Опиум

Темный порошок, впитанный с молоком матери. Темный порошок, горький на вкус, но приносящий успокоение, без которого ночи смазываются в тягучие жидкие кошмары. Он въедается в кору головного мозга и переписывает сознание. Спасение впереди, и терпение вознаграждается. С ранних лет Йохан подозревал, что это лишь плацебо, но он всегда прибегает к опиуму, когда находится на грани отчаяния. Когда синяки на теле уже невозможно скрывать, он поглощает морфин до тех пор, пока не начинает щипать в глазах, а затем обязательно становится легче, и можно проглотить свой страх до следующего рассвета. Опиум растворяется в пятнах крови на свежевыстиранной рубашке. В гулком эхе лая и криках навзрыд. Липкий страх выдергивает его из бурлящего забвения, ледяной холод. Йохан бежит и бежит, спотыкаясь и падая, а страх тяжело выдыхает ему в спину, как бешеный псы он готов вырвать его хребет.  Йохан вновь находит себя в дрожащей пустоте стеклянных глаз матери, но не узнает своего лица. Истерия кровоточит в его легкие, ногти обкусаны до мяса, и он не может произнести вступительных слов молитвы.  Темный порошок, от которого гниют зубы. Йохан сует худые пальцы в рот и блюет, блюет, блюет, пока не чувствует как желудок выворачивается наружу. Пока не видит, как в кровавой массе на кафельном полу жемчужинами блестят ампулы.  Морфин отражается осуждением на дне радужек Зака - засасывающая бездна. Йохан брезгливо морщится и зажигает сигарету. Заку не идет быть праведником, а Йохан привыкает к роли отступника. Божественный пес взрослеет, сжигает все мосты и выбрасывает рецепт, не оглядываясь назад.

"Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества. Религия — это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа."