поедем на мохито, выпьем мальдивы?

Свет утреннего солнца особенно красив когда, пробиваясь сквозь полуоткрытые жалюзи, полосками рассчерчивает обнаженную спину брата. Голова Сириуса покоится на подушке, одеяло смялось в ногах, обнаженный торс, успевший остыть, чувствителен к прохладному воздуху магловской квартиры. Сириус приобрел ее по прихоти, но быстро нашел несомненный плюс в том, чтобы встречаться здесь с Регулусом вдали от любопытных глаз волшебников. Сириус тяжело дышит. Такие встречи похожи на крепко натянутую нитку, и время расставания ощущается как ее разрыв. Чем ближе утро, тем тяжелее на сердце, тоскующем в костяной тюрьме, черном, как фамилия Сириуса, и истекающим кровью, когда он смотрит на голые плечи Регулуса, сидящего рядом. Слегка волнистые волосы в очаровательном беспорядке и нуждаются в горячем душе. Сириус хочет запустить в них руку и сжать. Наклонить голову, повернуть к себе лицо. — Реджи, — хрипло произносит Сириус. Сдвигает колено так, чтобы прижаться ногой к боку Регулуса. Несмотря на то, как холоден и неприступен его брат, кожа у него горячая, едва ли не лихорадочно. Регулус не оборачивается. Говорит: — Что теперь? — Останься. — Нет. — Редж, останься. — Сказал же, это был последний раз. Сириус морщится. Последним должен был быть прошлый раз, но почему-то они снова здесь. Вынуждены разбираться с той грязью, которую приписывают чистокровным в тех кругах, где вертится Сириус. Кто бы мог подумать, что такой человек как он, всеми своими действиями открещивающийся от семьи, раз за разом доказывающий, что он другой, не такой  —  такой. И, признаться, на фоне всех возможных их пороков его грех выделяется ещё ярче, как звезда его имени на ночном небе. Сладость и вязкость этого греха на вкус как слюна Реджи, когда Сириус углублял краденый поцелуй в нише замка после уроков. Образцово-показательный слизеринец, тихий мальчик, гордый мальчик, мальчик с плакатами Темного Лорда на стенах спальни. В этой спальне стены украшают разве что плакаты рок-групп, на чьи концерты всем составом таскались мародёры. — Ты думаешь, мне все равно, но это не так. Останься, — снова повторяет Сириус, — не хочу терять тебя. Нас. Скучаю по тебе так сильно, брат. — и , о, как давно он не называл так Регулуса. Слово легко срывается с языка, чтобы обозначить Джеймса. Но называя так того, с кем связан кровью, Сириус чувствует, будто рот набит галькой. Внезапно слово может весить больше воздуха. На этот раз в его голосе прорывается что-то, от чего Регулус слегка вздрагивает. — Брат? — его голос звучит резковато. Он так давно хотел услышать это слово от Сириуса, но не теперь, не при таких обстоятельствах. Он любит брата — всегда любил. Но любить его, как любить мигрень и, видит бог, он уже устал от этой вечной головной боли. Регулус поворачивается. На лице как обычно не читаемое выражение, но глаза сверкают невысказанной злостью: — Ты не считал меня братом, когда бросил и... Сириус перебивает: — Эй, ты же знаешь что это не так. Мы уже обсуждали... — Бросил нас. Мама переживала. — Пережила же. Да и плевать мне, что там думала эта ведьма, — Сириус приподнимается на локте, пальцы нерешительно задерживаются в сантиметре от кожи брата. Регулус на миг опускает взгляд и тут же поднимает свою руку, сцепляя с его рукой. Сириус тянет на себя. Реджи плюхается рядом, устраиваясь удобнее на подушке. Теперь они лежат лицом друг к другу, и разочарованное выражение на лице младшего Блэка чуть уязвляет Сириуса  — слишком знакомая эмоция на симпатичном личике Регулуса. Руки чешутся стереть ее поскорее. — Мама переживала, — продолжал