воспоминания

тишина. что-то непривычное, возможно, даже тревожное. предвещающее. она никогда прежде не окружала его так часто, как за последние несколько лет. никаких тебе городских суматох, никаких громких перепалок между солдатами, никакого топота титанов. отсутствие людей в мире тоже ощущалось гробовой тишиной, хотя ещё недавно здесь во всю кипела жизнь. яркая, вкусная, громкая. лёгкий шелест листа прерывает её лишь на секунду армин впитывается в строки. они местами поплыли, а где-то углы книги даже подпалены. но это меньшее, что могло произойти с его дневником за все те годы, что он с собой его таскает. "эрен снова заступился за меня на рынке. чувствую себя слабым, но как хорошо, что он ря..." армин замирает на слове и переворачивает страницу. каждый лист - его маленькая жизнь. один прожитый день. а на выходе целая биография. каждая буква выведена аккуратно - дедушка часто хвалил его за чистое письмо. не многие соседские дети могли похвастаться таким. не все из них даже умели читать. армину действительно повезло родится в семье, знакомой с азами грамоты. хотя и не то чтобы этот талант ему когда-то по-настоящему пригождался. "кадеты в отряде в разы сильнее меня. но старик шадис похвалил мою работу с упм. может и у меня получится чего-то добиться" армин усмехается, задерживая взгляд на странице на десять секунд дольше положенного. когда он писал это ему было 13. если вспоминать, его навыки действительно были ужасны, чего взять с щуплого мальчишки, никогда не дававшего сдачи обидчикам. сейчас ему уже 22 и должность, до которой он добрался ему тринадцатилетнему даже и не снилась. командующий. последний, 15 командующий разведывательного корпуса. рука со страницей между пальцев дрогнула и армин поспешил перевернуть страницу. юный мальчик со страниц воодушевленно рассказывал ему, как проходят его будни в училище. как он гордится своими друзьями. как тайком, в пустой столовой, по ночам после отбоя, пишет эти записи. пишет ровно, а сам каждые три секунды озирается по сторонам - не дай бог, кто-то увидит. не страшно будет даже пробежать десяток кругов, пока ноги не откажут. страшнее будет быть кем-то на смех поднятым.  он и так пользовался популярностью мальчишки, больно смахивающего на девчонку, а узнают, что ещё и дневники ведёт - точно навсегда потеряет уважение в глазах товарищей. а что с них ещё взять.  наверное поэтому записи из казармы в книге обрывочные, мелкие, написанные на спех. но армину больше и не нужно. он помнит каждый день, проведённый в училище. наверное потому что тогда его жизнь ещё не казалась таким адом, каким она стала после.  юноша переворачивает страницу за страницей, пробегаясь глазами по тексту быстро, особо не вчитываясь. до тех пор, пока не доходит до той, которую обычно перелистывал в страхе. страница вся пошла волнами, настолько, что даже в таком потрепанном дневнике это было заметно. текст в абзацах плыл то тут то там, в некоторых местах его было даже невозможно прочитать. хотя армину это было и не нужно. он знал, что это за запись. помнил каждое слово, каждую вымученную букву.  это была их первая операция в стенах.  та самая, после которой все началось. та, в которой он успел потерять и вернуть к жизни своего лучшего друга. та, в которой он впервые воочию увидел, насколько беспощадна бывает смерть.  на этой странице была заключена вся боль за каждого умершего товарища, все горе, которое он испытал, от фальшивой смерти эрена и весь тот стыд, который теперь грузом висел на нем самом.  "... весь его отряд не вернулся живым..."  армин осторожно провел кончиком пальца по странице, словно прикасаясь к этим воспоминаниям, выбирая обратно все то отчаяние, которое он когда-то заключил в эти страницы. никогда больше, вплоть до самого гула земли, он не испытывал ничего подобного. и это не значит, что ему больше не было больно, уж точно нет. но то осознание, обухом ударившее его в тот злополучный день, больше никогда не ощущалось так болезненно. словно тебя ребёнком выкинули на мороз в самый разгар зимы. ты не знаешь и не понимаешь, что тебе делать с той окружающей тебя реальностью. как согреть себя и вернутся обратно в тепло. даже не подозревая, что дверь в дом навсегда оказалась заперта.  армин мотнул головой и продолжил листать. читать записи с того момента становилось все тяжелее. если до тех событий он делал записи только лишь из-за подражания любимым героям книг, то после страницы все больше и больше стали наполнятся непролитыми слезами и душевным терзаниями.  