Уроки ревности

Чонин стоял в углу общей комнаты, сжимая в руках стакан с уже остывшим кофе, и наблюдал за тем, как Джисон склонился к Сынмину, что-то шепча ему на ухо с той непринуждённой улыбкой, которая всегда заставляла его сердце биться чаще. Но сейчас в груди горело что-то совершенно другое. Это что-то было колючим, тяжелым и неприятно сжимающим горло. Он отвел взгляд, сделал глоток горького напитка, но вкус казался пресным, будто все чувства вдруг притупились, оставив только это странное, ноющее чувство где-то под рёбрами. Он не мог сказать ничего. Не имел права. Они же не были вместе, и даже если бы Чонин попытался намекнуть, выразить хоть тень недовольства, это могло бы разрушить хрупкое равновесие их дружбы. А он не готов был рисковать. Не сейчас. Не когда Джисон всё ещё смеялся в двух шагах от него, даже если этот смех был адресован не ему. Вместо этого он начал действовать окольными путями. На следующий день за обедом, когда коллеги заговорили о личной жизни, Ян небрежно вставил в разговор: — А, ну я вроде как встречаюсь с кем-то… из другого университета, — говорил он это в пространство, не глядя ни на кого, особенно не на Сынмина, который сидел напротив и только что рассказал очередную шутку. Ким вообще всегда был душой компании, в отличие от довольно тихого и закрытого Чонина. Как только Ян полностью осознал, что влюбился в него, он сразу понял, что легко не будет, ведь люди липнут к Сынмину, как мухи. Только до этого момента на него никто не покушался, а тут вдруг объявился Джисон, который вроде как раньше лез к другому учителю, к Минхо. — О, серьёзно? — оживилась одна из учительниц, которая всегда числилась сплетницей, — и кто он? Как познакомились? Чонин же почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не продумал ответы на вопросы. — Ну… просто случайно. Недавно всё началось, так что не думаю, что есть смысл слишком зарекаться о нем… — он пожал плечами, делая вид, что не хочет распространяться, но на самом деле ему просто нечего было сказать. Из угла зрения он уловил, как Сынмин на секунду замер, но затем продолжил есть, будто не услышал. Или сделал вид. Чонин сглотнул. Это было глупо. Он знал, что это глупо. Но каждый раз, когда он видел, как он улыбается кому-то ещё, как легко он касается чужих рук, как его глаза светятся в разговоре с другими, ему хотелось хотя бы намекнуть, что он… что он тоже не один. Что у него есть кто-то. Даже если этого «кого-то» не существовало. И он продолжал. В следующий раз, когда кто-то спросил, не хочет ли он пойти на вечеринку в другом кампусе, Чонин снова сказал: — Может быть… если мой парень не против, _ он даже сам не понимал, зачем это делает. Может, чтобы проверить, заметит ли Ким. Может, чтобы убедить самого себя, что ему не так уж и больно. Только вот Сынмин вновь ничего не сказал. Это ужасно раздражало. До этого они вроде как флиртовали, иногда ненавязчиво друг друга касались и все было идеально. Идеально до тех пор, пока Джисон не решил, что ему надо подкатывать именно к его будущему парню. Неужели он действительно влюбился в своего ученика? Но Чонин продолжал притворяться, будто его сердце не сжимается каждый раз, когда тот поворачивался к нему спиной. А как же все было со стороны Кима? Сынмин привык к вниманию: как к своему, так и к тому, что сам дарил другим. Он умел читать людей, улавливать нюансы в их голосах, замечать скрытые жесты. Но с Чонином всё было... сложнее. Когда тот впервые обронил в разговоре с коллегами, что «встречается с кем-то из другого университета», Сынмин лишь приподнял бровь. Он знал Чонина достаточно хорошо, чтобы усомниться. Тот был слишком скромным, слишком осторожным, чтобы вот так легко завести роман с кем-то, о ком никто даже не слышал. — Ну да, конечно, — пробормотал он себе под нос, отхлебывая чай, — а я встречаюсь с королевой Англии, — он слишком сильно сомневался в словах Яна. Просто не мог вот так сразу поверить, что он действительно с кем-то встречается, ведь до этого они неплохо ладили. Он бы сказал лучше, чем ладят обычные коллеги. Но потом он начал замечать детали. Чонин стал чаще отвлекаться на телефон, прятал экран, когда кто-то проходил мимо. Однажды, задержавшись после занятий, Сынмин случайно застал его в пустом коридоре. Чонин стоял у окна, прижав трубку к уху, и говорил тихим, неестественно мягким голосом: — Да, я тоже... Нет, конечно, я не забыл, — затем пауза и лёгкий смешок, — ладно, увидимся. Сынмин замер. Он не хотел подслушивать, но что-то внутри него резко сжалось, будто кто-то провёл холодной рукой по спине. Чонин... правда с кем-то разговаривал? Он быстро отошёл, прежде чем его заметили, но и у него странное неприятное чувство уже поселилось где-то под рёбрами. — *Это же хорошо, — пытался он убедить себя, — если у него есть парень, значит, он счастлив. Значит, ты должен радоваться за него.