давить Редж, — было больно смотреть на нее, когда ты ушел. Мне, знаешь, тоже не нравилось, что ты выбрал Джеймса, хотя я ожидал этого. — Он запнулся и честно: — И сейчас не нравится. Быть твоим грязным секретом. Сириус задохнулся. Уставившись на брата широко открытыми глазами, выпалил: — Не неси хрень! Сжал переплетённые пальцы, когда тот попытался расцепить их, и не дал оторваться от себя. — Это так. Сириус, которого знают твои друзья, не догадываются, что ты трахаешь родственника. А если они тебе кого-то подсунут, сведут с кем-то, ведь «Сириус, ты такой горячий и у тебя никого?». У тебя хватит совести хотя бы сообщить мне об этом? Что трахаешься с кем-то ещё. Отправишь совой? Голос Регулуса к концу стал звучать так горько, что стало не по себе. К тому же тот снова попытался вырваться из его хватки, поэтому Сириус решил просто притянуть его в свои объятия. — Реджи.... Регулус вздохнул ему в шею, и, спрятав там лицо, бормотал в кожу: — Все, что у меня есть — это встречи в этой конуре, — Сириус проигнорировал, как неласково он отозвался о его доме. — Только это и мне мало этого, понимаешь. Если бы ты хотя бы общался со мной, как с семьей, никто бы ничего не сказал и мы могли бы гулять вместе по Косому переулку.... «Ах, вот о чем он все это время молчал!». Сириус сильнее прижал меньшее тело к себе, шаря рукой везде, куда мог дотянуться: лаская то волосы, то выпирающие лопатки, то уязвимую линию позвоночника. — ...мы бы сбежали к тете во Францию. Мне очень нравился тот ресторан в Бордо. А помнишь Валенсоль? Снова полетали бы над лавандовыми полями. — На метлах? — не мог не улыбнуться Сириус, — у меня теперь есть мотоцикл. Девы в восторге. Регулус, конечно, тут же вырвался. Возмущённо посмотрел на него, выглядя точь-в-точь, как раздраженный кот. — Сириус. — Что? Они разбираются в романтике. Свидания под звездами, сахарные поцелуйчики, держаться за ручки среди цветов. Тебе такое же нравится, да, малыш? На секунду показалось, что Регулус взвыл, прежде чем перевернуться на спину и уставиться в потолок. Смотря на его профиль, Сириус понимал, что они до жути похожи. Одинаковый нос, дымчатые глаза, брови, губы, даже некоторые родинки в одних и тех же местах, густые волосы цвета вороного крыла. Но там, где у Сириуса в глазах блестел лукавый огонек, у младшего была по-мёртвому спокойная гладь — Чёрное озеро, и мало кому удавалось пробиться сквозь нее, но Сириус мог и держал это сокровище в своих достойных-недостойных руках. Когда ломали Сириуса, когда портрет на гобелене сгорал в адском огне, он закалялся, как глина. Когда ломали Регулуса, он трескался и рассыпался, как стекло. Иногда редко-редко Сириус стыдливо так думал, а не это ли так привлекло его к Регулусу? Почему он так горел для него? Что рисковал репутацией и жизнью с лёгким сердцем. То, как он похож него, но при этом совсем другой. Травма тянется к травме, кровь зовёт кровь. — Я не девчонка,  — говорит Регулус, — даже не твой парень. Сириус не открывает глаз от его длинных ресниц, тянется к нему, нежно целуя в уголок губ. — Ммм, просто шутка, — целует в мягкие губы, — но ты мой, — подцепляет за подбородок, сжимая его между пальцами. — И как своего я  возьму тебя на блядском мотоцикле среди блядской лаванды. — Романтик, — бормочет Регулус голосом невесомым и нежным, как шелк. Наконец податливо размыкает губы, и Сириус тут же спешит заполнить пустоту его рта своим языком. Весь мир в эту самую секунду сузился до них двоих, как будто не было такого, что за пределами этой спальни в самом разгаре велась магическая война. Ничего не имело