Двадцать четыре

«24» — это сайт, где ищут последнего друга. Здесь собираются те, кто принял решение покончить с жизнью в течение ближайших 24 часов, но не хочет уходить в одиночестве. Это место, где отчаяние ищет утешение в компании, где последние мгновения жизни пытаются заполнить общением, пусть и столь необычным. Тут нет осуждения, нет попыток отговорить, только молчаливое понимание и готовность разделить последние часы. Конечно, есть и те, кто просто желает провести день в компании, и для них человек, решивший умереть, кажется идеальным собеседником – ведь он не будет строить планов на будущее, не будет навязывать свои ожидания, его присутствие само по себе ценно. Нил никогда не предполагал, что окажется в таком состоянии. Его жизнь, казалось, была высечена из камня – столько всего пришлось пережить вместе с матерью, столько испытаний они преодолели. Но ничто не подготовило его к пустоте, которая образовалась после её ухода. Теперь, сидя на пыльной автобусной остановке в чужой для него Колумбии, он вспоминал золотистый пляж Калифорнии, где не так давно похоронил её, свою единственную опору, и осознавал, что жаждет смерти. Не просто смирения, а освобождения. Свободы от боли, от воспоминаний, от самой жизни, которая теперь казалась лишь бесконечной вереницей серых дней. Ему хотелось раствориться, исчезнуть, найти покой. Собрав остатки сил, Нил добрался до ближайшего интернет-кафе, места, где виртуальный мир казался реальнее, чем его собственная жизнь. В воздухе висел запах дешёвого кофе и пластика. Он зарегистрировался на сайте «24», ощущая странную смесь отвращения и предопределенности. Это было последнее, что он мог контролировать – то, как именно уйдет. Джостен никогда не посещал подобные платформы, чувствуя себя неуклюже среди ярких, кричащих анкет, обещающих «последнее незабываемое приключение». Он не знал, что делать, куда нажать, как начать. Но долго ждать не пришлось. Почти сразу, как только он закончил заполнять профиль, выбрав нейтральное «предпочтений нет», пришло сообщение. Джозеф: У тебя нет никакой информации о предпочтениях смерти. Это интересно.

Абрам: Потому что мне всё равно. Я просто решил умереть — и всё.

Джозеф: Почему?

Абрам: Свои причины. А ты почему? В профиле указано время желаемой смерти и место. Любишь высоту?

Джозеф: Аналогично. Ненавижу, но так веселее, разве нет? Нил, или, как он здесь представлялся, Абрам, вздохнул. Собеседник не собирался расспрашивать его о причинах, не пытался давить или утешать. Это было необычно. Он казался слишком прямолинейным, слишком… настоящим. «Странный этот Джозеф», — подумал Джостен, перебирая в уме возможные сценарии. — «А действительно ли он Джозеф?»

Абрам: Ты что, самоубийца?

Джозеф: В точку, Шерлок! Не заметил, на каком сайте сидишь? Джозеф: В каком ты городе?

Абрам: Придёшь и убьёшь меня?

Джозеф: Конечно, именно для этого и спрашиваю. Я вообще-то серьёзно. Можем вместе спрыгнуть с крыши, раз уж у тебя нет предпочтений. Джостен задумался. Джозеф казался неплохим человеком. По крайней мере, плохой человек не стал бы уважать границы другого, не стал бы предлагать такую, казалось бы, равноправную «сделку». Он не давил, не оценивал, просто предлагал разделить последние минуты. Это было… интригующе.

Абрам: Колумбия. Интернет-кафе «Кристалл». А ты?

