Цветки смерти

— Болезнь прогрессирует, Мидей, — с сожалением произнесла Гиацина, держа руку у сердца наследного принца.        Как всегда это бывает, неприятности случаются неожиданно. Казалось бы, ничего плохого не могло случиться. Мидей был бессмертным, поэтому мало чего в мире боялся. Но черное течение появилось у границ Охемы слишком резко. Все, кто были поблизости, тут же бросились в бой, не задумываясь больше ни о чем.        Мидей сделал глупость раньше, чем подумал о ней. Чужой клинок занесся над головой Кастории, едва не прорубив ей череп, и принц успел оттолкнуть ее до того, как случилось непоправимое. Фаенон тогда посмотрел на него с нескрываемым ужасом, ожидая последствий. Но ничего не случилось.        Они все думали, что Мидеймосу попросту повезло. Рука смерти не коснулась его. Отвергла так же, как и всегда. Но затем прошло два дня… Мидей ощущал, будто что-то шевелилось внутри него. Медленно. До отвратительного тянуще. Будто какая-то тварь пробралась в его вены и там извивалась, постепенно сводя с ума. Конечно же, он сразу направился к Гиацине.        Что она тогда сказала? Мидей едва мог припомнить, так как его уже мучила сильнейшая головная боль. Точно что-то было о цветках. Таких же сиреневых, какими было украшено платье Кастории. Мидей тогда потребовал, чтобы Гиацина никому ничего не рассказывала. Она со скрипом согласилась. И вот уже неделю он ходил к ней, чтобы она могла продолжать изучать неизвестную болезнь и подбирать лечение. — Она не убьет меня, — тяжело выдохнул он, сжимая пальцами край кушетки. — Я не из стекла сделан. — Мидеймос, — прошептала Гиацина, заглядывая ему в глаза. — Ты не понимаешь? Они могут прорасти в твоем позвоночнике. — Давай тогда сделаем проще, — нахмурился принц. — Я убью себя сам. И болезнь исчезнет. — Не смей! — вскрикнула Гиацина. — Ты совсем разума лишился?!        Мидей ничего ей не ответил. Шевеление внутри мешало нормально думать. Иной раз, когда он просто моргал, яркой вспышкой боль проходила по всему телу. Он вырывал проклевывающиеся сквозь кожу цветы, заливая все вокруг своей кровью. Они стали частью его. Вместо сока по ним текла лимфа. Мидей терпел и рвал их все чаще. Но их будто становилось только больше. Издеваясь, они ветвились и оплетали плечи.        Что-то неладное заподозрил Фаенон, когда Мидей в очередной раз отказался идти с ним в купальни. Они продолжали вместе тренироваться, но теперь тренировки становились гораздо короче. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивал Фаенон, кладя руку на плечо Мидея.        И от прикосновения тело жглось, будто Мидей упал в недра земли. Он старался не морщиться. Старался вести себя как обычно. Но бессилие привело к раздражительности. И он на Фаенона накричал. — Занимайся своими делами, Спаситель, а от меня отвали! Мне не нужно твое сочувствие!        Принц ожидал, что ему полегчает. Но стало еще хуже. Брови Фаенона приподнялись в удивлении, губы поджались. Он отступил назад, опустил глаза. Он выглядел настолько печальным, что сердце Мидея заболело. Так сильно, что он схватился за грудь и сжал зубы. Невыносимо…       Он ушел, так больше ничего и не сказав. Рядом с Фаеноном было ужасно. Но без него тело горело, а цветки прорастали интенсивнее, разрывая тело на части. Мидей кашлял бутонами, вырывал тонкие стебельки из собственных глаз, они заполняли слуховой проход. В конце концов, он не выдержал.        Плотно он закрыл двери в свою комнату, глянул на потолок. Крепко связалась веревка. Так он точно должен был умереть. Шаг вперед с табурета, шею пережало. Мидей не ощущал страха. Он надеялся лишь на спокойствие. Тело даже не сопротивлялось. И мир померк.        Принц очнулся, как всегда бывало, по пути в царство Танатос. Он прошел весь путь, чтобы вернуться обратно. И, когда открыл глаза, свободно вздохнул полными легкими. Веревка оборвалась, табурет упал. Мидей уперся ладонью в пол, оторвал от него голову. Болезнь была излечена? Она оставила его наконец?        