Будто трепет крыльев

      О Лесе, что спрятан среди высоких Лунных гор и быстрых рек, есть много преданий. Одно из них гласит, что до начала времён Лес был диким, а чудесные существа, жившие в нём, воевали друг с другом. Лес страдал, и его жители погибали вместе с ним. Только когда катастрофа оказалась необратимой, когда в живых осталось всего три народа, они согласились на союз и взаимопомощь. Так южные земли отошли всезнающим эльфам, которые создали свод законов, что действует в Лесу до сих пор. Восточные земли с холмами и пригорьем были отданы разным кланам оборотней: барсы, дикие совы и коршуны, лисицы, волки, медведи. Они стали защитниками Леса и никто более не смел развязывать конфликты в Лесу. Западные земли, где среди густых деревьев стоит главное Древо жизни, были отданы феям, которые приняли на себя ношу заботы о Лесе. Лишь горный север остался территорией нетронутой, оставленной для одиночек, что ищут спокойствия и умиротворения.              Юнхо любит слушать старые легенды и сказки с того самого момента, как появился на свет. Все рассказанные истории заставляют его крылья трепетать, представлять, фантазировать о былых временах. Но, конечно же, больше всего ему нравятся истории о сильных феях, которые отстаивали честь своего народа и помогли ему найти особый путь. Юнхо гордится феями, что жили до него и сделали Лес таким, каким он является сейчас.              Ему хочется верить, что все конфликты остались в прошлом. Но сменилось слишком мало поколений, чтобы эльфы забыли о том, как оборотни грызли их в войне за лучший клочок земли, а феи до сих пор припоминают эльфам то, как те отрывали крылья для своих эликсиров. Отношения у фей и оборотней тоже напряжённые, но из-за чего уже никто и не вспомнит. Думать об этом Юнхо совсем не любит, но им каждый раз читают нотации, когда отпускают для работы в лесу, напоминая, что любой мир шаток и стоит в любом конфликте выбирать себя, свою безопасность.              Но стоит Юнхо только покинуть родные земли, как все мысли о плохом тут же оставляют его. Он дышит полной грудью, поднимаясь над холмами и высокими вековыми деревьями, пролетает между веток, смеётся, видя, как удивляются ему птицы и белки. Он опускается на землю и ещё несколько минут резвится в ручейке, который бежит из далёких Лунных гор. Юнхо любит Лес и его любит в ответ. К нему тянутся животные, растения, даже будто солнце светит ярче.              — Что-то вы совсем поникли, — шепчет Юнхо, когда приземляется на одну полянку на границы территорий оборотней и фей. Цветы здесь под самым палящим солнцем, а потому им тяжелее всего. В последнее время дождя совсем нет, а потому у Юнхо, как у феи дождя и грозы, работы очень много.              Собрав в ладони остатки росы, Юнхо колдует в воздухе, создавая из них небольшие дождевые тучки, направляя их к цветам, чтобы те могли немного напитаться водой. Этого недостаточно, но на день хватит. И улыбка расцветает на лице Юнхо, когда он видит, как цветы поднимаются, тянутся к солнцу. Поляна вокруг него становится пышнее и ярче, сияя разными оттенками цветов. Юнхо кружится вокруг них, но вдруг резко останавливается, когда видит в тени кустов и деревьев два горящих глаза. Форма позволяет спрятаться в траве и Юнхо припадает к земле, испуганно глядя на выходящего на поляну барса.              Тот красив, как и полагается барсу: яркие глаза, горящие на свету и в темноте, переливающаяся серо-белая шерсть с чёрными элементами, пушистый хвост, который поднят и забавно двигается из стороны в сторону, розовый носик. Юнхо смотрит на барса из трав и чувствует жуткое желание прикоснуться к нему. Ведь до этого момента он не видел оборотней так близко. Стоит признаться, он мало кого видел. Королева фей делает всё, чтобы её народ жил обособленно. Ведь так проще не создавать новых конфликтов, которые только всем навредят. Ещё одной вражды Лес им не простит.              Но это не значит, что Юнхо не интересно узнать о других. Он слышал, что эльфы живут целую вечность и именно они видели, как создавался ещё когда-то дикий Лес. Сами эльфы любят утверждать, что они его и создали, но в подобное всё же верится с трудом. Про оборотней же Юнхо слышал, что у них свой мир, не похожий ни на что другое. Они ведут свою торговлю внутри кланов, обмениваются детьми для воспитания, женятся с оборотнями из других кланов, делая из народа одну большую семью. Узнать о них Юнхо тоже хочется. Ему хочется знать всё о Лесе, в котором он живёт.              А потому он, пусть и со страхом в груди, но поднимается выше, чуть дёргая носом. Барс замечает его, останавливаясь и усаживаясь между цветов. И когда Юнхо вылетает из травы, тянет к нему свою большую мохнатую лапу. Это пугает и Юнхо отлетает назад, не давая себя поймать. Тогда барс следует за ним, вновь пытаясь схватить то за крыло, то за ногу. И в этот момент Юнхо не придумывает ничего иного, как просто перевоплотиться в свою большую форму. Он тут же приземляется в траву, а не ожидавший такого барс мяукает, врезаясь в тело напротив. Они оба оказываются на земле меж травы и цветов.              — Что, маленьких обижать силён, да? А большие не по зубам? — возмущается Юнхо, изворачиваясь и чуть поднимаясь над землёй благодаря крыльям. Барс лежит на спине, подняв лапы, и смотрит своими глазами-бусинками. Юнхо тычет в розовый нос. — Вот тебе за это!              Барс только поворачивает голову, хлопает глазами и тянется лапой к полупрозрачным синим крыльям, желая их потрогать. Но Юнхо взлетает чуть выше и уходит от прикосновения. В конечном итоге он отлетает на несколько метров назад, не желая, чтобы и без того уставшие крылья случайно задели когтями. Ему немного жаль, что получилось так, но времени на игры у него точно нет.              — Подожди, — слышит вдруг Юнхо за спиной и тут же оборачивается.              Теперь вместо барса на него смотрит молодой мужчина, на чьи плечи накинута шкура барса. Его руки и лицо украшают красные полосы, которые явно что-то символизируют. Что-то незнакомое Юнхо, но очень интересно. Правда взгляд остался прежним: открытым, заинтересованным, притягательным.              — Я не хотел тебя обидеть, — почти мурчаще говорит барс и чуть морщит нос, будто кот. — Просто твои крылья такие красивые. Я никогда не видел фею так близко.              — А у тебя шерсть красивая, — Юнхо подлетает ближе, тоже опускаясь в траву. Крылья опускаются. — И я тоже не видел оборотня до тебя.              — Сан, — и протягивает руку для приветственного жеста.              — Юнхо, — отвечает тем же фея.              Но Сан в тот же момент хватает тонкую ладонь и вдруг лижет её с внутренней стороны, оставляя след. Юнхо удивлённо отшатывается, почти падая. А Сан довольно улыбается, показывая свои клычки.              — У нас так показывают свое расположение, — тихо говорит Сан. — Я тебе доверяю.              — Уже? Мы знакомы всего ничего.              — Мама мне рассказывала, что феи добрые и они помогали Лесу восстановиться после Тёмных времён. А ещё то, что у вас у каждой уникальный рисунок на крыльях. Это так?              — Ты много знаешь о феях, — смеётся Юнхо. И вдруг поворачивается, вновь расправляя крылья. — Да, твоя мама была права.              Сан охает, рассматривая то, как преломляется свет через полупрозрачные голубые крылья, как цвет темнеет ближе к спине, как витиеват узор прожилок, как они трепещут, создавая лёгкий ветерок. Они как из сказок, которые ему в детстве рассказывала мама, укладывая спать. Хочется к ним прикоснуться, но Сан понимает, что сейчас это будет лишним.              — Почему ты здесь? — интересуется вдруг Юнхо, когда снова поворачивается к барсу лицом. — Ты очень далеко от поселений.              — Я на охоте. Гнался за оленем, но он убежал к горам, а я свернул не туда. И увидел на поляне тебя. Ты здесь тоже на охоте?              — Феи не охотятся. Я здесь, чтобы ухаживать за цветами. В последнее время засушливо и им нужна помощь.              — Чем вы тогда питаетесь? — Сан забавно хлопает глазами, поджимая губы.              — Мы питаемся овощами и фруктами, которые растут в нашей деревне, — и пожимает плечами. — У нас есть пыльца. Она даёт нам сил, поэтому мы не нуждаемся в еде так часто. Я ем раз в несколько дней.              Глаза Сана становятся больше, а брови поднимаются от удивления. Юнхо смеётся, прикрыв рот рукой. Крылья на висках тоже трепещут. Этот барс забавный и не так уж страшный, как ему рассказывали старшие феи. Скорее забавный, всё больше напоминающий кота. Юнхо всегда любил котов.              — Вы занимаетесь только Лесом? — спрашивает Сан, когда падает в траву и наблюдает за тем, как фея начинает колдовать снова маленькие тучки над цветами.              — В основном да. Нужно его постоянно лечить, готовить к смене времён года, помогать животным, которые населяют его. Но у нас есть феи, которые работают исключительно в деревне.              — Им, наверное, ужасно грустно.              — Нисколько, — мотает головой Юнхо и опускается рядом с оборотнем. — Они очень ценны всеми, ведь на их плечах забота о поселение, о запасах еды, о Волшебном Древе. Мы все им очень благодарны.              — А твоя магия… Ты фея погоды?              — Ну, — Юнхо поджимает губы, думая о том, как можно было бы описать то, что он делает. — Наверное, можно сказать и так. А ты только охотник?              — Да. Моя семья — потомственные охотники. Но у нас много лекарей, ткачей, кузнецов, собирателей. Мы много работаем ради общины и мира. Скоро праздник, будет большой пир. Мы все очень готовимся.              Юнхо робко кивает, тоже падает в траву и вдруг ощущает себя обманутым. Барс по имени Сан вдруг оказывается не таким уж страшным, пугающим или злым. Он необычен, очевидно со своим личным прошлым, взращённый на традициях своей семьи и стаи. Но в нём нет агрессии, о которой постоянно говорят ему другие феи. Юнхо вспоминает страшные предания о том, что раньше оборотни обожали обрывать феям крылья и насиловали их. Но Сан не выглядит как пугающий монстр, который хочет его убить.              — А почему тебя зовут Сан? — вдруг спрашивает Юнхо, взлетая и нависая над Саном. Тот открывает глаза и чуть пугается, когда видит фею так близко.              — Меня родили в пещере Лунных гор. Поэтому я Сан. А почему ты Юнхо?              — Потому что я появился среди цветов нашего озера. Королева дала мне такое имя.              Сан открывает рот, чтобы ответить, но его перебивает пронзительный вой где-то в чащи. Слишком близко, чтобы услышать его и понять, что это не просто волки вышли на охоту. Это парочка оборотней. Юнхо чувствует их. И если с Саном чутьё подсказывало ему, что барсу можно довериться, то сейчас оно практически кричит о том, чтобы Юнхо улетал и не испытывал судьбу. Поэтому он тут же обращается в свою уменьшенную версию и покидает поляну, не успев даже попрощаться с Саном. Остаётся лишь надеяться на то, что тот всё поймёт и не будет держать на него зла.              О неожиданной встрече Юнхо делится лишь с лучшим другом Ёсаном, который с каждым сказанным словом выглядит всё испуганнее. И после увлекательного рассказа отчитывает Юнхо за то, что тот был так наивен.              — Он мог тебя убить! — возмущается голосом, что переливается колокольчиками. Розовые крылья трепещут от негодования. — Ты слишком опрометчиво себя повёл! А если бы он захотел тебя ранить?! А если бы ты не смог улететь и остался бы один с тремя оборотнями? А если…              — Слишком много «а если»! — перебивает Юнхо, сажая друга обратно на стул. — Всё прошло хорошо. Меня никто не убил.              — Но мог!              — Не мог. Если бы ты его видел, то ты понял, что бояться там нечего. Он как котёнок.              — Ох, Юнхо, ты слишком веришь в этот мир.              — И горжусь этим.              Наверное, после стоило бы отпустить ситуацию, продолжить жить, как жилось. Но Юнхо не может. Он открывает глаза и вспоминает те больше доверчивые глаза, в полёте думает о том, что мог бы сейчас делать Сан, вечером в кругу подруг-фей думает лишь о том, как мягко спать на мягкой шерсти барса, чувствовать его дыхание всем телом.              А ночью, оставшись наедине с собой, Юнхо думает о том, как мог бы Сан ласково касаться его лица, тела, крыльев. И впервые он гонит от себя мысли. Ему не пристало думать о телесных удовольствиях. Ведь он фея. А барс, к тому же такой, как Сан, никогда на него и не посмотрит.              Но чем слаще желание, тем сильнее Юнхо погружается в него. На смену поедающих мыслей приходят сны. Горячие, дурманящие сознание, настолько настоящие, что Юнхо каждый раз просыпаясь не понимает, где правда, а где лишь его фантазии. И в какой-то из дней он выныривает из сна настолько влажным и ощеломлённым, что наспех собирается и улетает из поселения раньше всех, желая освежиться и привести мысли в порядок.              «Так нельзя, Юнхо!» — отчитывает он сам себя в мыслях, летя между деревьями и кустами — «Вы виделись всего лишь единожды, а ты… ты… глупая фея!»              Когда внизу показывается озеро, то Юнхо спускается к нему, тут же принимаясь раздеваться. Прохладный утренний ветерок приятно щекочет волосы и кожу. Мурашки бегут по телу и Юнхо, замерев на берегу, сжимает бёдра сильнее, чувствуя между ними пульсацию. Он кусает свои губы, осматривается и ведет ладонью вниз: сначала по ключицам, потом по груди, плоскому животу, а потом уже по половым губам. Пальцы мгновенно становятся мокрыми, и Юнхо с надрывным стоном заходит в холодную воду.              Вода приятно окутывает его, смывая остаток сна и делает голову пустой. Он несколько раз опускается по самую макушку, стараясь слиться с природой, что окружает его. С одной стороны виднеются заснеженные пики Лунных гор, с другой холмы земель оборотней. Сейчас раннее утро и Лес ещё спит. Не щебечут птицы, спрятаны цветы, вокруг лишь тишина. А потому Юнхо отчётливо слышит, как к озеру через чащу кто-то пробирается. Потому и прячется пугливо за большие круглые камни, опуская крылья в воду. И каково же его удивление, когда к берегу выходит снежный барс, гордо ступающий по траве.              Юнхо уверен в том, что судьба играет с ним. И что это не какой-то там барс, а тот самый. Ведь иначе и быть не может.              Барс, заметив на траве аккуратно сложенные белые одеяния, принюхивается и сразу узнаёт своего недавнего знакомого. Он крутит головой, пытаясь понять, где фея, а потом заглядывает за камень, зазывно мяукая. И Юнхо, понимая, что он найден, выбирается из своего укрытия, но остаётся по пояс в воде. Краска тут же заливает щёки. Они видятся второй раз в жизни и Юнхо уже обнажён.              — Ещё рано, чего ты здесь? — бурчит Юнхо, наблюдая за тем, как барс хлопает глазами. А потом вдруг обращается в человека, поднимаясь на ноги.              — То же самое хочу спросить у тебя. Ещё даже птицы не проснулись, а ты уже здесь.              — Я… Мне надо лететь к алой заре, эти цветы рано распускаются, — врёт и не краснеет. Точнее краснеет, но не из-за вранья, а из-за того, что Сан вдруг начинает раздеваться. — Эй, эй! Не надо тут мне!              — Что «не надо»? Я тоже хочу искупаться, — усмехается Сан, скидывает свою шкуру, снимает брюки. Юнхо скользит взглядом от плеч и ниже. И когда натыкается на пах, то тут же отворачивается. — Ты стесняешься?              — Н-нет.              — А твои крылья говорят об обратном.              И только сейчас Юнхо замечает, как те трепещут, расплёскивая воду вокруг. С трудом получается их успокоить.              Сан заходит в воду, и Юнхо, повернувшись лицом к оборотню, отшатывается назад. Боится, что тот подойдёт слишком близко и всё увидит. Он даже закрывает себя руками. А Сан слишком настойчив, идёт вслед за Юнхо, пока они не оказываются по плечи в воде и вода не оказывает довольно тёмной.              — Я все эти дни вспоминал тебя, — улыбается Сан, проводя мокрой ладонью по волосам, приглаживая их. — Всё приходил на нашу поляну, а тебя там не было.              — Она уже наша? — дрожащим голосом спрашивает Юнхо.              — Почему бы и нет?              — Мы знакомы мало, чтобы у нас было что-то общее.              — Я не против знакомиться дальше. Знаешь, как у нас поселение укрепляют отношения?              — Лапы лижут?              — И это тоже. Но более верный способ — это съесть из одной чаши и выпить из одной кружки. А ещё лучше провести ночь вместе.              — Н-ночь?              — Ну, на одной кровати и… Не-ет, не секс, — усмехается Сан, разглядывая румянец на мягких щеках. — Просто спать вместе. По преданию, когда-то первые оборотни так заводили дружбу. Ели и пили из одной посуды, чтобы доказать, что пища не отравлена, спали на одном ложе, чтобы показать, что не держат злых намерений. После такого многие становятся хорошими друзьями.              — А мы часто венки делаем друг для друга, чтобы продлить красоту уже увядающих венков.              — Тебе бы пошёл венок.              Юнхо хлопает глазами и отводит взгляд. По телу бегут мурашки. Хочется верить, что это из-за холодной воды.              — Ты замёрз? — вдруг спрашивает Сан, подходя ближе. Юнхо же снова двигается назад и вдруг поскальзывается на камне, теряя равновесие. Но он не падает в воду, потому что крепкие руки подхватывает его, прижимая к себе. — Аккуратнее!              Сердце замирает в грудной клетке. Юнхо хватается за сильные плечи, прижимаясь вплотную. И жар бежит по телу, когда он чувствует чужой крепкий торс, напряжённые руки на своей талии и член, что упирается в бедро. А он сам невзначай трётся половыми губами о ногу. Сан вдруг делает движение навстречу, чтобы убедиться в ощущениях, и охает, смотря удивлённо на Юнхо. А тот снова пугается, тут же обращаясь в маленькую версию и прячась в воде. Сан, потерявший опору, падает в воду с всплесками. А когда выплывает, то замечает, что ни Юнхо, ни его вещей нет на берегу. Юнхо успел спрятаться в последний момент на ветках деревьев.              И теперь все сладкие мысли сменяются отвращением к ситуации. Потому что он знает, что он не такой как барсы и другие оборотни. Знает, что природа создала его и всех остальных фей уникальными. Идеальными. В них было поровну от мужского и женского, они были в балансе с собой и с Лесом, в котором живут. И Юнхо любит себя, понимая, что нужен этому миру именно такой. Но ведь правда в том, что остальным в Лесу он может быть противен.              Юнхо старается не думать о том, что о нём мог подумать Сан. Но каждый раз без дела или даже в компании он возвращается к мыслям об его удивлённых глазах, о крепких руках на талии, тепле тела. Это было приятно и Юнхо соврёт, если скажет, что не хотел бы подобное повторить. Что не хотел бы выпить из одной чаши, возлечь на одну постель. И может быть не просто возлечь.              К счастью в преддверии осени работы у него много, а потому предаваться мечтам и терзающим мыслям времени почти не остаётся. Он летает с рассвета и до заката по всему Лесу, чтобы собрать лишнюю влагу. Ведь природа понемногу должна засыпать, а без помощи ей этого не сделать. Но в один из дней королева не пускает его из поселения, сообщая, что ближайшие дни объявлены выходными и нужно отпраздновать сбор урожая, который начался несколько дней назад.              — Но ведь в такие дни мы обычно работаем, — не понимает Юнхо, когда они с Ёсаном помогают накрыть на стол для предстоящего празднества.              — А ты разве не знаешь, что происходит? — и у Ёсана вдруг загораются глаза. — Твой новый мохнатый друг тебе ничего не рассказал?              — О чём?              — О том, что у них вообще-то какое-то особое празднество сегодня у Лунных гор. Поэтому королева всем феям приказала остаться в деревне. Чтобы никто не попался оборотням, и они не перешли черту. Сегодня и завтра дни Богини.              — А ты откуда знаешь? — Юнхо изгибает бровь, чуть щурясь.              — Да так, птичка напела.              Не то, чтобы Юнхо любит искать приключения на свои крылья (хотя по нему и не скажешь), но сегодня Лес манит его особенно сильно. Точнее торчащие за густой листвой горные пики. Где-то там, у подножья, оборотни леса празднуют и пируют. Сейчас их традиции мешаются с чем-то горячим и безумным. И в груди рождается жгучее желание увидеть всё происходящее своими глазами хотя бы немного.              — Это очень плохая идея, — высказывает ему Ёсан, когда ловит друга на том, что тот собирается покинуть поселение. Юнхо тяжело вздыхает, складывая руки на груди. — Если нас хватятся, то будут проблемы. А если поймают там, то проблем станет ещё больше!              — Что значит «нас»? Ты можешь остаться.              — И отпустить тебя одного?! Ну, уж нет, спасибо. Лучше я буду твоим голосом совести.              — Только тихим голосом, если ты не хочешь, чтобы нас поймали.              Они летят на огни, что мелькают между кустов и деревьев, на громкие голоса, звуки барабанов. И чем ближе к чужому торжеству, тем сильнее у Юнхо стучит сердце в груди. То, что они делают — неправильно. Ведь за таинством фей никто не подсматривает. Но Юнхо тянет к Лунным горам так сильно, что руки дрожат.              Кружащиеся возле костров люди в разнообразных шкурах завораживают. Юнхо плотнее прижимается к ветке, на которую опустился, чтобы свечение от его крыльев было не таким заметным. Взгляд не знает, за что ему зацепиться. Всё такое яркое, красивое, манящее. Юнхо облизывается и краснеет, видя как многие целуются и занимаются любовью прямо среди других. Для него всё происходящее — дикость. Но внизу живота почему-то так приятно тянет…              Когда звук барабанов перебивает рог, призывающих всех остановиться и собраться вместе, Юнхо и Ёсан тоже подбираются ближе, оставаясь в тени раскидистых деревьев. Затаив дыхание, они наблюдают за ритуалом, который возможно никто из чужаков раньше и не видел. А потому страх быть пойманным только усиливается. Юнхо ещё никогда не переживал столько разных эмоций.              — Сегодня мы празднуем день, когда Луна даровала нам жизнь! — старый жрец выходит вперёд, поднимая руки к небу. Сегодня безоблачно, а потому полная кровавая луна освещает всё вокруг. — Сегодня мы купаемся в её свете. Сегодня мы любим в её свете. Наступает новый виток в году, впереди осень и зима. Потому мы просим даровать нам защиту, помочь молодому поколению окрепнуть. Просим даровать жизнь, а не смерть. Да будет так!              И все вокруг вторят словам жреца, улюлюкая и крича.              — Сегодня мы пьём за Луну. Сегодня мы танцуем и смеёмся во имя Луны. Сегодня мы занимаемся любовью перед Луной. Держите ваши сердца открытыми. Тогда Богиня подарит нам большое потомство. Пусть жизнь продолжится в наших будущих детях!              Клич повторяется снова и барабаны вновь задают ритм происходящему. Все вокруг разбредаются, находя компанию для того, чтобы пить. И не только выпить. Краем глаза Юнхо замечает, как Ёсан краснеет, наблюдая за тем, как оборотни то в человеческой, то в звериной форме занимаются любовью, не стыдясь ничего и никого вокруг.              Но Ёсан больше не занимает его мысли, когда замечает среди остальных Сана. Тот раскрасневшийся, громко смеющийся и выпивающий. На его коленях сидит утончённая девушка, а возле ног устроился молодой юноша, который трётся о бедро будто большой кот. Сан улыбается им, гладит по щекам, принимает их поцелуи и ласку. И резво поднимается на ноги, когда те тянут за собой в сторону пещер, желая уединиться.              Юнхо облизывает губы, наблюдая за тем, как троица скрывается в темноте пещер. Сейчас самое время, чтобы уйти. Но он не хочет. Ему нужно больше.              — Куда ты?! — шипит Ёсан, когда Юнхо срывается с места, улетая в пещеру. — Несносная фея...              Ёсан летит следом, надеясь на то, что никто не увидит их сегодня и всё останется тайной. Юнхо же ни о чём не думает. В его голове лишь Сан. И желание увидеть то, что он раньше лишь представлял. Потому аккуратно облетает камни, повороты и вылетает к небольшому гроту, в который попадает свет луны, делая всё вокруг будто волшебным. Именно здесь, на разложенных мягких шкурах, расположился Сан и двое его любовников на эту ночь. Они обнажены, их голоса и перешёптывания сливаются в одно целое.              Внутри всё сжимается, когда Юнхо наблюдает за тем, как девушка ловко опрокидывает Сана на спину и забирается на него, раскрывая длинные красивые ноги перед лицом барса. Юноша же с тем же довольным мурчанием покусывает бёдра Сана и берёт его тяжёлый красный член в рот. Общий стон отражается от каменных стен. Они поглощены друг другом и Юнхо чувствует внутри странный укол ревности, который перерастает в желание быть на месте молодых оборотней.              — Не так высоко, — шикает Ёсан и оттаскивает его обратно за камень. Потому что Юнхо слишком заметен.              