Дядя только мой!

Юньмэн. На дворе август. Настал период, когда лотосы цветут на полную. Ветерок разносит по округе дивный и родной аромат, который ласкает рецепторы, а мысли от него становятся лёгкими. Цзинь Лин приехал из Ланьлина домой, в Пристань Лотоса. Как бы он не был рад в компании младшего дяди Яо, он всегда скучал по Цзян Чэну. Он хотел видеть его: видеть сильное тело; прекрасные ноги и руки; длинные пальцы и даже мозоли и шрамы; брови, что часто нахмурены и создавали морщинки; острый подбородок; серые глаза, что блистали от эмоций, будто снег на солнце. Его бархатистый голос оставлял после себя мурашки, но хотелось слушать его вечно. Он хотел оставить в памяти навсегда этого непоколебимого черноволосого мужчину в фиолетовых одеяниях и будто прожигающего под собой землю, но так же с привязанностью ходить за ним и звать его дядей. Он был для Цзинь Лина всем миром, всё собралось в одном человеке, от дяди и наставника, до отца и… кто-то больший, но юноша не может достоверно описать словами это. Он просто хотел оставить всё так, как есть, чтоб эти узы были нерушимы, чтоб никто не смел забрать у него А-Чэна. Так хотел Цзин Лин, но он не может решать за других, как бы не было тягостно.

***

И вот она, долгожданная встреча после нескольких недель разлуки. Ваньинь и Жулань поприветствовали друг друга. Вдруг юноша заметил нечто странное в его дяде: он был расслаблен и даже в хорошем настроении, которое не скрывал как обычно. Он решил понаблюдать и выяснить что случилось, иначе спать он точно не сможет. Уже было традицией, что по возвращению того с Башни Кои, они сидели и пили чай в одной из комнат Пристани и разговаривали. Так было и сегодня: двое заклинатей сидели за низким столиком, а летающий тонкий аромат свежего чая, был успокаивающим. Цзян Чэн разлил его по гайвань и пододвинул одну в сторону юноши, тот обвивая расписанную узорами ёмкость, о чём-то задумался. Цзинь Лин всматривался в зелёную жидкость, будто искал там ответы на все вопросы. Спустя две минуты Цзян Чэн прервал тишину: — Как прошло твое пребывание в Ланьлине? Всё в порядке? — на удивление нежно сказал мужчина. — А, всё как обычно, всё хорошо — юноша пытался скрыть то, что ему было там не очень без А-Чена. Наконец он счёт подходящее время спросить: — Дядя, что-то случилось сегодня? — Цзинь Лин смотрел в глаза и ждал ответа. — Сегодня? Только если то, что глава ордена Гусу Лань навестил Пристань Лотоса — спокойно процедил Ваньинь и пригубил чай. — Цзэу-цзюнь говоришь?.. А можно узнать по какому делу? — Если коротко, то мы обсуждали праздник лотосов. Скоро сам всё увидишь — договорив заклинатель уставился в окно. Ему нравилась эта комната, с неё всегда открывался прекрасный вид на закат, на водную гладь и кучи цветов в ней. — Точно, совсем скоро праздник лотосов. Ну, хорошо — ответил Лин. Конечно его дядя любил короткость, но это могло значить и другое, чтоб сделать что-то долгожданным. Жулань же, попивая из гайвань, ненароком стал осматриваться. В помещении особо ничего не поменялось, но всё же было кое-что новое. На полочке у окна стояла небольшая серебряная фигурка собаки, а глаза её были серые и переливались на свету. Юношу схватило жуткое любопытство и он не удержался от ещё одного вопроса, трепетно выдав: — Дядя, а что это за фигурка собаки? Раннее я не видел её. — А, это? — глава Цзян повернул голову назад, посмотрев несколько секунд он вернулся, ответив — Цзэу-цзюнь подарил это сегодня. На лице мужчины возникла маленькая улыбка, которую конечно заметил Жулань. Он довольно хорошо теперь читал эмоции его дяди, может из-за того, что постоянно смотрел на него. Но сейчас любой бы смог понять что глава Цзян рад. Когда А-Лин увидел фигурку, то почему-то сразу подумал, что она похожа на самого Цзян Чэна. Совпадение ли это или Лань Сичень специально так сделал? Да и поведение дяди странноватое, эта статуэтка так понравилась ему или… это всё из-за главы Лань? Парень