значения прямо сейчас, когда Сириус подминал под себя Реджи, отмечал его тело своими руками. Целовал, кусал губы, челюсть, бледную шею, наслаждался царапинами, когда Регулус отмечал его в ответ. Скрутить сосок, толкнуться бедрами другому в пах, притираясь и притираясь. Сириус кратко стонет в поцелуй, изо всех сил тянет другое тело на себя, поднимая их. Из груди Регулуса вырывается вздох, они сидят рядом, и Сириус едва сдерживает внезапное желание зарычать и вцепиться зубами в его покрасневшую щеку. — А?... — Шшш, —  шепчет успокаивающе, прижимая их лбы друг другу. Прижимая их члены тоже. Дрочит себе и брату, и в этом грехопадении — вся его война. Сириус Блэк всегда делал то, что хотел. И однажды он захотел Реджи. Это была точка невозврата, но он никогда об этом не жалел. В бездну принципы, туда же ценности факультета. Даже темная метка — досадная помеха, мысль о ней, как муха, противно мельтешит на задворках сознания, особенно когда Реджи так сладок, развратен, когда он так по-святому распадается от его прикосновений. Член брата ещё чувствителен после того, как Сириус дважды за ночь мучал его, и это не занимает много времени, когда Регулус напрягается, дёргается и сдавленный вздох срывается с дрожащих губ, когда он кончает. Ладонь Сириуса незамедлительно покрывается теплым семенем. Оно пачкает головку его собственного члена, простынь, нитевидные брызги покрывают его бедро. — Иди сюда. Свободная рука Сириуса зарывается в волосы Регулуса, чтобы соединить губы. Так быстро, что они не успевают как следует сцепиться и сталкиваются зубами. Регулус рефлекторно дергается, но Сириус не даёт отклониться, крепче прижимая его лицо к себе. Тот мычит в грубый поцелуй, но как обычно принимает все, что он может ему дать, позволяя пожирать свой рот. Языки влажно поглаживают друг друга, когда Сириус продолжает ласкать его сквозь освобождение, выкачивая кончивший член до последней капли спермы. В конце концов ничего не остается и рука Сириуса замедляется, пока не останавливается совсем. Регулус прерывает последний долгий поцелуй, но не отстраняется. Трется лбом о лоб брата. В глазах Сириуса плескается непонятное выражение. (Он так красив, его Сириус, что Регулус тоскливо думает, что может начать скучать о нем уже сейчас). — Я не могу расстаться с тобой, Сири. Тот тихонько хмыкает. Как же очарователен его малыш. Проскальзывает очередная неясная мысль о том, что грусть ему больше к лицу. — Оставайся, — мурлычет Сириус в последний раз ласково поглаживая голову брата: вверх и вниз по черным локонам, прежде чем переместить руку ниже. Длинными пальцами прочертить уязвимую линию позвоночника. Регулус постепенно расслаблялся, сбившееся из-за оргазма дыхание приходило в норму. — Я найду выход, ты мне веришь? Мы разберемся с твоей маленькой проблемой, — так он тактично обозначил членство Регулуса в Пожирателях Смерти. Облизнув губы, уверяет: — Я позабочусь о тебе, Реджи. Как и всегда. Тот в секунде от того, чтобы вскинуться и отрицать это, но Сириус утихомиривает не начавшуюся бурю прижиманием указательного пальца к кайме губ. Оттягивает нижнюю губу, обнажая влажную внутреннюю сторону. — Как всегда хотел. Хотел оберегать и держать тебя так сильно, что болел, — взгляд его серых глаз интенсивен, когда пристально смотрит в доверчивые глазки Регулуса. — А теперь будь хорошим братишкой и помоги мне. Регулус сразу сообразил, что Сириус не кончил. Его стояк упирался ему в пах. Коротко кивнув, Регулус опускается, устраивается на животе и накрывает горячим ртом красную головку, отчаянно требующую внимания. Сириус вздрагивает. Кладет