Мне это надо!

Километр начался с прекрасного пробуждения. Кацпер потянулся, улыбнулся, погладил Вольта… В общем, проделал всю самую важную послепробужденчическую рутину. Рука потянулась к лежащей на сиденье куртке. Пальцы сомкнулись в воздухе. ‐ Чего? Малецки ошарашенно уставился на злосчастный диван. Пустой злосчастный диван. Километр перестал быть прекрасным. Агент оббегал все свои две комнаты, заглянул под шкаф, лежанку Вольта, и даже в его пасть, на что робопес возмущенно облаял хозяина. Но любимая синяя курточка явно не желала видеть его. Брюнет сел на пол и непонимающе захлопал глазами. Вот и как он теперь, спрашивается, выйдет наружу? *** Гусыня встревожено загоготала, глядя, как довольный Лололошка кладет свою последнюю добычу на кучу вещей. Шатен отступил, любуясь огромной горой хлама, которая грозила вот-вот покинуть комнату и расползтись по всему искусственному бункеру. Ее комнату, между прочим. Он наклонился и погладил питомицу по голове. ‐ Отлично выглядит, согласна? - спросил он. Гусыня была совершенно не согласна, о чем тут же дала знать, ущипнув хозяина за палец. Тот вскрикнул, и, решив не испытывать судьбу, ушел, весело насвистывая, оставляя птицу в ужасе сжиматься перед нагромождением. Они все погибнут. Весь Синклит будет похоронен под Лололошкиным скарбом. *** Нет. Не здесь. Тут тоже нету. ‐ Эй, Алан! - крикнул Сдерик, рассеянно почесывая голову. - Ты мою любимую поварешку не видел? ‐ Нет! - прозвучал приглушенный ответ. Шеф-повар раздраженно вздохнул. ‐ Сначала соль, - принялся перечислять он, загибая пальцы, - потом нож, потом моя дорогая уточка. А теперь моя любимая поварешка?! Чем же я, интересно, супы готовить буду? ‐ А еще у нас пропал мешок томатов, - наконец показался из кладовой ящер. Он окинул взглядом супервайзера. - И твой колпак. С замиранием сердца Сдерик поводил руками над головой, словно надеясь, что головной убор всего лишь стал невидимым. Как, желательно, и все остальное. Но его руки ни на что не наткнулись, так что либо колпак действительно стал невидимым да еще и неосязаемым до кучи, либо он все-таки пропал. Вздох шефа должен был проломить пол, настолько тяжелым он был. Устало проведя рукой по лицу, Сдерик плюхнулся на стул. Только вот стула не оказалось на привычном месте, и повар грохнулся на пол. ‐ Да ладно! - вскинул он руки. Алан сочувственно поморщился. *** Олли врезался в стол, и бумаги разлетелись по всему полу. ‐ Ой! П-прости, Патриша. Сейчас-сейчас, я все уберу. Ящер присел на корточки, и начал елозить по полу руками, стремясь собрать как можно больше бумаг. ‐ Вынужден поинтересоваться, коллега, где же ваш оптический прибор, предназначенный для коррекции зрения при оптических несовершенствах глаза? Олли остановился и недоуменно обернулся к Зазу. ‐ А? - беспомощно произнес он. Патриша со своего места закатила глаз. ‐ Очки твои где, умник? И кстати, Заз там, чтоб ты знал. Исследователь смущенно отвернулся от оранжевого баннера. И кто только додумался его сюда повесить? ‐ Очки я найти не могу, - объяснил он коллеге. - Обыскал все, что мог увидеть. ‐ То есть, не много, - невозмутимо вставила Патриша. ‐ Но так их и не нашел. Ну ничего. Если я прищурюсь и наклоню голову, - Олли выставил перед собой руки, словно это как-то помогало настраивать четкость зрения, - то смогу увидеть тебя, Заз. Одноглазый наклонил голову, наблюдая за усердными попытками коллеги что-то узреть. Патриша была не впечатлена. ‐ Ты смотришь на мусорный бак. *** ‐ У меня пропал компактные ионисторы, - пожаловалась Сильвия. - Сначала я думала, что положила их не на место, но их нигде нет. ‐ Че? И у тебя что-то стыбзили? - недоверчиво наклонился Джованни. Кацпер вздохнул. ‐ Что пропало у тебя? ‐ Билетики, - редис принялся эмоционально размахивать своими руками-палками, от которых синклитовцы резво уклонялись. Но нет-нет, да прилетало кому-то особо незадачливому. - Я их столько фармил! Целые километры впустую потратил! Сдерик схватил конечности безопасника, к