не хотел верить во второе, но мысли об этом всё равно крутились в голове. — Неужели глава Лань? Понятно. Ммм…а тебе она нравится? А-Чэн замялся, он не привык раскрывать свои настоящие чувства, но всё же старался быть честен с племянником. — Она качественно сделана. Как ни крути, собак я люблю, но я удивился такому подарку от Цзэу-цзюня. Мне нравится — на последнем предложении его голос немного сорвался на более тонкий. Цзян Чэн быстро отвёл взгляд снова в окно. Он смутился? Ваньинь сказал много или то, что не хотел? Почему он так ведёт себя при упоминании Лань Сиченя? Почему всё изменилось вот так? Вопросы падали на голову как снегопад из снежинок, но которые весили как камни. «Дядя только мой!» — хотелось кричать мальчику, но приходилось оставлять это только при себе и нервно кусать губу. Что он может сделать для него, что заставит Ваньиня быть только с ним? В детстве они были очень близки, даже спали в одной кровати когда Жуланю снились плохие сны. Дядя сам расчесывал его, кормил и поправлял одежду. Но это время убежало без оглядки. Как же хочется вернутся в прошлое и почувствовать те тёплые деньки рядом с ним. С возрастом, Цзян Чэн, конечно, стал строже с ним и о прошлых ласках можно было мечтать. Нет, он знал что дядя его не разлюбил, просто…всё меняется, люди взрослеют, люди уходят… Он не мог позволить дяде уйти, особенно к какому-то мужчине из Гусу Лань, никак не мог. Наедине с ним, Цзян Чэн был другим. Не то что бы сам Жулань подсматривал за ними, просто случайно получалось так, что он заставал их вместе за непринуждённой беседой и странными переглядками. «Удержать любыми способами!» — как какая-то миссия звучала в голове. Двое сидели в тишине, хоть до этого Цзинь Лин был занят своими мыслями и не заметил этого, но теперь эта пустота в воздухе давила. Юноша, без стеснения стал смотреть на мужчину напротив, будто поедая каждый дюйм его красоты. От его профиля можно было потерять ритм дыхания, а от полной картины и вовсе упасть замертво. Почувствовав на себе взгляд, Цзян Чэн повернулся на него. Его глаза пробежались по телу паренька. Разлука не была большой, но сам Саньду Шеншоу скучал по родному племяннику. Он беспокоился о нём, хоть и порой скрывая это под угрозами. Закончив исследование с плеч и рук, он посмотрел на мягкие волосы милой челки, остановив взгляд на молодом лице, на котором была алая киноварная точка между бровей. — Мне кажется, или ты неплохо так вырос, А-Лин — вскинув в удивлении бровь, высказался глава Цзян. Сделав паузу, он добавил: — Помнишь как в твоём детстве мы отмечали рост? Может быть, сделаем это снова? Молодой Цзинь не ожидал такого и не смог сразу ответить. Неужто его дядя, будто прочитав мысли, вспомнил былое. Естественно Жулань от такого предложения не откажется и он радостно воскликнул: — Конечно, давай! — лицо украсила улыбка. С уст Ваньиня вылетел тихий смешок. Наблюдать за радостным А-Лином было забавно, а внутри теплело. Его семьёй был Цзин Лин, таким близким и любимым. Из-за возраста, он конечно не мог поделится всём с ним, но такой юноша, сияющий как золото, даже без слов давал поддержку. Само существование Жуланя было уже больше, чем прекрасно. Цзян Чэн не один, у него есть А-Лин, а у того он. — Всё такой же яркий — глава Цзян сказал это шёпотом, больше себе, чем собеседнику, а потом уже в пол голоса выдал — Хорошо тогда. Комната наполнилась теплотой и чем-то приятным. Даже незначительное с большой страстью откликалось в сердцах. Хоть и любовь была разная, она была родная, её не прогоняли и не отказывались. Она была уже частью жизни, намертво пришитая красными нитками. Листва шелестела, а подпевали ей птицы, создавая созвучную мелодию. Пусть и не будет как раньше, пусть будет только лучше! А может даже данного сейчас было вполне достаточно, лишь бы рядом, лишь бы с ним, с Цзян Чэном. «Хочу его, хочу защищать и быть рядом, обнимать… ЛЮБИТЬ»