руку на подергивающийся в такт затылок, контролируя. Пальцы танцуют в волосах. Перебирает одобрительные слова: Реджи любит похвалу. Он видит это в трепетно дрожащих ресницах, отбрасывающих бледные тени на скулы, видит в румянце, в том, как старательно он пытается угодить. Мускулы шеи попеременно напрягаются и расслабляются. Регулус завороженно движется, помогая себе рукой, пока не расслабляет горло как раз так, чтобы вместить всего Сириуса. — Дааа, — выдыхает Сириус, дергаясь бедрами. Из Реджи вырывается рвотный звук, он зажмуривает глаза, чтобы не видеть в упор мошонку, но Сириус не здесь, то что он чувствует — чистое блаженство, — какой же ты хороший. Регулус обречённо протестует, вибрируя вокруг члена. _________________________________________ То как проходит из завтрак, больше напоминает о том, почему им не стоит прекращать все то, что так сложно перепуталось между ними. Сириус живёт один, но на кухне есть лишняя чашка, фарфоровая, изящная, отливающая молочной белизной, по изгибу ручки с ювелирной точностью прорисована серебристо-зеленая змея. С некоторых пор в его ванной только шампуни Регулуса: этот чертёнок, стоит признать, имеет хороший вкус, и Сириуса всегда вело от запаха его волос. У него были даже свои мягкие замшевые лоферы — так прочно он обосновался в берлоге Сириуса. Даже после ванны казалось, что прилипший запах секса все ещё на них и смешивается теперь с ароматом заварки и приготовленного омлета. Сириус сам пожарил яйца и нарезал тонкими ломтиками бекон: он находил умиротворение в подобной рутине. Коснувшись палочкой нарезанного хлеба, подрумянил тосты. Себе на блюдо положил консервированной фасоли, а Регулусу — жареные томаты. Вспомнив о нем, Сириус бросил взгляд на распахнутую дверь, отгораживающую комнату от эркера. Оперевшись о кованые перила, тот медленно затягивался сигаретой. Хотя Сириус не одобрял вредную привычку брата (к тому же запах табака слишком напоминал об Орионе), он лично подарил ему винтажный портсигар с выгравированными инициалами R.A.B и забавными штучками типа необъяснимым исчезновением сигарет (он заботился о здоровье братика), самозажигающимся механизме, заклинание для которого они с Джеймсом изобрели сами, и тем, что дым, выдыхаемый сигаретами из портсигара, мог временами превращаться в силуэты разных фантастических тварей. Реджи был в восторге. — Уже иду, — отозвался на оклик брат и уже через недолгое время сидел за столом, весь такой чистенький и свежий. Сириус внимательно смотрел на то, как он убирает палочку в длинный карман брюк. После завтрака Сириус заварил чай. — Что за сорт? — Регулус был из тех, кого волнуют такие вещи. Сириуса позабавило, как осторожно он принюхивался к ноткам, но не мог определить сорт, потому что не встречал такого аромата прежде. — Без понятия, — к сожалению для него ответил Сириус, — обменял его у одного китайца в Лютном. Сириус наблюдал, как губы Регулуса коснулись края фарфоровой чашки. — Необычно, — произнес он. — Горьковато, но... приятно. Сириус сглотнул. Вдруг ему стало легче дышать, словно с плеч упал тяжёлый груз. Улыбнувшись, откинулся на спинку стула и посмотрел на настенные часы, мысленно отсчитывая три минуты. За три минуты он успел бы рассказать, как несколько месяцев разрывался между делами Ордена и поисками одного шамана в карпатских деревнях, опираясь лишь на слухи о чудо-зелье, способном воскрешать мертвых. Как болтался среди сброда в Лютном переулке, выманивая артефакты под оборотным зельем, чтобы, не дай Мерлин, кто-то из птичек Дамблдора донес на него. Как торговался с шаманом за склянку с Мёртвой водой —  прозрачным зельем, авадой кедаврой в жидкой форме, но в отличие от последней имеющей антидот. Он мог бы сказать, как дрожала его рука, когда он подмешивал яд в чай, который сейчас пил единственный человек, которого он мог... убить ради любви. Звук падающего стула поразительно громок. Регулус вскакивает, но тут же хватается за край стола. Картинка перед глазами расплывается темными пятнами. Сириус...