большому облегчению других. ‐ Слушай, Малецки, - спросил он, склонив серую непокрытую голову набок. - А почему ты в одеяле? Агент неуютно поежился, натягивая спасительную ткань поплотнее. Остальные воззрились на начальника отдела. Все-таки непривычно видеть того в кроваточном наряде. ‐ Гм, - неловко кашлянул Кацпер и отвел глаза. - Моя куртка сегодня пропала, а я без нее словно голый. ‐ У меня давно уже вещи пропадают, - заявил Дорин. - По мелочи. То синкоин, то бумажка какая, то еда… Штурмовики загалдели, перебивая друг друга. ‐ Ага! И у меня. ‐ Возвращаюсь, а в ящике пусто! ‐ Моя уточка… Ребенковидный начальник замахал руками, в попытках всех успокоить, но все стало хуже, когда обитатели других столов в поедалке, услышав бурное рассуждение, решили присоединиться. ‐ У меня вот очки пропали, - вздохнул Олли. ‐ Но… на тебе же есть очки, - заметил Сдерик, указывая на золотые треугольники на лице ящера. Он хихикнул: - Выглядят довольно глупо. Исследователь вздохнул и закатил глаза: ‐ Да, но это запасные. Заставили надеть, потому что, видите ли, я устроил взрыв в лаборатории. Подумаешь, перепутал кристаллический фиолетовый и йод. Компания переглянулась, но решила тактически промолчать. Пока вся столовая галдела, обсуждая, похоже, уже продолжающиеся много километров кражи, внимательные глаза Кацпера выцепили среди толпы клетчатый шарф. Его обладатель, похоже, даже не замечал поднявшегося шума, мирно шествуя в сторону двери. ‐ Эй, Ло! - позвал друга агент. ‐ Привет, Малецки, - поздоровался шатен. - Что это у вас тут за шум? Он склонил голову набок, словно щенок. ‐ И что у тебя с очками, Олли? Ящер вздохнул. ‐ Мои пропали, - устало объяснил он. ‐ У нас тут у всех пропадают вещи, - указал Сдерик на свою позорно голую голову. - Похоже, в поезде завелся воришка. ‐ О как, - моргнул сержант. ‐ Слушай, Ло, - осведомился его начальник. - А у тебя, случаем, ничего не пропадало? Тот пожал плечами. ‐ Неа. Разве что Эрик. Он хотел потренироваться, я его уже везде обыскался. Никто не видел? Кацпер невозмутимо показал рукой под стол. Когда Лололошка наклонился, его брови поползли вверх. ‐ А ты что там делаешь? ‐ Прячется, - ответил за рыжего Малецки. - Он боится, что наш вор украдет его. ‐ Когда вас украдут, вы не посчитаете это смешным, - категорично ответили ему из-под стола. ‐ Никто не будет красть тебя! - рассердился Дорин. - Чушь какая-то! Бред какой-то! ‐ Сначала синкоины, потом одежда, а потом и обладатели этой одежды! Лололошка моргнул. ‐ Ладно. Развлекайтесь тут, а я пошел, раз Эрик занят. Шатен покинул их группу, и отправился к себе. Малецки прищурился. Значит, у его подопечного ничего не пропало, а? Народ начал расходиться по местам. Сдерик, недовольно бурча что-то о том, что прилетит вору новеньким половником по лбу, когда повар его найдет, тоже ушел на кухню. ‐ Кто-нибудь может помочь мне отцепить это? - невозмутимо спросил Дорин, указывая на спину, куда приклеился Эрик, отказываясь слезать. *** ‐ Нет, ну это уже ни в какие ворота, ни в какие двери не проходит! Даже в двери между вагонами! Малецки возмущенно бухтел, перебрасывая все на полке с игрушками Вольта, пока робопес испуганно жался в углу. Пришло время выгуливать питомца, и агент внезапно обнаружил еще одну пропажу. Он злобно потопал к выходу. И все ускорялся, и ускорялся, так что из койки Кацпер буквально вылетел, подгоняемый горящей… спиной. ‐ ГДЕ МОЙ ОШЕЙНИК?! - проорал он на весь спальный отдел. Штурмовики замерли и уставились на начальника. Брюнет, осознав, что только что сказал, хлопнул руками по рту и смущенно скрылся в койке. Его подчиненные так бы и стояли с разинутыми ртами, если бы не возня, и очередные крики недовольства Дорина. Кацпер был забыт (на время), а любопытные глаза устремились на незадачливого Эрика, который вытворял какие-то странные ритуалы. Он медленно пятился, натыкался на очередного штурмовика и со вскриком прятался за ним. Малецки, выглянувший на шум, покачал головой. ‐ Пора