***

Через пару дней наступил праздник лотосов. Это был довольно значимый день, всё-таки это было одним из символом ордена, но он был такой же весёлый и увлекательный. Утро. Цзинь Лин шёл к дяде в кабинет. Он хотел провести этот день с ним, да и его нужно развеять, а то сидит в резиденции будто привязанный, а верёвка слишком коротка чтоб выходить куда-либо. И вот, юноша постучавшись и получив согласие на вход, был уже в кабинете. Глава Цзян сидел за столом и перебирал бумаги, держа в другой кисть. Солнечные лучи будто ласкали его привлекательное лицо и поглаживали черные волосы. — Дядя, я не отвлекаю? Заклинатель немного поднял голову и взглянул на племянника. — Не особо, что-то хотел? — немного хриплым голосом, от сухости в горле, ответил мужчина. — Сегодня праздник и я хотел бы тебя попросить прогуляться по городу, буквально пару часиков, пожалуйста. — Ох Жулань. Боюсь какое-то время я буду занят, внезапно привалилась работа, не требуемая откладывания. Можешь сам прогуляться или с друзьями из Гусу Лань, они тоже будут в Юньмэне сегодня. — Но я хотел с тобой… Неужели не выделится час для меня? — грустным тоном высказался парень. — А-Лин, не распускай сопли, ты будущий глава всё-таки — терпко, как тёмный шоколад, отчеканил заклинатель. Цзян Чэн положил свёрток к другим, а кисть на подставку. Положив руки на свои колени, он произнёс: — Я думаю, что улажу все дела к вечеру, тогда и сможем прогуляться, если так хочешь. Стоявший Цзинь Лин похлопал глазами пару раз, осмысляя слова. «Он согласился? Он согласился! Наконец-то я смогу провести с дядей время, особенно в праздник!» — Спасибо тебе! Я буду ждать — глаза юноши засияли от счастья, он чуть ли не запрыгал от радости. Взгляд Ваньиня расплавился как лёд на жаре. Он лишь кивнул, но этого было достаточно, он уже дал то, что хотел Жулань. Выйдя из комнаты и направившись в свою, молодой господин Цзинь задумался: «И чем заняться до вечера?». Самому ему было незачем ходить по городу и развлекаться, ни одному, ни в компании других адептов. Он желал только с дядей и не хотел заранее увидеть всё, так не интересно, хочется разделить эти эмоции с любимым человеком. Вдруг в его голову влетела очень хорошая идея. «Да, именно это!» — пролепетал себе он и мигом убежал куда-то на улицу.

***

Близился вечер и уже солнце потихоньку начинало садится, оставляя после себя великолепные мазки теплых красок. Саньду Шеншоу совсем недавно закончил дела и встал чтобы немного размяться. «Наконец с этим покончено. Стоит теперь встретится с А-Лином» — подумал он и вышел из душноватой комнаты. Идя по коридору он встретил адепта в жёлтых одеждах, конечно им оказался Жулань. Он видимо направлялся как раз к мужчине. — О, дядя, ты уже закончил? — чуть подбежав, спросил он. — Да. Ну что, идём? Племянник сразу кивнул и они направились на выход из резиденции. Ваньинь ещё в коридоре почуял, что от мальца веет сыростью и сильным душком цветов, но спрашивать об этом не стал. Его племянник любил купаться в водах Юньмэна ещё с детства. Мужчина стал вспоминать как учил его плавать, как поддерживал, но тот всё равно наглатывался воды и после этого даже отказывался лезть в воду. Но со временем ему это пристрастилось и он всем сердцем полюбил плавать, как любил и Цзян Чен. К сожалению теперь это было очень редко для него, что уж говорить о совместном плескании с племянником, не вспомнить когда это было в последний раз. Почему-то приятные мысли выливались в грустные, заклинатель быстро отмёл их, сейчас это было лишнее. Теперь закат сменили сумерки, небо серело и мутнело, а облака сливались в воедино с ним. Двое заклинателей дошли до основного места проведения празднества. Широкая улица освещалась нежным свечением оранжевых фонарей. Хоть и было уже поздновато, но народу было достаточно. По площади были расставлены вазы с цветами, преимущественно, конечно, с лотосами или с зелёными семенными коробочками. От маленьких закусочных лавок исходил пар и манящий аромат еды, что аж