Где цветы не растут

"Похорони меня на цветочном поле". Записка была помята в мерзких каплях крови. Жираф смотрел сквозь неё. Из его глаз медленно стекали слёзы. Беззвучно и бездумно. Жираф не думал. Жирафу стало мерзко. Жалкий клочек бумаги выпал из дрожащих рук. Нео так долго пытался обратить на себя внимание. Нео делал всё. Писал, звонил, летал в другие города, искал, находил знакомых и друзей. Он сделал всё. И жалко, что у него получилось. Жираф кидает об стену бутылку, что стояла рядом. Она с треском разлетается по полу маленькими осколками, как Нео, так же отбивая от себя свет солнца, отбрасывая солнечных зайчиков на стены. Жираф пил уже пятый день. Сам. Он готов признать, что он алкоголик. Он готов признать всё, что угодно сейчас. Сначала он сбрасывал все звонки и сообщения, а потом сбросил телефон с окна. Он думал о том, чтобы полететь за ним следом. Он решил, что пришла его участь — страдать. Пройти через то, что прошёл Нео, только без шансов вернуть всё назад. Жираф видел его мёртвые глаза, но не видел его труп. Как? Всё просто. Нео умер давно — просто не физически. А пять дней назад умер Жираф. Они могли бы делить одну могилу, только Жираф не знал, где она. А могли бы сидеть в одной квартире, смеяться и говорить. Говорить. Говорить. Говорить. Им нужно было просто поговорить. Жираф босиком по битому стеклу бежит из квартиры на улицу. Ему не хватает кислорода. Он тяжело дышит, пытаясь выхватить хоть каплю воздуха. Как бы жалко он за него не цеплялся, обмануть себя не получалось. Он не хотел дышать больше. Ему в целом плевать. Он не видит людей. Он не видит ничего. Он не видит себя. Он помнит только одно. Он его убил. Убил. Убил. Убил. Виноват только Жираф. Жираф крутит в голове ебучие видео из телеграм-каналов. Как какой-то идиот выбросился с крыши. Он узнает белые выкрашенные идиотские волосы отовсюду. Жираф знал, что так будет. Только понял это, когда Модди записку отдал. Мол, из кармана выпало. Всё, что осталось. Жираф смеялся. Смотрел Модди в глаза и заливался смехом. Он знал, что так будет, но не придавал этому значения. Знал. Знал. Знал. Жираф всю ночь будет крутить блядский ролик. Он не слышал крики других людей. Он вслушивался в глухой стук тела о землю и стоны ещё живого, дышащего Нео. Он не дышал и не моргал, чтобы не упустить ни одной детали его смерти. Скорой ехать было бесполезно. Помните? Нео ведь сделал всё. Он сделал всё так, чтобы его не спасли. Так, чтобы и малейшей надежды не было. "Он мне не дал шанса. Я себе тоже не дам" — это было на второй стороне записки. Через неделю Жираф всё же решил включить компьютер. Телефон покупать он и не собирался. Тот, кто должен был ему позвонить, больше не будет в сети. Жираф игнорирует все пропущенные и все сообщения. Он только спрашивает, где похоронили Нео. Ему было плевать, куда ехать. Он должен был прожить то же, что и Нео. То же самое. То же самое. То же самое. Жираф видит его могилу. Конечно, она не в цветочном поле. У него в целом цветов на могиле не было. Жираф трезвый впервые за две недели. Он больше не говорит и больше не плачет. Больше не кричит и не бросает бутылки в стены. Жираф молча ложится на холодный могильный камень, что давит землю, под которой укрыто тело. Жираф пытается свернуться так, чтобы тело поместилось на плиту. Щёки обжигает холод Нео могильного камня. Пошёл дождь. Ливень. За ним и гроза. Гроза. Гроза. Гроза? Да. Такая же, как в тот день, когда Нео приехал в город к Жирафу. И снова в середине июля стало холодно. Так же холодно.