Мидей тут же пошел к зеркалу, с надеждой заглянул в него. Сердце кольнуло. Цветы проросли вокруг шеи. Именно там, где горло сдавливала веревка. Он вцепился в них пальцами, вырвал одним движением, и золотая кровь полилась на пол, вторя пульсу.        Теперь он хотел запереться в комнате. Не попадаться никому на глаза. Смерть решила забрать его по своим правилам. Выдумав веселую игру. Голова адски трещала, искры мелькали перед глазами. Еще один день он провел в одиночестве, так и не являясь даже Аглае на глаза.        Все время в мыслях мелькал Фаенон. Мидей не хотел, чтобы он видел его в таком состоянии. Слабым. Умирающим. Бессильным. И в то же время, он хотел бы снова с ним встретиться. Сходить поесть, пересчитать друг другу кости, залезть в горячую воду и устроить глупое состязание. Мидей пытался спать, когда спазмы спадали. И снова ему виделся Фаенон. Мидей даже знал, почему так происходило. Но не хотел признаваться даже себе.        Фаенону была отведена великая миссия, и Мидею было в ней не место. Он желал помочь всеми силами, но не обременять Фаенона собой. А тот, будто специально, делал только хуже. Часто касался, улыбался при виде Мидеймоса, постоянно с ним разговаривал на любые темы и звал с собой просто прогуляться. Мидей тонул в этом. И задыхался. Он должен был стать частью жизни Фаенона, но никак не ориентиром. И не должен был вываливать на него свои проблемы.        Конечно же, его одного оставить не могли. Гиацина несколько раз приходила к нему, безрезультатно стучалась в дверь и просила впустить ее. Уговорами. Угрозами. Как угодно. Но Мидей только гнал ее, понимая, что теперь ему ничего бы не помогло. Цветки вились лозами, распускались даже в волосах. Мидей больше не смотрелся в зеркало. Вырывал их так же беспощадно, стиснув зубы.        Когда в очередной раз постучали в дверь, Мидей ничего не ответил. Он не хотел никого видеть. И с другой стороны его даже не позвали. Озноб сковал тело. Принц укутался в тонкое одеяло, но оно не спасло его от пробирающего холода.        Вдруг на небольшом балконе что-то упало. Мидей приподнялся на одном локте, нахмурился. Очередной цветок пророс прямо возле глаза. Вцепившись в него пальцами, Мидей вырвал его с частью тонкой кожи. Но сил не хватило на то, чтобы встать. Сколько он уже так лежал? Сколько сил цветы у него забрали?        Ветерок задул с балкона. Мидей задрожал от холода сильнее. Нужно было закрыть двери, отрезать путь ветру. Он протяжно застонал, приподнимаясь еще немного. Одеяло сползло с его груди ниже. В глазах двоилось. И Мидей надеялся, что ему лишь показалось. Что фигура Фаенона просто засела в подсознании, и теперь явилась в галлюцинациях, чтобы замучить его до конца. Но скрипнул замок балконных дверей. Те сомкнулись друг с другом. Фигура замерла. — Мидей… — прошептал Фаенон, глядя на него с сожалением.        Медленно он начал подходить ближе. Мидей всматривался в его фигуру. Моргать было тяжело, изображение скакало из стороны в сторону. Кровать рядом с Мидеем прогнулась. Осторожно Фаенон коснулся его руки, и принц по-настоящему вскрикнул от боли, отчего Фаенон резко отпрянул. — Извини. Извини меня, — часто заговорил Фаенон, прижимая свои руки к груди. — Что я могу сделать? Подскажи, пожалуйста.        Вот этого Мидей и не хотел. Он желал видеть на лице Фаенона только улыбку. Желал, чтобы тот был счастлив и не чувствовал груза на плечах. Желал, чтобы Фаенон не знал больше горя. Ему ужасно не шло это печальное выражение. Хотелось утереть слезы пальцами и успокоить.        Это нарастало постепенно. Из соперничества в дружбу. Из дружбы в симпатию. Из симпатии в болезненное осознание об обреченности. Мидей не имел права нагружать Фаенона еще и своими чувствами. Он не был настолько жесток. Всего одной фразой он мог печеркнуть все то, что между ними так долго строилось. — Просто уходи, — сипло ответил Мидей, пытаясь сфокусироваться на чужом лице. — Все, кроме этого, — сказал Фаенон, склоняясь к нему. — Давай я схожу к Гиацине? К Аглае? К Кастории? К кому угодно, мы тебе поможем.        