не в их мире ему было разрешено быть слабым. все вокруг каждый день переживали тоже, что и он. солдаты старались поддерживать друг друга, чтобы не сойти с ума от переполняющего отчаяния, но этого все равно было мало. потому что когда ты солдат - тебе нельзя раскисать слишком долго.  поэтому армин давал волю чувствам на страницах. записи стали больше, почерк, ранее аккуратный и выведенный, стал дерганным и быстрым. лишь бы излить все, оставить все, что терзает здесь и открыть глаза утром с мыслью, что ты можешь контролировать хоть что-то в своей жизни.  даже если это была ложь, которую они с дневником вместе друг другу навязывали.  самой короткой записью, которую он встретил была после его второго в жизни "дня рождения". "командующий эрвин погиб вместо меня" фраза едва помешалась в половину страницы и отличалась от других своей сухостью. пустота на странице пугала. пугала может быть даже сильнее, чем все пролитые слезы на предыдущих абзацах. эта пустота смотрела ему в душу с немым вопросом. со смятением и отчаянным смирением. не в его полномочия было спорить и оспаривать решение капрала леви. эта была та пустота, которая преследует тебя за секунду до взрыва, подобно тому, что формировал за собой приобретённый им колоссальный титан. у армина по спине пробежали мурашки, а внутри зашевелилась незатянувшаяся рана. он поспешил пролистать десяток похожих, сухих, но уже не таких коротких записей, подмечая, как немного их было по сравнению с предыдущими годами. армин не бросал свою привычку, но и времени на неё было все меньше. да и сил. ханджи в то время издевалась над ним и его новой способностью как могла. но в этом была её уникальная роль в их корпусе, поэтому не ему было жаловаться. он хотя бы был жив.  лишь одна страница отличалась своей привычной эмоциональностью. она настолько выделялась на фоне других, что было чувство, будто написал её тот самый 13-летний мальчик, только-только попавший в ряды кадетов. внизу красоваться даже не большой рисунок. маленькие, кривоватые ту и там волны и небольшая чайка, похожая скорее на тёмное пятно. море. от страницы, вопреки здравом смыслу, будто веяло морским бризом. и армин не мог отвести от неё взгляда.  за эти годы пейзаж океана стал чем-то привычным. после строительства железной дороги на парадизе, они проводили на берегу порой больше времени, чем в городе, и армин помнил, как первое время это не укладывалось у него в голове. если полистать дневник чуть дальше можно найти аккуратные записи, которые он писал редкими ночами, сидя на берегу в одиночестве, вслушиваясь в шелест волн и крики чаек над головой.  в голове то время отложилось как, "на удивление, спокойное". армин листал страницы вперед, замечая, как почерк становился ровнее и мельче.  "командующая ханджи объявила на последнем собрании интересную новость. через несколько дней состоится экспедиция в марли..." армин поджал губы, приглаживая уголок страницы. она ничем не отличалась по виду от других предыдущих, не было и намека на нервозность, но если бы он только знал, чем закончится эта вылазка потом. имя эрена не раз звучало в этом дневнике, но каждый раз юноша намеренно пропускал его в тексте. не мог, просто не мог продолжать вчитываться и томить воспоминания о нем. могли ли они что-то изменить? что если бы все пошло по другому с самого начала? если бы эрен не спас его тогда, в их первую миссию, если бы он сам не попытался отдать жизнь за него, может тогда все было бы по другому? но чем больше армин гонял эти мысли по своей голове, тем больше убеждался лишь в одной мысли.  нет, ничего бы это не изменило.  армин с громким хлопком закрыл дневник, и накрыл рукой глаза, глубоко и неровно вздыхая.  он уже не помнил причины, по которым вновь достал его. после смерти эрена новых страниц в нем больше не появлялось. желание писать пропало вместе с желанием вспоминать, все что произошло в его чёртовой жизни. он искренне проклинал тот день, когда познакомился с ним. проклинал и желал вернутся в прошлое. чтобы никогда не приходить на его улицу. никогда не протягивает ему книгу. никогда не рассказывать ему о внешнем мире. чтобы в будущем им за это не пришлось страдать. глаза под ладонью горели из-за поступающих слез, а ком в горле после "гула земли" будто вовсе не пропадал. боже, как же он хотел вернутся в прошлое.  чтобы снова постучаться в его дом. чтобы его мама снова их накормила. чтобы снова обнять эрена и микасу и никогда больше не вспоминать обо всем, что ждёт их в будущем.  дрожащая рука опустилась на стол и сама потянулась за пером. "вернитесь. я скучаю"