* Но вместо радости в груди клубилось что-то другое. Следующие несколько дней Ким ловил себя на том, что следит за Чонином чаще, чем обычно. Замечал, как тот улыбается экрану телефона, как иногда задумывается, будто вспоминая что-то приятное. И каждый раз это вызывало в нём странное раздражение. Особенно когда Джисон, как всегда непринуждённый и весёлый, в очередной раз пытался привлечь его внимание. — Учитель Сынмин, — может, сходим куда-нибудь после пар? — Джисон подмигнул, и раньше Сынмин ответил бы тем же лёгким, беззаботным флиртом, который ни к чему не обязывал, но слегка смущал. Но сейчас он лишь пожал плечами. — Не сегодня, — до этого он не воспринимал его флирта как что-то слишком важное. Но теперь, видя как Чонтн периодически с кем-то воркует, становилась слишком неприятно и от себя, и от него. Джисон надул губы, но отстал. А Сынмин снова искал взглядом Чонина. Тот сидел за своим столом, снова уткнувшись в телефон, и Сынмин вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется подойти. Спросить: кто этот человек? Ты правда с ним? Ты... счастлив?* Но он не спросил. Вместо этого он лишь стиснул зубы и отвернулся, делая вид, что ему всё равно. Хотя где-то глубоко внутри он знал - это была ложь. Чонин всегда был человеком действий, а не слов. Вранье о несуществующем парне давалось ему настолько тяжело, что каждое случайно оброненное упоминание о нем оставляло во рту привкус горечи. Он ловил себя на том, что избегает взглядов коллег, особенно Сынмина, ведь вдруг они увидят правду в его глазах? И тогда он нашел другой выход. Если он не мог открыто признаться в своих чувствах, если даже мысль о том, чтобы просто сказать "я ревную" заставляла его внутренне сжиматься от ужаса, то он хотя бы мог... заботиться. Первым делом он начал с кофе. Сынмин всегда приходил на первые уроки слегка помятый, с тенью усталости под глазами. Чонин заметил это еще давно, но теперь это знание обрело новую цель. Он стал приходить на двадцать минут раньше, ставить перед кабинетом Сынмина стакан с горячим американо, именно таким, каким тот любил, с едва уловимым количеством сахара. Первые несколько раз Сынмин только удивленно поднимал брови: — Это... мне? — Чонин кивал, делая вид, что полностью поглощен проверкой тетрадей и серде не стучит бешено прямо сейчас. — Не перетрудись там, - бросал он как бы между делом, когда Сынмин наконец брал стакан. С каждым днем ритуал становился все естественнее. Чонин начал замечать мелочи: как Сынмин морщит нос, если кофе слишком горячий, как его плечи расслабляются после первого глотка. Эти маленькие детали стали для него чем-то вроде тайного языка, на котором только он мог признаваться в своих чувствах. Но на одном кофе он не остановился. После работы Сынмин обычно задерживался, проверяя задания или готовясь к следующему дню. Раньше Чонин просто махал ему на прощание рукой и уходил. Теперь же он терпеливо ждал у двери, делая вид, что "просто засиделся над бумагами". — Тебе по пути? — в первый раз удивился Сынмин, увидев его в коридоре. — Ну, я все равно иду в эту сторону, — он лишь пожал плечами, хоть ему было в совершенно противоположную сторону. Они шли рядом, и Чонин незаметно подстраивал шаг, чтобы идти ближе к проезжей части. Когда на пути попадались лужи, он как бы случайно оказывался между Сынмином и грязью. А однажды, когда мимо проезжал слишком быстро велосипедист, он инстинктивно схватил Сынмина за руку и оттянул в сторону. Потом правда еще полчаса извинялся за свою резкость, хотя сердце бешено колотилось от этого мимолетного касания. Но самой сложной частью стали... другие люди. Особенно