. Не сейчас. Не после того, как его сердце только что разбили, даже если он пытался собрать его по частям прямо сейчас Тилл вздрогнул, услышав старое детское прозвище. Иван использовал его так ровно до тех пор, пока они не перешли в среднюю школу, а после Тилл упрекнул Ивана, прося больше никогда так его не называть. Он боялся осуждения от одноклассников, прослыть в их глазах смазливым мальчиком. Его сердце кольнуло чувство вины за давние слова. Но что было важно сейчас, так это улыбка Ивана, его слова, эта уязвимость. Всё это переполняло эмоциями. Но среди них всё ещё ютилась боль от отказа Мизи — Это безумие — он провёл рукой по волосам — Ты не можешь просто вывалить все это на меня. Меня только что отвергли, а ты решил признаться мне? — Я не жду ответа прямо сейчас — Иван понимал, что поступил импульсивно и опрометчиво — Можешь вообще проигнорировать это, делать вид, что этого разговора не было. Но я хотел, чтобы ты знал Он сделал паузу — Ты заслуживаешь любви. Её отказ — не твоя вина Тилл слушал, не в силах вымолвить ни слова. Сердце бешено колотилось. С одной стороны, признание тронуло его, с другой, это было слишком. Боль после колких слов Мизи всё ещё тяготила его, а теперь ещё и это — Я не знаю, что сказать — голос дрогнул — Всё не так просто, Иван. Я не готов И снова молчание, оно заполнило пространство между ними. Тилл жаждал выйти из него, дабы глотнуть грудью свежий воздух и оправиться от этого стресса. Ритм бешеного сердца болью отдавался в висках, казалось, он не может справиться с такими полярными эмоциями, возникающими в его голове. Руки сжались в кулаки, а брови свелись к переносице. Иван даже не успел среагировать, как Тилл уже убегал прочь в сторону лестницы. Дверь за ним захлопнулась, оставляя парня в полном одиночестве "Какой же я идиот. Что мешало мне держать язык за зубами" Он наклонился, ухватившись ладонями за лоб, упирая локти в колени "В один миг лишить себя не только возлюбленного и надежды на взаимность, но и лучшего друга детства. О, моя вселенная, Тилл, ты наверное, даже не заговоришь со мной после этого" От мыслей, переполнявших его, становилось тошно, нарастала тревога, сковывая. Тяжёлый вдох и прерывистый выдох, кулаки сжались, вдавливаясь побелевшими костяшками в череп. Парализующая боль в груди, невыносима настолько, что сейчас он был готов умереть, лишь бы ничего не чувствовать. "Это конец" невольно пронеслось в периферии сознания

***

Город окутало одеяло ночи, пелена мерцающих звёзд расстилалась по ясному небу. Луна серпом освещала промёрзшую землю, холодный ветер шуршал листьями деревьев, улицы были пусты, людской гул не тревожил сладкий сон природы Через открытое окно комнату прояснил теплый свет фонарей, придавая очертания кровати напротив и сжавшемуся на ней силуэту. Тилл лежал, прижав колени к груди, отбросив мысли о сне. Воспоминания о сегодняшнем дне терзали его, впивались в душу, не желая отпускать. Он струсил, не рискнул взглянуть чувствам в лицо, собраться с мыслями, вместо этого бросился назад, сбежал, не сказав ни слова — Я снова облажался — было противно от собственной жалости в голосе, в носу защипало, а на глазах разворачивались слезы — Черт, я ничего не понимаю — когда сердце колотится в груди, сбивая дыхание, думать и вправду становится сложнее С одной стороны Иван был его лучшим другом с самого раннего детства, он никогда не видел в нем партнёра, но с другой, от него постоянно наблюдались действия и слышались слова, несовместимые с понятием "лучшие друзья". А Тилл продолжал оправдывать это тем, что Иван всегда был таким странным, закрывал глаза и не пытался понять его мотивов. Разве так делают близкие друг другу люди? Тот инцидент на крыше иллюстрировал их отношения все эти годы, Тилл всегда убегал от чувств Ивана, сбежал даже сейчас, когда он сказал об этом прямо Тело снова сжалось от осознания того, что он понял это так поздно. Но если с Иваном все понятно, то копаться в себе было значительно сложнее, чем Тилл мог себе представить. Он точно чувствовал к Ивану что-то теплое, родное, видел в нем дом, в котором его примут с распростёртыми объятьями, поддержат, примут таким, какой он есть. В его голове мелькали образы, обрывки воспоминаний с Иваном, где он так трепетно относился ко всем его успехам, умел поддержать и развеселить, вызвать улыбку, какая сейчас была на лице у Тилла, вызванная тёплыми мыслями. Ему был дорог взгляд темных глаз, каждая минута, проведенная рядом с ним имела ценность, значение в его жизни. Неловкие прикосновения против его воли, глубокий голос, звонкий смех, он запомнил все, но не сумел сохранить это рядом с собой Нет, он устал, устал быть таким безынициативным и игнорирующим, он не хочет терять его так, не может. Он сделал глупость, оступился, струсил, но это не конец, всё ещё можно исправить. Адреналин разносился по организму с каждым ударом сердца, он был полон решимости во что бы то ни стало увидеться с Иваном. Прямо сейчас. Благо, его дом находится на соседней улице, буквально несколько минут интенсивного бега и он здесь. Взяв со стула первую попавшуюся футболку и нащупав второй рукой джинсы на нижней полке, он был готов выдвигаться. Час ночи. Тилл, одетый в мятую черную футболку, с красным от беспрерывных рыданий лицом, выбежал на крыльцо. Ветер сносил его вялое тело с ног, кидало в озноб, октябрьская ночь пронизывала холодом с ног до головы. Решив, что времени переодеваться у него нет, Тилл, будто пёс, вырвавшийся из ненавистной клетки, рванул в сторону соседнего двора