Сириус смотрит на него, и Регулусу на миг кажется чудовищным холодная решимость на его лице, его брат шатается, нет, это он неустойчив и шатается, и падение на пол удивительно безболезненное. Он ещё в сознании, но чувствует, как тонет и задыхается, а горло сковывает, будто чьи-то ледяные пальцы вцепились в шею и тащут на самое дно. Слепо шарит в поисках палочки. Сириус приближается, и Регулус словно снова стал ребенком, маленьким мальчиком, не понимающим, почему брат так по-злому подшучивает над ним. «Смотри, Реджи, я Мерлин», — гордо говорит десятилетний Сириус. В руках он вертит длинную палку, изображая, будто владеет легендарным посохом, — «А ты мой ученик. Через этот пруд можно попасть в Авалон». Блэки гостят у друзей в шотландском поместье и младшие играют в саду у старого пруда. От ветра качаются печальные ивы, а вода несмотря на ясную погоду кажется черной и мертвой. Траурные кувшинки плавают среди чернил. В одну из них летит камешек. «Держу пари, там живёт русалка», — задумчиво говорит Сириус, бросая второй камень и наблюдая за кругами на воде. — «Хочешь проверить?» Регулус дрожит. «Нет. Нам нельзя играть в воде, Сири». Сириус закатывает глаза: «Ну вот. Просто скажи, что трусишь. А Элрик бы не струсил. Ты ещё спрашиваешь, почему мне с ним веселее», — капризно отбрасывает палку: «Обидно, что он так не вовремя уехал». Мальчику совсем не нравилось, что Сириус так говорит и сравнивает его с каким-то Элриком. Они познакомились с ним в том году, и на время Регулус был забыт, пока они вдвоем носились по окрестностям владения. «Ладно. Но только быстро», — сдается Регулус и то, как озаряется лицо Сириуса стоит того. «Дай посох». Мальчик неуверенно шагает по заброшенному и поросшему мхом помосту. Камень под ним опасно сыпется. Сириус командует: «Опусти палку в воду». Будто измеряя глубину, Регулус опускает деревяшку в пруд, расталкивая кувшинки. Приходится присесть, хотя немного страшно, если оттуда правда выскочит потревоженная русалка. «Потормоши ею». «Я сам знаю!», — восклицает Реджи, которому порядком поднадоело слушать брата. Камень скользкий и вдруг мальчик теряет равновесие и скользит с возвышения прямо в пруд. Всплеск. Первое, что он ощущает: вода здесь ледяная даже летом. Голова исчезает под водой, темные волосы мелькают над, Регулус безудержно бьёт руками по поверхности. Брат кричит что-то с берега. Второе, что он понимает: Сириус не нырнул сразу за ним. «Кричер!..» «Кричер!!»— испуганный зов брата, и вот уже Регулуса вытягивают из воды тощие руки, и он оказывается на берегу, выплескивая воду из лёгких. После холодной воды руки Сири на нем чувствуются так хорошо. Домовой эльф вытягивает воду своей магией и ругается, но Регулус может слышать только обрывки фраз, умоляющим градом сыплющиеся на него: «Простипростипрости, Реджи, дыши, вот так, не доглядел, и зачем ты туда полез, не говори маме. Кричер, не говори ей, ты же знаешь, она накажет его. Реджи, братишка, прости....» — Прости, — говорит Сириус, и это звучит как приговор. — Это будет недолгий сон, Реджи. Все будет хорошо, я позаботился.....