с этим заканчивать, - пробормотал он. *** Синкоины! Часы! Блендер (его куда-то делся)! Отмычки! Зеленый чай! Папоротник! Хорошо, что на Лололошке были темные очки, а не то весь поезд увидел бы две огромные сияющие звезды в его глазах. Весь Синклит сверкал, блестел, и так и манил: возьми меня, возьми меня. У шатена уже кончилось место в сундуках, карманах, и скоро кончится и в комнате гусыни. И, казалось бы, пора остановиться, но так хочется продолжить! И он продолжал постепенно очищать Организацию от всего неприбитого и не слишком прибитого. Вот, очередная добыча готовилась присоединиться к своим освобожденным от чужого владения собратьям, когда сержант увидел своих друзей. Сдерик, Олли и Малецки, прижавшись спина к спине, кружили по спальне штурмовиков. Повар воинственно выставил перед собой половник, а на голову нахлобучил кастрюлю, Кацпер не отпускал норовившее слезть белое одеяло, а Олли то и дело задевал их хвостом. ‐ Ээээ, - очень осмысленно протянул Лололошка. Его товарищи-штурмовики вели себя не менее странно. Одни прыгали по полу в одном ботинке, другие заглядывали под мебель, а многие все время оглядывались, из-за чего постоянно врезались друг в друга. Решив не задаваться вопросом, какая Луиза их всех укусила, шатен быстренько скрылся в кровати. ‐ Гусыня! - позвал он. Его любимая женщина загоготала, и Лололошка оглянулся на свою кровать, под которой сжималась птица. ‐ А ты чего там делаешь? Поскольку Гусыня отвечать не стала, сержант пожал плечами и отправился к пункту назначения. ‐ Дааа, - протянул он, открыв дверь в комнату птицы. - Мне все-таки нужно будет все здесь рассортировать. Масса вещей покачивалась, грозясь завалиться в любой момент. ‐ Эй, Ло! - раздалось у входа. Лололошка вздрогнул, вскрикнул, кажется, перевернулся три раза, быстро сунул веник в руках в кучу и захлопнул дверь, облокотившись на нее с самым невинным “тут-ничего-не-происходит” видом. ‐ Эгегей, Малецки! - он сделал пистолетики из пальцев. Вся компания из трех существ уставилась на шатена так, словно у него вырос второй шарф. ‐ Эй, приятель, все в порядке? - поинтересовался Сдерик. ‐ Ты выглядишь довольно нервным, - заметил Олли. Кацпер ничего не сказал, только прищурил глаза и нахмурил брови. Лололошка улыбнулся так широко, словно рекламировал новую зубную пасту, уже одобренную 9 стоматологами. ‐ Все путем, ребята. Я в абсолютном порядке. Скорее бы они ушли. Дверь становилось все тяжелее держать. Если подумать, даже слишком тяжело. В комнате за спиной послышался низкий гул, и сержант поскорее отступил, с опаской глядя на дверь. Не могло же там быть столько вещей, правда? Врата в ад распахнулась, и Малецки с Лололошкой издали недостойный писк, когда огромная куча накренилась на них огромной волной. ‐ Это вещепад! - завопил Сдерик, и все четверо ломанулись к выходу. *** ‐ У меня один вопрос: как? ‐ У меня еще один: зачем? Они стояли по колено в вывалившихся из импровизированной кладовой вещах. Тут было настоящее изобилие, и кажется, Лололошка посрамил бы любой магазин своим разнообразием. Чужие ботинки, куртки, кепки, еда, разбросанные монетки, растения, инструменты, игрушки, бутылки, отмычки, подушки… Кацпер пошарил рукой в этом море и, засияв от счастья, выудил свою куртку. Быстро скинув одеяло, он нырнул в излюбленный предмет одежды. Олли, уже в своих очках, помогал Сдерику вытянуть его поварской колпак, невольно создавая иллюстрацию к небезызвестной детской книжке про овощ. Кстати, об овощах. Виновник вещевого апокалипсиса стоял подальше от всех, красный как помидор. Или, может, это и были помидоры, нещадно раздавленные тушкой штурмовика. Гусыня, погоготав над несчастьем своего хозяина, теперь сидела на его голове, устроив там настоящее гнездо, и время от времени пощипывала шатена. Тот смиренно терпел ее выходки. Поднатужившись, Олли и Сдерик вытащили многострадальный головной убор и тут же были отправлены на землю, поднимая страшный грохот. Малецки покачал головой и повернулся