***

В одном из окон дома Ивана всё ещё горел свет. Парень сидел на кухне, уложив голову на стол и вертя в правой руке пустую стопку. Он нашел утешение в бутылочке соджу, которую купил по дороге из школы с помощью старших товарищей. Он не пил, точнее пил, но только по острой необходимости, которую сейчас и ощущал. Он успел опустошить ее за минут 10, конечно, с одной бутылки окончательно опьянеть сложно, но этого количества было достаточно, чтобы расслабиться после тяжёлого дня. Мысли путались, сложно было за что-то зацепиться, Иван и не старался, меньше всего в этот момент ему хотелось думать. Его клонило в сон, казалось, что он вырубится прямо на месте, силы, чтобы встать со стула все же нашлись. Он упёрся ладонями в стол, наклонив голову "Ты знал, что это скорее всего будет не взаимно, хватит убиваться" он громко выдохнул, выпрямился и взял курс в сторону своей комнаты "В любом случае, нужно выспаться, чтобы не мучаться от головных болей с утра пораньше" Вообще, он плохо переносил алкоголь, так что такая реакция организма была для него знакомой Внутренний монолог прервал Тилл, ворвавшийся без стука во входную дверь, закрывая ее за собой с громких хлопком. Лёгкий ступор Ивана сменился полным недоумеваем, когда тот бросился в его объятья, обхватывая плечи. Ноги подкосились, он еле успел ухватиться за дверную ручку, чтобы удержать равновесие. Он чувствовал, как чужая голова лежала у него на плече, упираясь носом в шею. Иван облокотился на стену, выравниваясь, его руки инстинктивно легли на спину Тилла, аккуратно поглаживая ее — Тилл? — разум протрезвел, пытаясь осмыслить происходящее — Что ты тут делаешь? Ответа не последовало, чужие руки только крепче сжали его тело, касаясь ледяными пальцами разгорячённой кожи шеи — Ты замёрз — ладонь Ивана скользнула к затылку, накрывая руку Тилла, он ощутил лёгкую дрожь, скорее от волнения, нежели чем от холода. Благодаря близкому контакту их тел, он чувствовал и слышал его неровное дыхание, прерываемое глухими всхлипами Он отпрянул от Тилла, ослабевшего хватку, всё ещё придерживая его за пояс. Рука приподняла подбородок, взгляд Ивана пробежался по его лицу. Тусклый лунный свет отражался на мокрых от слез щеках, уголки пухлых губ слегка дрожали, а уставшие глаза смотрели на него снизу вверх. "Неужели это из-за меня?" Проснулась опьянённая совесть "Разве не это я пытался предотвратить?". Не дав Тиллу возможности вставить хоть слово, он продолжил: — Пойдем, нужно тебя согреть — резким движением он закинул его руку себе на плечо, держа за талию, и направился в сторону комнаты — не хватало тебе ещё слечь с простудой