Ты не умрёшь. Регулус Блэк беспомощно смотрит на него и умирает. Сириус сидит на коленях рядом с бездыханным телом брата, наблюдая, как в его глазах застекленели страх и недоверчивость. Закрыв веки рукой, проводит пальцем по ресницам,  темным и выразительным, как у него самого. — Это было необходимо. Правда, —  прошептал он, целуя прохладный лоб. Мысленно запретил себе думать о том, что шаман обещал лёгкую смерть от Мертвой воды. Видя агонию Регулуса, он не мог не задуматься мельком, не подсунул ли тот маг ему пустышку, не обманул ли, когда при нем умерщвлял и оживлял птицу. Если это будет так, то Сириус обязательно найдет его и зальёт зелье в глотку, ну а прежде запытает круциатусом. — Акцио кинжал. Серебряный кинжал, фамильная реликвия, взятая Сириусом в качестве сувенира во время побега из Гриммо-Плейс мгновенно прилетел в руку прямиком из спальни. Сириус взял безвольную руку брата и удобно расположил ее так, чтобы склониться прямо над стигмой, украшающей предплечье. Прошептал заклинание: — Nexum Dissolvo, Morsmordre Evanesco. Лезвие ножа рассчертило Тёмную метку. Кожа зашипела, будто раскалённое железо коснулось льда. Сириус держал Регулуса за руку, сжимая пальцы, пока чёрные чернила не пошли рябью и воздух не оглушил страдающий подземельный вой, а метка не растеклась и испарилась, оставив после себя дымный след в виде черепа, распахнувшего черный рот, как в Крике Мунка. Где-то в этот момент на фамильном гобелене в Гриммо-Плейс исчезло золотое шитьё, выводившее имя «Регулус Арктурус Блэк». Где-то в это время вздрогнул Темный Лорд, почувствовав разрыв связи, но не зная, откуда он. Предплечье Регулуса было снова девственно-чистым, даже шрама не осталось. Сириусу подумалось вдруг, не расстроится ли тот, обнаружив пропажу метки: само собой, он никогда не говорил это ему, но Сириус понимал, что дизайн ему нравился. «Ничего, если так захочет, я сам ему что-нибудь набью». Вдруг сквозь стену просочилось серебристое сияние и ослепительно-белый патронус оленя залил кухню своим светом, оставляя под призрачными подошвами дрожащие блики. Джеймс. Как же, сука, не вовремя. — Хей, Бродяга, почему не отвечаешь на письма? — раздался весёлый голос Сохатого. — Смотри, я даже Патронуса отправил, чтобы достать тебя. Скорее возвращайся, у нас с Лили есть просто невероятная новость! По одну сторону от Сириуса мертвый брат по крови, по другую — слепое присутствие названного брата. Какой сюрреализм. Блэк не отрывал взгляда от лица Регулуса. — Скоро, — ответил он, и его пальцы сами собой сплелись с чужими пальцами. — Сначала закончу одно дельце. Напишу все в письме, жди. Светящийся олень перебирал ногами, не развеявшись сразу, задержался на мгновение, в течение которого Сириус почувствовал себя неуютно, будто Джеймс действительно видел, видел и... Но серебристый свет растаял, оставив его одного. После того, как внеплановое вмешательство самоустранилось, Сириус решил, что пора приступать к последним действиям первого акта. Выудив пергамент, начал писать письмо, которому будет суждено стать его прощанием. Это безумие, но наследникам семьи Блэк придется умереть. Регулус предал Волдеморта и попытался самостоятельно уничтожить крестраж, а Сириус вопреки всем мнениям, оказывается, питал к брату нежные чувства и в попытке спасти его трагически погиб. Какая трагедия. Закрепив конверт печатью, Сириус направился к распахнутому окну эркера, где его уже ждала сипуха. — Привет, детка, — ласково потрепал ее оперения, — доставишь это профессору Дамблдору? И будь любезна, сделай дополнительный кружок для меня. Птица согласно засипела. _________________________________________

Позже. Южный Мале Атолл, Мальдивы.