слюна вырабатывалась больше. Бумажные украшения висели на домах. Люди разных возрастов расхаживали по шумной улице, ели и пили, играли и веселились. В воздухе же летал мелодичный звук инструментов и приятный женский голос, рассказывая баллады. Племянник и его дядя расхаживали по городу и смотрели на всё подряд. Конкурсы и прилавки так и зазывали к себе. Стало уже темно и звёзды замерцали в черноте, а луна воцарялась на небосводе. Пройдя эту улицу они хотели уже поворачивать за угол, как Жулань обратился к Цзян Чэну. — Дядя, мне нужно быстро отойти. Можешь подождать меня тут? Я скоро вернусь! — быстро прожужал юноша. — Ладно, иди, туда и обратно — договорив это, он увидел уже убегающую вдаль фигуру, чьи одеяния отливали золотом. Глубоко вздохнув, Саньду Шеншоу повернул голову и неподалеку он увидел заклинателя облачённого в белое. Это был Лань Сичень. Рядом с ним стояли два юных адепта его клана. Тот тоже заметил знакомого человека и, что-то сказав юношам, направился к нему один. — Глава Цзян — поприветствовал Сичень в небольшом поклоне. — Глава Лань — он ответно поклонился. — Вот мы и снова встретились — мило улыбался Хуань — Вижу вы решили прогуляться, это славно. — Да, племянник позвал и я не увидел поводов отказать. Такой день бывает раз в году, жалко пропускать — Цзян Чэн совсем расслабился — Как вам праздник? — Он воистину прекрасен, превзошёл все ожидания. Может стоит чаще навещать Юньмэн. — Вам всегда здесь рады. Стоит взглянуть и на другие события. — Непременно возьму на заметку, господин Ваньинь. Обменявшись ещё пару фраз, они распрощались, желая друг другу хорошо провести время. Цзян Чен поднял голову наверх и уставился на серебристую луну. Мужчина услышал знакомый звук шагов, а после и голос: — Луна сегодня красивая, правда же? — Да… — хотев было ещё что-то сказать, его прервала небольшая тяжесть спустившаяся на его макушку. Молодой Цзинь обогнул его и встал напротив. Заведя руки за спину и чуть наклонив голову как котёнок. Он проедал взглядом своих ореховых глаз главу клана. Ваньинь немного засмотрелся на паренька и потянул руки к неопознаному объекту на голове. Пощупав, а после сняв с себя и посмотрев, он увидел сплетённый венок из красных лотосов. Какой же красивый он был. — Этот венок…ты сам его сделал, А-Лин? — вопросил А-Чэн немного смятённым голосом. — Да, я очень старался. Нарвал самые красивые цветы и сплёл его для тебя — он стал перекатываться с пят на носки и обратно, а его ханьфу и высокий хвост покачивались — Тебе…нравится? «Так вот почему от него пахло сыростью тогда, он залез в воду для того, чтоб нарвать мне цветы. Наверное долго он сплетал каждый стебль с другим, делая украшение…» — он легонько поглаживал предмет в руках. Сердце Ваньиня ёкнуло, а его губы не сдержали небольшую, но сладкую и опьяняющую улыбку. Всё вокруг потеряло фокус и лишь стоящий напротив был чётким. Милый А-Лин… его А-Лин. Не смотря на прохладный вечер, его окутала горячка, будто сейчас он побывал у жерла вулкана, а уши зарозовели. Юноша смотрел в его глаза и очень ждал ответа, и кажется, что вот-вот лопнет от ожидания. Вспомнив об заданном вопросе, он сначала прочистил горло коротким «кхм» и выдал следующее: — Цзинь Лин…это прекрасно, мне очень нравится, спасибо тебе — полу шёпотом сказал А-Чэн, чтоб это донеслось только до собеседника. Сегодня он прямо-таки раскрылся словно почка на дереве в весеннюю пору. На его памяти, он не был таким шёлковым очень давно, наверное со времён когда он был в компании сестры, а будто и вовсе никогда. Мужчина сам с себя удивился, но решил, что так тому и быть, сегодня он расслабиться и не будет прятать будоражещие и тёплые чувства, что от непривычности даже щиплют сердце. Услышав это, его племянник светился пуще прежнего. — Дяде понравилось! Я рад — «промяукал» парень. Он выражал столько чувств и эмоций, что собеседник невольно терял равновесие. Глава Цзян попытался придти в себя от умиления и