Джисон. Чонин никогда не считал себя конфликтным человеком, но каждый раз, когда Джисон приближался к Сынмину слишком близко, касался его руки или шептал что-то на ухо, в груди у Чонина закипало что-то темное и непривычное. Он научился вставляться между ними под благовидными предлогами. "Извините, мне нужно уточнить кое-что по расписанию", "Сынмин, ты не видел мою красную папку?". Однажды, когда Джисон уже почти обнимал Сынмина в учительской, Ян и вовсе "случайно" пролил чай на стол рядом, заставив их разом отпрянуть в разные стороны. Ким смотрел на него тогда каким-то странным взглядом: не то удивленным, не то понимающим. Чонин боялся встретиться с ним глазами, вдруг тот увидит правду? Потому что правда была проста: все эти кофе, проводы, вмешательства - это была его странная, неуклюжая исповедь. Каждый стакан кофе - я думаю о тебе. Каждый раз, когда он шел ближе к дороге - я защищу тебя. Каждый раз, когда он вставал между Сынмином и Джисоном - выбери меня. Он не мог сказать этого вслух. Но он надеялся, что однажды Сынмин поймет. Киму же поначалу это казалось приятным. Сынмин не мог отрицать, что внимание Чонина грело ему душу. Каждое утро горячий кофе, приготовленный именно так, как он любил. Каждый вечермолчаливое присутствие рядом по дороге домой, будто Чонин боялся, что с ним что-то случится, если он не проследит лично. В такие моменты Сынмин ловил себя на мысли, что ему нравится эта забота. Нравилось, как Чонин незаметно подстраивается под его шаг, как его глаза мгновенно находят его в толпе, как он всегда оказывается рядом в нужный момент. Но потом что-то изменилось. Чонин стал навязчивым. Если раньше он просто приносил кофе, то теперь он стоял рядом, пока Ким не сделает первый глоток, и внимательно следил за его реакцией, будто ждал благодарности. Если раньше он просто шел рядом после работы, то теперь он буквально не давал Сынмину ни шагу ступить без его присмотра. То поправлял шарф, когда тому было не холодно, то настаивал на зонте, когда дождь даже не начинался. И все чаще вмешивался в его разговоры с другими. Особенно с Джисоном. Каждый раз, когда Джисон подходил слишком близко или касался Сынмина в шутку, Ян появлялся из ниоткуда с "неотложным вопросом", с "срочным делом", с любым предлогом, лишь бы разъединить их. И самое раздражающее, он делал это с таким видом, будто имел на это полное право. Как будто Сынмин был его. И это было невыносимо. Потому что, если Чонин действительно считал его своим, то почему он до сих пор притворялся, что у него есть кто-то другой? Сынмин впервые всерьез разозлился, когда Чонин в очередной раз влез в его разговор с Джисоном. — Учитель Ким, вам не кажется, что в третьем задании слишком сложные примеры? – Чонин буквально втиснулся между ними, держа в руках тетрадь, как будто это было так важно именно сейчас. Джисон закатил глаза и отошел, а Сынмин наконец не выдержал. — Чонин, – его голос прозвучал резче, чем он планировал, – ты правда хочешь обсудить задания, или тебе просто не нравится, когда я разговариваю с Джисоном? Чонин замер. Его пальцы сжали тетрадь так сильно, что бумага смялась. — Я... просто подумал, что это важно, – пробормотал он, избегая взгляда. — Важно, – повторил он, — важнее, чем твой парень? — Чонин резко поднял на него глаза, и в них мелькнуло что-то испуганное. Сынмин не стал ждать ответа. Он развернулся и ушел, оставив Чонина стоять с помятой тетрадью и невысказанными словами. Ему было плевать, если честно. Потому что если Чонин хочет вести себя как собственник, то пусть хотя бы будет честным собственником, имеющим на это право. День выдался душным, даже осенний ветерок не приносил облегчения. Сынмин сидел в учительской, бесцельно перебирая бумаги, когда в коридоре снова раздался этот голос: тихий, мягкий и слишком нежный. Чонин. Он стоял у окна, прижав телефон к уху, и что-то шептал в трубку с той самой улыбкой, которая сводила Сынмина с ума. — Да, я тоже скучаю... — эти слова прозвучали как нож в спину. Ким ещё не знал, что на самом деле никакого парня нет и Ян прямо сейчас разговаривает с абсолютно пустым телефоном. Сынмин больше не думал. Он резко встал, отправив стул грохотом на пол, и вышел в коридор. Чонин только что закончил "разговор", но Сынмин уже