Первое, что встречает Регулуса после того, как он подрывается с места — безумный коктейль из шума прибоя, яркого ослепительного света и неба самого голубого цвета, который он видел в своей жизни. Растерянный, он начинает лихорадочно ощупывать грудь. Сердце стремительно стучит. Он жив. Жив. Но осознание, где он сейчас, бьёт под дых. В воздухе соль, йод и гибискус. Он точно не помнит, чтобы заснул на лежаке на райском острове и нежился в тени от пальмы. «Это будет недолгий сон, Реджи», — проносится в мыслях последнее воспоминание. Сириус! Повернув голову вправо, тут же натыкается на пристальный взгляд брата. Разместившись на соседнем лежаке, одетый в какую-то простую белую рубашку, расстегнутую до конца, тот вертит в руках пустую склянку и смотрит на него ожидающим взглядом. — Ты очнулся! Ну наконец. — Какого хрена, Сириус?! — Регулус вскакивает и начинает бурно жестикулировать. — Я думал, ты убил меня, я чувствовал, как умираю, зачем ты...Где мы вообще? — В отпуске. Та-дам, братишка, ложись и ешь манго, — как ни в чем не бывало сообщает Сириус, бросив склянку на песок, чтобы взять миску с нарезанным на ломтики фруктом. — Что ты мне подсыпал? — Что-то, что позволило мне спокойно вытащить тебя сюда. — Я серьезно. Где моя палочка ? — В бунгало. Да не нервничай так, — заметил панику на лице Регулуса, — ладно-ладно, я объясню! только обещай спокойно меня послушать, хорошо? — когда Реджи затих и присел на лежак, констатировал: — Да, я убил тебя. Регулус подавился воздухом. Что? — И воскресил. Да и мне очень — очень — жаль, но без этого, правда, никак. Кстати, ничего не замечаешь? Глянь-ка на свою руку. Темная метка исчезла. Сириус и впрямь убил его. От осознания этого факта мороз пробрал несмотря на палящее солнце. — Сири, но зачем? Его малыш выглядел сейчас таким грустным и одиноким, что Сириус не мог не подняться и не обнять его. — Поверь мне, только так я мог спасти тебя, Реджи, я знаю, что ты помог ему спрятать крестраж. Регулус попытался вырваться из объятий, но Сириус не позволил. — И что ты хотел его уничтожить тоже знаю. Регулус обречённо застонал: — Ты шарился у меня в голове? Сириус, ты больной. — А как иначе, если мой брат Пожиратель Смерти, — жёстко отрезал Сириус, но тут же смягчился. — Был Пожирателем. Теперь, нет, ты только мой. Его губы нашли губы Регулуса, и тот знал, что все кончено. Сириус будто не только забрал его жизнь, но и те жалкие остатки энергии, на которой он жил последние несколько недель. — А как же мама? — нашел в себе силы пробормотать между поцелуями. Смерть папы сильно ударила по этой стальной женщине и вряд ли она вынесет ещё и его смерть. — Потом...мы найдем...способ сообщить ей...о тебе. Спина Регулуса коснулась лежака, Сириус раздвинул ему ноги и, устроившись между бедер, покрывал шею елейными поцелуями. Спускался вниз, целомудренно ведя губами по коже. Осторожные зубы сомкнулись на соске, отчего Регулус выгнулся, прикусив губу. На ум пришла неуместная мысль о том, как Сириусу пришлось таскаться с трупом через порталы, как он устраивал его тело здесь, на том же самом лежаке, где сейчас хочет отыметь его, будто он не сделал ничего плохого Регулусу. Нет, Регулус был зол. Засунув руку в шорты, нащупал полувставший член Сириуса и стал методично надрачивать. Тот затолкался ему в ладонь, возбуждённый и обманутый его безропотным поведением. Но потом Регулус собрал магию внутри и что есть силы столкнул брата с себя. — Эй— воскликнул Сириус, отлетев на песок и ошеломленно заморгав. — Я вообще-то на тебя очень злюсь. Сириус, ты придурок, даже не подходи ко мне сейчас. Встав, Регулус бросил на него последний убийственный взгляд и пошел, не оглядываясь, к морю. — Ты куда? — Искупаться. Раз уж мы здесь. — Оставишь брата со стояком одного? Что с тобой не так?! — Поделом тебе. — Я с тобой, — засуетился Сириус. Рванул следом. — Нет. Если поплетешься за мной в воду, я утоплюсь, серьезно говорю. — Ладно... Но давай накину заклинание, а то ты такой белый, сгоришь на солнце. —Почему ты подумал об этом только сейчас?? — Ну извини, думал только о том, как вернуть тебя с того света. — Ты!...