Джозеф: Сиди там, я приеду. Джозеф: Колумбия. Клуб «Райские сумерки». Сердце Нила пропустило удар. «Кристалл» и «Райские сумерки» находились довольно далеко друг от друга. Ему хотелось убежать. Спастись от этого неожиданного поворота, от этой странной, пугающей близости. Но одновременно с этим его сердце билось от приятного волнения, предвещая нечто хорошее, нечто, чего он не испытывал уже очень давно. Ожидание. Нил Джостен принял решение остаться. Впервые в своей жизни он выбрал ожидание, а не бегство. Ожидание, возможно, своей будущей смерти, но теперь – в компании. Он посмотрел в окно кафе. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая улицы Колумбии в медный, золотистый оттенок. День умирал, как и Нил собирался. Впервые за долгое время внутри было странное ощущение: не паника, не тревога, но и не покой. Что-то промежуточное. Ожидание, смешанное с возможностью выбора. Джозеф ехал к нему. Кто он такой? Зачем согласился? Эти вопросы витали в воздухе, но не вызывали страха, скорее – любопытство. Прошло около тридцати минут. Нил заказал дешёвый кофе, просто чтобы занять себя и не выгоняли из кафе. Люди приходили и уходили, обменивались короткими фразами, смеялись, а он всё ждал, вглядываясь в каждого входящего. И вот дверь интернет-кафе открылась. Вошёл парень в чёрной куртке, невысокий, с чёткими, правильными чертами лица. Аристократично-белая кожа, светлые волосы, слегка растрепанные. За спиной – потертая сумка через плечо, в руках – пластиковый стакан с каким-то напитком. Он двигался уверенно, но в его карих, почти янтарных, глазах, обрамлённых густыми ресницами, плескалась какая-то глубокая, всепоглощающая усталость. — Абрам? — спросил он негромко, оглядывая присутствующих, но его взгляд, казалось, сразу остановился на Ниле. Нил кивнул, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Джозеф присел рядом, поставил свой кофе на стол, огляделся, словно проверяя, нет ли поблизости тех, кто мог бы их подслушать. — Знаешь, когда читаешь анкеты на «24», кажется, что всё это игра, — сказал он, его голос был ровным, но с нотками чего-то неуловимого. — Что все эти люди – лишь аватары. Но вот ты тут. Живой. Реальный. И всё становится… настоящим. — И что теперь? — тихо спросил Нил, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Не знаю, — ответил Джозеф, пожав плечами. — Но я подумал, если смерть — это последняя свобода, то почему бы не выбрать, с кем её встретить? С кем-то, кто тоже понимает, каково это – когда больше не за что держаться. Они замолчали. Несколько минут в кафе висела напряжённая тишина, прерываемая лишь стуком клавиш, монотонным гулом вентиляторов и отдалёнными звуками улицы. Это было самое долгое молчание в жизни Нила, и в то же время – самое наполненное. — Ты сказал, ненавидишь высоту, — вдруг сказал Нил, нарушая тишину. — Но хочешь прыгнуть. Зачем? — Потому что страшно, — ответил Джозеф, взглянув на Нила. — А значит, это… последнее настоящее, что я могу почувствовать. Страх перед смертью – это хоть что-то, это подтверждение того, что ты ещё жив, что ты что-то чувствуешь. А ты? Почему вообще зашёл на этот сайт? Что привело тебя сюда, Абрам? Нил посмотрел на свои ладони, на шрамы, которые были скрыты под одеждой, но мозг помнил каждое их расположение. Он вспомнил мать, её угасающее лицо, её бесконечную борьбу, которую он продолжал вести вместо неё, даже когда сил уже не оставалось. — Я потерял последнее, что держало меня в этом мире. Маму. — голос Нила прозвучал глухо, почти сломленно. — Она боролась. Я устал бороться вместо неё. Он был удивлен, насколько легко, насколько естественно эти слова сорвались с его губ. Впервые за долгое время он поделился правдой, пусть и небольшой, о себе. Джозеф кивнул, не перебивая, не задавая уточняющих вопросов. В этом, как понял Нил, и была его сила – он умел молчать, умел слушать, умел быть рядом, когда это было нужно. Его присутствие было поддержкой само по себе. В этот момент, сидя рядом с этим незнакомцем, который, возможно, тоже был так же близок к концу, Нил почувствовал что-то странное. Не надежду, нет. Но предвкушение. Предвкушение того, что последние часы его жизни, возможно, будут не такими пустыми и одинокими, как он боялся. — Хочешь провести этот вечер вместе? — спросил он. — Без прыжков. Без решений. Просто... как люди. Нил не ответил сразу. Он всматривался в глаза Джозефа и вдруг понял, что впервые за долгое время не чувствует одиночества. — Да. Хочу. Они вышли из интернет-кафе, растворяясь в наступающей ночи, и пошли куда-то, не называя цели. У каждого из них оставались 24 часа. Или больше. Всё зависело от того, что они выберут завтра. Но завтра… Завтра впервые за долгое время имело шанс наступить. И в этом, казалось, и заключался главный смысл их встречи. Не в том, чтобы разделить конец, а в том, чтобы, возможно, найти причину для продолжения. Даже если это будет всего лишь один день, прожитый не в одиночестве.