***

Тилл, укрытый пледом, сидел на краю кровати справа от Ивана. В руках он сжимал стакан воды, который ему подали с прикроватной тумбочки, пара глотков освежили разум, препятствуя слезам. Сейчас он был почти спокоен — Спасибо — промямлил парень, передавая стакан обратно. Еще в коридоре он почувствовал доносящийся от Ивана запах алкоголя, поэтому решил уточнить — Ты выпивал? В ответ он получил положительный кивок — Ты в порядке? — его передёрнуло, как же тупо, он же сам все прекрасно понимает — О чем я вообще говорю? Видно, что мы оба не в порядке, так ведь? Иван виновато опустил взгляд в пол, давая Тиллу продолжить: — Извини, я все испортил — было сложно выдавать из себя хоть слово — я должен был остаться с тобой Иван резко поднял голову. Его пальцы непроизвольно впились в край матраса, оставляя вмятины на потёртой ткани. В темных глазах бушевала настоящая буря. Тень от его профиля, резко очерченная лунным светом, дрожала на стене, повторяя напряжение в плечах "Не надо извинений" хотелось сказать. Но вместо этого он лишь резко вдохнул через нос и отвернулся к окну Тилл почувствовал, как закипает. Воздух в комнате стал густым, словно перед грозой Плед бесшумно упал на пол, Тилл вскочил с места, и скрип пружин матраса оглушительно прозвучал в тишине — Хватит! — голос сорвался на хрип, эхом отозвавшись в пустых углах комнаты — Хватит так на меня смотреть! Иван не шелохнулся. Только мышцы челюсти напряглись, когда Тилл грубо схватил его за подбородок, заставляя встретиться взглядом. Пальцы Тилла были ледяными, но Иван словно не замечал этого, его кожа под прикосновениями горела — Говори, кричи на меня! — слюна брызнула на подбородок Ивана, но тот даже не моргнул — Что угодно, только не это — голос ломался. Пальцы дрожали на щеке Ивана, оставляя белые следы под фалангами Тогда Иван двинулся. Резко, словно хищник, одним рывком прижимая Тилла к стене над кроватью. Их тени слились в одну. Дыхание Ивана, горячее и с перегаром, обжигало лицо Тилла, смешиваясь с запахом его собственного пота — Чего ты хочешь? — прошипел он. Голос, всегда такой ровный, теперь звучал хрипло, срываясь на низких нотах — О чем мне говорить? Слова ничего не сделают. Ты это знаешь — губы искривились в подобии саркастичной улыбки — Я сказал все, что хотел Тилл замер. Сердце колотилось так, что пульс отдавался в висках. Увидеть Ивана с новой стороны было для него глотком свежего воздуха Пальцы на его запястьях разжались. Иван отступил на шаг, проводя ладонью по своему лицу, и вдруг в глазах Тилла он стал выглядеть смертельно уставшим — Ложись спать. Утром погово- — вполголоса начал парень, но Тилл не дал договорить Он с размаху рванулся вперёд и неуклюже врезался губами в уголок рта Ивана. Больно и неумело. Зубы стукнулись, и на губах выступила медная терпкость крови Наступила мертвая тишина. Даже часы, казалось, замерли Тилл отпрянул, глаза расширились, он видел, как медленно поднимается рука Ивана, пальцы дрожат, касаются губ, стирая каплю крови — Я- Но Иван уже накрыл его собой. Прижал ладонью к матрасу так, что пружины заскрипели вновь. В глазах было что-то дикое, чего Тилл никогда раньше не видел — Ты уверен? — его голос низкий, хриплый, будто сквозь зубы — Последний шанс сбежать, моя вселенная Тилл ответил действием, впился пальцами в его шею, чувствуя под кожей бешеный пульс, притягивая его ближе. На этот раз Иван сам скорректировал угол, их губы встретились правильно, горячо, влажно, без неловкости

***

Ветер за окном внезапно стих. Они сплелись в темноте, нога Тилла перекинулась через его бедро, колено упёрлось в мягкий бок, а рука бессознательно искала его кожу под кофтой. Иван не отстранился, только глубже вжался в подушку, позволяя изучать свое тело, как будто оно всегда принадлежало сероволосому парню Впервые за долгое время Тилл чувствовал, что так и должно быть, а Иван украдкой смотрел на него, заползая пальцами в корни его волос, осознавая, что этот полный душевных порывов и слез день стал самым лучшим в его жизни