стоял перед ним, сжав кулаки. — В мой кабинет. Сейчас же, — Чонин широко раскрыл глаза, но не посмел ослушаться. С админа быстрым шагом пошёл в свой кабинет, пока Ян семенил следом. Как оказалось внутри, кроме них, никого нет. Слава богу, в этот раз не было Джисона. Хотя, кажется, совсем недавно он начал мутить с Минхо и с тех пор все сплетни прекратились. Он больше не пытался заигрывать с Кимом, и, кажется, полностью потерял к нему интерес. Видимо, он тоже хотел, чтобы Минхо просто приревновал. Дверь закрылась с глухим щелчком. — Ты что, ревнуешь? — Сынмин выпалил сразу, даже не дав ему опомниться, — но у тебя же есть парень! Или... — он сделал шаг ближе, — ты просто врёшь? Чонин отпрянул, будто его ударили. Его губы дрогнули, пальцы судорожно сжали давно выключенный телефон. — Я... — голос его предательски дрогнул. Раскусили. Кажется его только что раскусили. — Что? — Сынмин не отступал, — ты последнюю неделю ведешь себя так, будто я твоя собственность, но при этом у тебя, выходит, кто-то есть? Или ты просто используешь этого несуществующего парня, чтобы держать меня на расстоянии? Ты то приносишь мне кофе, то рассказываешь, что у тебя есть парень. Не допускаешь того, чтобы Джисон подходил ко мне ближе, чем на 5 метров, а потом флиртуешь с кем-то по телефону. Я похоже описал твоё поведение? Тишина. Потом Чонин резко вдохнул и сорвался. — Да, я врал! — выкрикнул он, и голос его наконец-то сорвался с той неестественной сдержанности, — потому что я не мог просто подойти и сказать, что схожу с ума, когда Джисон к тебе прикасается! Что мне хочется разорвать его на части, когда он шепчет тебе на ухо! Что я терпеть не могу, когда ты улыбаешься ему так, как... — он резко оборвал себя, сжав веки. Сынмин замер, перевария услышанное. Чонин дышал неровно, его плечи вздымались, а ресницы дрожали. Он выглядел раздавленным, будто все эти недели лжи и притворства наконец прорвались наружу. — ...Как кому? — тихо спросил Сынмин. Чонин медленно поднял на него глаза и в них было столько боли, что Сынмина передернуло. — Как мне, — он вновь отвёл глаза в сторону и ещё сильнее сжал кулаки. Он высказал все, о чем думал последние несколько недель и слов просто не осталось. Он не мог представить, что сейчас с этим сделает Ким. Может быть, ему действительно нравился Джисон, а он так нагло помешал их возможным отношениям? Тишина снова накрыла их, но теперь она была горячей, густой, как расплавленный сахар. Сынмин же шагнул ближе. — Так почему же ты солгал? — тихо поинтересовался он, замечая, что между ними почти не осталось расстояния. — Потому что я трус! — Чонин почти зарычал, и в его голосе впервые зазвучала злость. Только не на Сынмина, а на самого себя — потому что я боялся, что если ты узнаешь, что я без ума от тебя, ты отвернешься. Потому что... — его голос снова дрогнул, — потому что Джисон веселый, обаятельный, свободный, а я... Я ведь совсем другой. Я всегда был тихим и спокойным. С самого первого моего дня здесь я не общался ни с кем, кроме тебя! Между нами вроде как все начало налаживаться, и мне казалось, что я тебе нравлюсь. А потом к тебе начал лезть, Джисон. И ведь ты отвечал ему. Шутил, строил глазки, а я.. Сынмин не дал ему договорить. Он схватил Чонина за воротник рубашки и притянул к себе. — А ты - мой, — прошептал он прямо в его губы, — и если бы ты не был таким идиотом, то давно бы это понял. И прежде чем Чонин успел что-то ответить, Сынмин поцеловал его. Поцеловал жестко, без разрешения, по-хозяйски. Так, будто всегда имел на это право. Как Чонин вообще мог подумать, что он ему безразличен и что его привлекает Джисон? Джисон был всего лишь мелкой пешкой. Сынмин так хорошо с ним общался только для того, чтобы тот не натворил каких глупостей. Он не позволял себе больше, чем дозволено даже тогда, когда он почти напал на него в пустом классе. И каждый раз, когда он общался с Джисоном, он думал лишь о том, как бы поскорее встретиться с Яном. **** Кабинет погрузился в тишину, нарушаемую лишь прерывистым дыханием и мягким скрипом кожи дивана. Горячий поцелуй оборвался, когда Сынмин развернул Чонина и мягко толкнул его к кожаной поверхности. — Ты долго меня доводил, — прошептал он, прижимая ладонь к груди Чонина, чувствуя под