переполняющих самого его, чувств. Он поднял руки, держащие подаренный венок, и вновь посадил на свою чёрную макушку. Некоторые лепестки склонились вниз, прикасаясь ещё больше к волосам. Всё это выглядело забавно: грубоватого, пылающего и величественного Саньду Шеншоу, теперь украшал озорной и отчасти вульгарный красный венок из лотосов. Самому же заклинателю сейчас стало безразлично мнение всех, кроме его племянника. Тонкий дурманящий аромат обвивал не только город, но и уже Цзян Чэна, казалось бы вторым слоем. — Пойдем, я тебе кое-что покажу — прозвучал бархатистый голос в паузе между диалогом. Гомон людей и звон посуды теперь вовсе отошли на дальний план и уже стали беззвучны. Жулань направился вместе с возлюбленным, тот повел их обратно в Пристань. Они какое-то время шли, юноша послушно следовал за дядей, до конца не понимая куда они идут. И вот уйдя в довольно отстраненное место глава Цзян остановился. Цзинь Лин осмотрел окружение. Они стояли на деревянном пирсе, неподалеку стояла беседка, а деревья рядом изящно склоняли свои ветки к воде и отражались в ней. При дуновении ветра, широкие зеленые листья соприкасались с лотосами, будто танцуя. Вид открывался на водоём, что усыпан цветами и кувшинками. В небе, как на ладони восседала луна, а звёзды как маленькие драгоценности рассыпаны по тёмному полотну. Ваньинь сел на край пирса и рукой позвал молодого Цзиня сесть рядом. Второй без слов опустился по левую руку от дяди. Первый начал А-Чэн: — Спасибо за сегодня, я хорошо провёл время. — И тебе тоже, я рад что провёл время с тобой. Спасибо вообще за всё, спасибо что ты есть — хоть слова были немного смущающими, он не был готов жалеть об сказанной истинны. — А-Лин — он тихо усмехнулся от чистых высказываниях родного человека и больше не знал что сказать. Он погладил по голове Цзинь Лина и опустил руку на его плечо. Сегодня можно и такие нежности. Их умиротворённость с визгом пронзил звук в небе. Начались салюты. Парень в жёлтом даже забыл о них на какое-то время. Оба уставились в небо что окрасили яркие разноцветные брызги с громкими бабахами. Отставив все мысли в сторону, они решили полостью погрузиться в данную атмосферу. Вдыхать благоухание знакомых цветов и наблюдать за каждым всплеском что озаряет небо, а после белым дождем летит вниз, эта было неописуемо прекрасно. Молодой господин Цзинь качнув головой в сторону, положил её на плечо дяди. Тот же рукой прижал его ближе, медленно поглаживая. Стало уютно и всё внутри трепетало от счастья. Он будто заболел лихорадкой или был в экстазе, эти прикосновения…что может быть лучше чем сегодня? Они сейчас рядом, им сейчас хорошо. Жулань как губка впитывал в себя каждую секунду проведённую вместе; каждую улыбку любимого он как заметку оставлял в голове; каждое слово эхом проносилось в мыслях. Как Ваньинь зовёт его, как заботится и защищает. Ему это очень нравилось, и будет нравится. Это его дядя, его Цзян Чэн. Они сидели и наслаждались этим моментом. Всё стало так неважно, лишь чувствуется рядом человек, что любит и хочет быть любимым. В его объятиях Цзин Лин чувствовал себя в безопасности, но на грани того, чтоб стать диким. Он с головой окунулся в экстаз. Это был взрыв эмоций, который нельзя было остановить. Юноша пытался успокоить душу и сердце, но столь трепетные ощущения не давали покоя. Он был счастлив, здесь и сейчас, слушая сердцебиение возлюбленного, который сидел в его подаренном венке и улыбался, а в глазах отражались всплески салютов. Этого было достаточно, даже без открытого признания в любви. [Красный лотос часто связывают с романтической любовью, сердечными чувствами и жизненной энергией. В буддизме красный лотос символизирует сострадание и милосердие, готовность помочь другим. Он также может означать чистоту помыслов и искренность.] «Любовь — как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во всё наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца». [Виктор Гюго]