Он чувствует себя ненасытным. Не слушает чужое возмущение и снова выбирается из своего укрытия. Чужое сильное тело влечёт его и он не может отвести взгляда от того, как перекатываются мышцы под загорелой кожей, когда Сан поднимает и толкает юношу лицом в шкуры, высоко поднимая его задницу. Чужие стоны и вздохи приятно отзываются в теле. Юнхо чувствует себя влажным и сжимается весь в момент, когда Сан толкается в тело под собой, а с его губ срывается довольный рык. Щёки становятся пунцовыми, когда он думает о том, что может у них тоже могло бы быть так.              А потом с губ срывается удивлённый вздох, потому что Сан неожиданно поднимает глаза и их взгляды встречаются.              — Юнхо! — зовёт его Ёсан и дёргает за руку, пытаясь утащить за камень. — Прячься!              Но Юнхо не может. Он смотрит как загипнотизированный в потемневшие от похоти глаза, на то, как Сан двигается в мальчишке, как женские руки и губы ласкают тело. Сан тоже смотрит в ответ. Неожиданно мягко, но с нескрываемым желанием. Облизывается, слегка улыбается, обнажая клыки.              — Фея, — шепчет Сан, когда закрывает глаза и откидывает голову. Его движения бёдрами ускоряются. — Ты такая горячая, фея…              Дрожь бежит по телу Юнхо, когда он понимает, что Сан обращается к нему. Думает о нём в моменте. Внутри всё переворачивается, и низ живота сводит сладкой судорогой. Крылья вдруг становятся слабыми, Юнхо почти падает на землю, сжимаясь весь. Ёсан обеспокоенно трясёт его за плечи и на этот раз Юнхо согласен с тем, что им нужно уходить.              К счастью возвращаются они в поселение без происшествий. Они решают молчать о случившемся и на утро делают вид, что ничего не произошло. Только вот Юнхо ничего забыть не может. Сан видел его, звал, возможно даже представлял под собой. Думать об этом приятно, он более не станет лукавить. Сан ему симпатичен и ответный интерес льстит.              Юнхо думает о Сане, о его глазах, губах и руках, когда ласкает себя вечером в одиночестве и за закрытыми дверьми. Ноги разъезжаются в разные стороны, и пальцы касаются половых губ. Кожа горячая и влажная. Юнхо не то, чтобы знает, как это делать, скорее поступает интуитивно, ведя кончиками пальцев между половых губ, мягко растирая клитор. А под прикрытыми глазами фантазия. Большая и сильная. Он думает о том, как бы ласкал его Сан, будь он сейчас здесь, в его маленьком домике.              Каждый раз мысли об этом заставляют его всхлипывать выгибаться навстречу незамысловатой ласке, а потом сворачиваться в клубок и думать о том, почему тогда просто не улетел, когда они встретились на поляне. У них было всего три встречи, но сердце Юнхо не желает больше никого. Если у Богов есть на них свои планы, то ему хочется, чтобы они свершились как можно быстрее, потому что нет сил больше ждать и терпеть собственные терзания.              Он даже начинает изредка летать на ту их полянку. Здесь уже не так красочно, как несколько недель назад. Цветы и трава увядают, природа начинает засыпать и готовиться к осени. Юнхо подолгу сидит здесь, ожидая встретить среди желтеющей листвы кустов и деревьев знакомые яркие глаза. Но раз за разом приходится улетать ни с чем. Каждый день проходит в томительном ожидании. Юнхо скучает и откровенно зевает. В одиночестве его всегда тянет спать.              И он позволяет себе упасть на чуть влажную траву и предаться снам. В какой-то момент они становятся тёплыми, тяжёлыми и Юнхо через сон ощущает жар на себе. Когда же открывает глаза, то обнаруживает рядом большого барса. Тот смотрит внимательно и Юнхо узнаёт эти глаза. А потому только перекидывает руку через тело, утыкается носом в шерсть и засыпает. Мурчание его успокаивает.              Однако проснувшись в следующий раз, обнаруживает, что барса рядом нет. Лёгкая тревога зарождается в душе. Но стоит поднять голову и увидеть сгорбившуюся фигуру Сана, то сразу становится легче. Улыбка трогает губы, и крылья трепещут от неподдельного счастья.              — Ох, ты уже проснулся, — оборачивается Сан и охает. А в его руках аккуратный венок из полевых цветов. — Не убежишь больше?              И Юнхо отрицательно мотает головой, потягиваясь. Сан подбирается ближе и опускает сделанный венок на пушистые волосы. Они переглядываются друг с другом и тихо хихикают, улыбаясь.              — Ты долго не приходил, — шепчет Юнхо. — Я ждал тебя.              — Я приходил после заката. И был тут всю ночь. Только сегодня смог прийти раньше. Но… если бы не смог, ты бы ждал меня дальше?              Просто вопрос, а Юнхо чувствует, сколько в нём чувств и ожиданий. Сан ждёт от него правду и нужно проявить всю свою силу, чтобы быть честным.              — Ждал бы, — тихо говорит Юнхо и сжимает чужую ладонь в своих руках. — А ещё я должен извиниться. Я убегал и расстраивал тебя. А ещё… Я…              — Тогда в пещере, да?              В ответ Юнхо только кивает, выдыхает. Значит, его тоже видели и ему не показалось. Стыд захлёстывает с новой силой.              — Понравилось? — с хитринкой в голосе спрашивает Сан.              — Не спрашивай такое!              — Почему?              — Потому что я стесняюсь.              — Но тебе понравилось?              Румянец сильнее полосит по коже, переходит даже на шею и плечи. Юнхо кусает губу, сжимается весь в комочек. Но превратиться и улететь не смеет. Ведь тогда точно потеряет абсолютно всё. Приходится перебороть собственное смущение и кивнуть, признаться в том, что обещал хранить глубоко в себе.              Сан издаёт какой-то довольный урчащий звук и Юнхо чувствует мурашки по спине.              — Ты мне тоже нравишься, фея, — честно признаётся, сжимая тонкие запястья своими большими руками. — И там я думал только о тебе.              — Я слышал, — фыркает Юнхо. — Но… не думаю, что мы можем.              — Почему?              Глаза у Сана большие от разочарования и грусти. У Юнхо в груди щемит при взгляде на него.              — Потому что ты оборотень, а я — фея. Лес такое не одобрит.              — Он столкнул нас. Значит, что он одобрил.              Сан вдруг тянется погладить по лицу и горячей щеке. Юнхо кусает губу, пытаясь сдержать рвущиеся эмоции. Но крылья контролировать получается с трудом и те бьются друг о друга, создавая лёгкий ветерок. Барс смотрит как заворожённый на них.              — Они такие красивые…              — Кто? Крылья? — и Сан кивает в ответ, быстро перемещая взгляд за ними. Юнхо скрывает улыбку ладонью. Перед ним будто кот, которого ты дразнишь веточкой. — Хочешь… потрогать?              Сан кивает часто. И тогда Юнхо взлетает, переворачиваясь в воздухе и опускаясь спиной к чужому лицу. И он вздрагивает, когда чувствует прикосновение пальцев к основанию крыльев. Оно лёгкое, еле уловимое, но у Юнхо скручивает где-то внизу живота. Дыхание сбивает, когда подушечки пальцев оглаживают прожилки, контуры, вырисовывают свой особый рисунок и вновь возвращаются к основанию, касаясь даже немного кожи, минуя ткань.              — Они восхитительны, — шепчет Сан, подбираясь ближе. Одна его ладонь продолжает касаться трепещущих крыльев, а вторая мягко скользит по талии к животу. Юнхо прижат к чужой груди, но не сильно, чтобы не ранить крылья.              — Они обычные…              — Нет, самые красивые. Ты тоже самый красивый.              Горячее дыхание почти обжигает ухо и Юнхо сжимается, вздрагивая. И из горла вырывается что-то похожее на писк, когда Сан касается губами шеи над воротом жилета. Губы у него невероятно мягкие. Хочется ужасно ощутить их на своих.              — Не убегай больше от меня. Мы ведь предначертаны друг другу.              — Сан, не нужно.              — Почему? Ты же хочешь. Я тоже хочу. Всё просто.              — Нет. Не просто. Я другой. Не такой, как твои соплеменники. Тебе может быть неприятно. А я… не хочу, чтобы мне было больно.              — Ты про тот случай в озере? — шепчет на ухо Сан, опуская и вторую руку на талию, прижимаясь к Юнхо. И он понимает, что угадал, когда крылья начинают трепетать сильнее. — Мне не было противно, Юнхо.              — Но…              — Тебя таким создал Лес. Поэтому ты прекрасен.              В груди у Юнхо сначала что-то сжимается, а потом разливается приятным теплом. Тело становится будто набитым соломой и двигаться совершенно не хочется. Он позволяет слезам течь по лицу, освобождая голос и сердце от всех дурных мыслей. Ему впервые за почти целый месяц спокойно и легко.              — У меня от тебя в груди так необычно. Будто трепет крыльев, — признаётся Сан. И Юнхо улыбается слабо, шепчет в ответ:              — У меня тоже.              И всё вокруг замирает. Они не слышат пение птиц и шелест листвы, не чувствуют ветра. Время перестаёт существовать, как и жизнь вокруг. Им всё равно, что их могут искать и что может быть потом. Их дыхание одно на двоих, как и биение сердец. Хочется навсегда остаться здесь, на полянке, в объятьях друг друга.              Юнхо поворачивается первым, заглядывая через плечо. Руки Сана всё ещё на его животе. А лицо так близко. Смотрит сначала в чернеющие глаза, а потом на влажные от слюны губы.              — Я могу поцеловать тебя? — тихо-тихо спрашивает Юнхо.              — Уже давно можешь.              Юнхо наклоняется назад сильнее, вынуждая Сана упасть в траву и, перевернувшись, усаживается на чужие бёдра. Пальцы касаются скул, а губы — губ напротив. И поцелуй ощущается прекрасно. Немного влажно, они глупо сталкиваются зубами, смеются, но целуются ещё, прижимаясь друг к другу плотнее. Руки Сана обвивают талию, а Юнхо обнимает того за плечи. Между ними всего лишь несколько слоёв одежды, которая ощущается инородно. Хочется кожа к коже. Хочется большего.              — Я хочу целовать твои губы, — признаётся Сан, когда опускается с поцелуями на шею.              — Ты уже это делаешь.              — Нет. Все губы. Ты мне позволишь?              Осознание сказанного выбивает из Юнхо воздух. Он хлопает глазами, смотря сверху вниз. И очевидно краснеет, когда чувствует желание испытать подобное. Когда видит то, насколько темнеет взгляд напротив, как усиливается хватка на талии. И раз сегодня он сбрасывает с себя маску стеснения, то отнекиваться нет никакого смысла.              — Да, пожалуйста…              Сан целует его ещё раз, пылко и страстно, а после поднимается, оставляя Юнхо сидеть в траве. Он скидывает с плеч свою шкуру, расправляет её для феи, и тянет руку, предлагая пересесть с травы туда, где точно будет удобно. Юнхо знает, насколько оборотни дорожат своей шкурой. И то, как сейчас Сан поступает для него. Это трогает его больше, чем любые сказанные слова.              Обычно Юнхо раздевается или переодевается сам, для него этот процесс слишком интимный. Но сейчас он позволяет Сану аккуратно расстёгивать пуговки на белом жилете, помочь с тем, чтобы снять его и не задеть крылья. Шкура оказывается настолько мягкой и тёплой, что Юнхо будто утопает в ней, когда его опускают лицом вниз. Она пахнет травами, немного костром и будто какими-то цветами. Этот запах окутывает его, дурманит голову, пока Сан ловко расправляется с завязками и обнажает светлую кожу ног.              Юнхо чувствует желание спрятаться, когда он понимает, что Сан смотрит на него. На всего, полностью. От макушки до поджимающихся пальцев на ногах. Бёдра рефлекторно сжимаются, но ласковое прикосновение вновь возвращает их в прежнее положение.              — Ты будто цветочек, — довольно шепчет Сан, разминая ладонями бёдра и ягодицы.              — Сан, ты не…              Договорить Юнхо не успевает, лишь охает со стоном, потому что Сан наклоняется и размашисто лижет по половым губам, собирая на язык смазку, которая уже успела собраться. Крылья дергаются, и он тянется успокоить их, поглаживает у основания и стонет сам, видя, как те слушаются его. Юнхо же и вздохнуть не может, дрожит крупно, стискивая пальцами шерсть шкуры.              — Не так сильно, пожалуйста, — молит вдруг Сан.              — Что?              — Ты сжимаешь шерсть, а я чувствую это. Это больно.              Глаза Юнхо расширяются от удивления. И вместо того, чтобы сжать, он ведёт нежно между шерстью, гладит. И Сан мурчит подобно коту, снова опускаясь ниже. Его губы расцеловывают нежные молочные бёдра, оставляя на них следы от зубов и слюну. И только после того, как кожа приобретает розоватый, а где-то даже алый оттенок, он опускается к вагине, лижет снова, надавливая кончиком на клитор. Юнхо отвечает звонким стоном, который вокруг тут же подхватывают птицы, перекрикиваясь на ветках.              Всё ощущается даже лучше, чем в фантазиях. В жизни Сан ещё более внимателен: он периодически останавливается, гладит бедра и щиколотки, целует ягодицы, ласкает крылья, а когда снова возвращается к делу, то добавляет больше слюны, прячет клыки, чтобы не сделать больно. Язык у него быстрый и Юнхо чувствует, как из-за него набухает клитор, как смазки становится больше. Каждое движение отдаётся приятной вибрацией где-то в низу живота. И когда Сан скользит языком внутри, Юнхо не сдерживается и ведёт руку вниз, лаская своими пальцами клитор. Хочется большего. И тогда Сан отстраняется, наклоняется, облизывает его пальцы. Юнхо воет в шкуру, жмурясь.              — А когда ты маленький, то такой же горячий? — шепчет Сан, когда отрывается на мгновение, перевести дух. Юнхо сжимается вокруг пустоты, думая о том, что может они могли бы так попробовать. — М, ты представил да? Ты смог бы объездить мои пальцы. Я смогу сжать тебя в ладони, знаешь?              Юнхо скулит сдавленно, кивая. Его бёдра разъезжаются от бессилия и пляшущих картинок перед глазами. Он бы никогда и не подумал о том, что его может вести от подобного.              — Кажется, тебе нравится эта идея. Ты стал таким мокрым, — добавляет Сан и трётся носом о клитор. А потом снова толкает в Юнхо язык, лаская ещё и пальцами.              Юнхо снова пропускает мягкую шёрстку между пальцев, хнычет, жмурится и чувствует, как сжимается на длинном языке. Его хватает всего на несколько размашистых движений и он кончает. Крылья быстро-быстро двигаются, и на несколько секунд Юнхо поднимается над землёй, после чего падает обратно без сил. Сильные руки Сана его подхватывают и укладывают на грудь, поглаживая. Юнхо слушает, как стучит сердце под ухом, неосознанно трётся половыми губами о бедро и хнычет, хмурясь. К гиперстимуляции он пока что не готов.              — Моя фея такая молодец, — нашёптывает Сан, целуя Юнхо в волосы, в скулы. Его пальцы мягко массируют поясницу.              — А я… Я тоже должен что-то сделать? — спрашивает Юнхо, поднимая растерянный взгляд.              — Не сегодня. Сейчас полежим немного, а потом пойдём купаться. И снова лежать.              На губах Юнхо расцветает улыбка. Тянется поцеловать Сана и слегка вздрагивает, чувствуя собственный вкус. Это кружит голову. Прикрыв глаза, он укладывается обратно на крепкое плечо. Внутри то самое трепетное чувство, которое так долго ждал.              Умиротворение, тишина и любовь. Всё, что ему нужно, чтобы быть счастливым.