к своему подопечному, скрестив руки на груди. Лололошка постарался дружелюбно улыбнуться, но получившаяся гримаса свидетельствовала не о приливе теплых чувств, а о внезапно накатившем инсульте. Да и очки больше не скрывали отчаянных глаз, безнадежно потерянные среди хлама под ногами. ‐ Вы двое достали все, что вам надо было? - обратился агент к друзьям. ‐ Ага, - закивали те. ‐ Отлично. Тогда можете оставить нас, пожалуйста? Лололошка сглотнул. Кажется, сейчас будет его экзекуция. Сдерик и Олли жалостливо помахали рукой другу-мироходцу, похоже, мысленно уже прощаясь с ним, и без лишних слов скрылись. Кацпер проводил их взглядом. Вздохнул. Повернулся к шатену. Тот на всякий случай отступил. Уж больно настораживало стремительно багровеющее лицо и пульсирующая вена на лбу. ‐ КАКОГО ЧЕРТА?! - провопил Малецки, каким-то непостижимым образом возвышаясь над шатеном. Он затряс руками, кажется, только силой воли сдерживаясь, чтобы не приложить ими об нерадивого подопечного. - Ты что же, ходишь тут с самой отвязки и воруешь у нас вещи?! ‐ Эээ… - прекрасно понимая, как самоубийственно это звучит, ответил сержант. - Да? Он сжался в комочек под пронзительным взглядом темно-синих глаз. Эй, это что, дергающееся веко? Кацпер стоял, подергиваясь, с надутыми щеками, словно он физически сдерживал рвущиеся наружу разочарованные крики. Агент провел руками по лицу. ‐ Зачем, Ло? - простонал он. - Тебе что, синкоинов не хватает купить то, что нужно? Мог бы меня попросить. Я же говорил: у меня их целая куча, мне не на что их тратить. Лололошка замялся. ‐ Дело не в синкоинах, - пробормотал он. ‐ Тогда в чем? - устало спросил его друг. Шатен отвел глаза. ‐ Мне просто это надо. ‐ Надо? Мироходец кивнул. Кацпер снова тяжело вздохнул, вероятно, худея от потери воздуха, и наклонился, подняв пустую стеклянную бутылку. ‐ Зачем тебе это? ‐ А вдруг я захочу сварить зелье? ‐ Зачем тебе заплесневелый сыр? ‐ Вдруг у нас кончится еда? ‐ А часы? У нас буквально не существует времени. ‐ А если оно появится? Или мне будут нужны детали часов? ‐ Сломанный цветочный горшок? Разбитое стекло? Что это, какие-то тряпки? Тебе вот прям все это надо? ‐ Да! - с отчаянием крикнул Лололошка. Кацпер изучал шатена перед собой. Тот стоял, чувствуя, как лицо его полыхает не хуже лесов в засушливый период. Он понятия не имел, как объяснить начальнику, почему именно ему нужен весь этот хлам и чужие вещи. Но они были нужны! Что-то внутри толкало, заставляло брать все, на что только мог упасть глаз и устраивать из своего дома бюро находок. Кажется, Малецки все же пришел к каким-то выводам, потому что он кивнул себе и строго воззрился на своего подопечного. ‐ Я закрою на это глаза и никому ничего не скажу, - заявил он, и сержант тут же сдулся от облегчения. - Но мы вернем все вещи их владельцам, а мусор - выкинем. И больше никаких повторных краж! Мироходец тоскливо оглядел свои запасы, понимая, что спорить бессмысленно. И все равно, не хотелось отрывать от сердца все свои находки. Его руку сжали и Лололошка посмотрел на своего друга. Теперь тот выглядел гораздо спокойнее, а в темно-синих глазах было понимание. Или это смирение с ролью няньки трудного ребенка? Порой их довольно трудно различить… ‐ Если ты снова будешь чувствовать тягу к воровству, ты придешь и поговоришь со мной, ладно? Шатен вздохнул. ‐ Ага. Кацпер отпустил сержанта и оглядел хаос на полу. ‐ Да… долгая нам предстоит работа. *** Теперь, когда все вещи были незаметно возвращены их владельцам, бункер выглядел намного менее похожим на пещеру страхов и ужасов, Гусыня наконец перестала щипаться, а Малецки выглядел вполне довольным. ‐ Ну, Ло, бывай! Он помахал мироходцу и покинул карманное измерение. Лололошка смотрел ему вслед. Жалко, конечно, было лишиться всех с трудом заработанных вещей, но агент был прав: вернуть все лучше, чем обворовывать друзей и знакомых. По крайней мере, у него осталось белое одеяло. Он надеялся, что в комнате Кацпера не слишком холодно.