пальцами учащенный ритм сердца, стучащего под тонкой тканью рубашки. Чонин запрокинул голову, когда пальцы Сынмина скользнули по его талии, стаскивая рубашку с плеч. Ткань бесшумно соскользнула на пол, обнажая бледную кожу, уже покрытую мурашками от каждого прикосновения. — Я... я не думал, что ты... — попытался сказать Чонин, но Сынмин снова закрыл его рот своим, заставляя замолчать. — Заткнись, — пробормотал он между поцелуями, одной рукой сбрасывая собственную футболку, — ты слишком много думал. Чонин вздохнул, когда их обнаженные торсы наконец соприкоснулись. Его руки дрожали, скользя по рельефу мышц Сынмина, будто проверяя реальность происходящего. — Ты настоящий, – вырвалось у него, и Сынмин усмехнулся, слегка прикусывая его нижнюю губу. — А ты мой, — в ответ шепнул Ким, а у Чонина непроизвольно поползли мурашки по кожу и он всхлипнул. Ловким движением он перевернул Чонина, усадив его сверху так, что тот оказался прямо на его бедрах. Оба уже давно испытывали дискомфорт от тесной одежды, но Сынмин не спешил что-то менять. Ему нравилось наблюдать, как Чонин ерзает на его коленях, бессознательно ища трение. Хочет.. — Сынмин... — Чонин задыхался, его пальцы впились в плечи партнера. — Что? — Сынмин провел рукой по его животу, чувствуя, как тело под пальцами вздрагивает, — ты хотел что-то сказать? Вместо ответа Чонин снова наклонился, поглощая его губы в жадном поцелуе, и Сынмин почувствовал, как его собственное дыхание сбивается. Слова больше не были нужны. Сынмин потянулся к тумбочке рядом с диваном, не разрывая телесного контакта с Чонином. Его пальцы нащупали знакомые предметы: прозрачный флакон и небольшую квадратную упаковку. — Всегда готов? — хрипло прошептал Чонин, чувствуя, как его бедра сжимаются от предвкушения. Сынмин лишь усмехнулся в ответ, выдавливая холодную каплю смазки на пальцы. Его свободная рука крепко удерживала Чонина за талию, пока другой он аккуратно подготавливал его. Чонин закинул голову назад, впиваясь пальцами в плечи Сынмина, когда тот медленно вводил сначала один, затем два пальца. — Ты... ты всегда такой нетерпеливый.. — прошептал Чонин, чувствуя, как его тело постепенно расслабляется под умелыми прикосновениями. Сынмин ответил глубоким поцелуем, заглушая его стоны. Он не стал полностью раздеваться, только расстегнул брюки и освободил свой напряженный член, предварительно натянув презерватив. Ян, дрожа от нетерпения, приподнялся на коленях и, направляя рукой, медленно опустился на него. Оба замерли на мгновение, привыкая к ощущениям. Чонин дышал через сжатые зубы, его веки дрожали от переполняющих чувств. Из-за этой дурацкой влюблённости он давным-давно ни с кем не спал, и тело успела слегка отвыкнуть от таких размеров. Хотя признаться честно, иногда он по долгу не мог уснуть, ведь входил в себя своими же пальцами представляя, как это делает Сынмин. Чонин поверить не может, что сейчас это действительно происходит. — Двигайся, — прошептал Ким, но когда Чонин начал осторожные покачивания, его терпение лопнуло. Крепко схватив партнера за бедра, он задал более резкий ритм, заставляя Чонина вскрикнуть. Диван скрипел в такт их движениям. Чонин, теряя контроль, оперся руками о спинку дивана, его спина выгнулась в изгибе, который Сынмин тут же покрыл жадными поцелуями. Нельзя позволять себе быть слишком громкими, ведь они находятся посередине школы и в любой момент может заявиться какой-нибудь учитель, желая выпить чашечку чая. — Я же... говорил... что ты мой, — прерывисто дышал Сынмин, чувствуя, как тело под ним все сильнее напрягается. Чонин уже не мог ответить, его сознание сузилось до точки, где существовали только жар, трение и голос Сынмина, командующий его телом. И когда пальцы Сынмина обхватили его член, синхронизируя движения с толчками, Чонин окончательно потерял контроль, сжимая бедрами партнера в последнем, отчаянном рывке к столь желанному оргазму. Сынмин последовал за ним почти сразу, вонзив пальцы в мягкую кожу бедер Чонина, навсегда оставляя следы своего владения. Тишину кабинета теперь нарушало только тяжелое дыхание и тихий шелест одежды, когда они, не спеша, приходили в себя, все еще соединенные, все еще не желая отпускать этот момент. Вместе.. Теперь они действительно вместе..