С усилием Мидей оторвал руку от постели. Он поднес ее к чужой груди, опустил взгляд. Он хотел оттолкнуть Фаенона. Выгнать его из своей комнаты. Сказать что угодно, чтобы тот отстал. Но вся его рука была оплетена цветами, меж которыми виднелась уже свернувшаяся золотая кровь. Пальцы прошило очередной порцией боли. Он не мог прогнать Фаенона. — Тогда оставайся, — шепнул Мидей. — Подожди чуть-чуть. Где у тебя полотенца? — засуетился Фаенон.        Он не дождался ответа. Сам нашел небольшой таз и мягкое полотенце. Ткань смочилась водой. Коснулась лица и снова опустилась в воду. Золото растеклось по тазу. Мидей прикрыл глаза. Либо он уже не чувствовал, либо боль и правда отступила. Мягко и аккуратно Фаенон стирал следы крови с чужого лица. — Умоем тебя, и сразу станет легче, да? — натянул неубедительную улыбку Фаенон.        Но брови его были сведены к переносице. Мидей хотел быть эгоистом хотя бы теперь. Если Фаенон хотел помочь, то пусть. Больше невозможно было сопротивляться. Он изредка задевал распускающиеся цветки, тут же извинялся и кусал свои губы. На Мидее едва ли живое место оставалось. — Хватит. Ты сейчас заплачешь, — тихо сказал Мидеймос, слабо перехватывая запястье Фаенона. — Как мне не плакать, если тебе настолько плохо? — спросил Фаенон, поднимая глаза к потолку. Он старался сдерживаться. — Мидей, ты выглядишь… — Прекрасно? — улыбнулся Мидеймос, но Фаенон качнул головой в отрицании. — Я думал, ты любишь цветы. — Но не тогда, когда они тебя убивают, Мидей! — крикнул Фаенон, сразу же затихая. Боль ударила по вискам. Принц поморщился. — Извини. Если бы я был внимательнее, такое бы не случилось. Если бы я был ближе… — Оставь сожаления, — сказал Мидей строго. — Это не твоя вина. Спаситель, не весь мир должен быть на твоих плечах. Оставь хотя бы мои проблемы мне.        Фаенон всхлипнул. Он говорил с Гиациной. Надавил на нее, и только тогда она раскололась. Он сразу же помчался к Мидею, чтобы хотя бы увидеть его. Сердце сжималось в груди. Руки были холодными. Он не готов был терять Мидея. — Не веди себя так, будто собрался умереть, — тихо попросил Фаенон.        Мидей смотрел на него сквозь полуприкрытые веки. Свет красиво обрамлял фигуру Фаенона. Бликовал в серебряных волосах. Его глаза казались ярче обычного. Мидей ловил себя на мысли, что Фаенон все же был красив не только тогда, когда улыбался. Даже слезы его достойны были комплиментов, что никогда не произнесутся. Ресницы слиплись друг с другом, веки чуть покраснели. — Соберись, Спаситель, — мягко произнес Мидей. Он скользнул рукой выше. Прижал ладонь к теплой щеке и большим пальцем стер катящуюся слезу. — Я того не стою.        Фаенон накрыл его руку своей, зажмурился, и слез стало только больше. Сердце билось все реже. Холод стал сильнее. Мидей почувствовал, как веки его стали еще тяжелее. Цветки шевельнулись меж лопатками. Поползли ниже. Он не хотел умирать вот так. Не хотел ощущать на коже соленую влагу. — Мидей, — позвал Фаенон, обхватывая его ладонь. — Ты слышишь меня? — Всегда, — ответил принц слабо.        Его ладонь коснулась чужих губ. Мягких. Влажных от слез. Фаенон ласково поцеловал ее в самый центр. Он заглянул в глаза Мидею, сморгнул соленые капли. — Прошу. Не оставляй меня. Назови меня последними словами и скажи, что я думаю только о себе. Но я не смогу без тебя, — говорил он, сжимая холодную ладонь крепче. — Не бросай меня вот так. Лучше побей меня за то, что я не хочу тебя отпускать. — А я не хочу тебя бросать, — улыбнулся Мидей. — Прости меня. За все.        Фаенон склонился ниже к нему, коснулся лбом поросшего цветками лба. Веки стали слишком тяжелыми. Тепло коснулось губ. Фаенон осторожно поцеловал его, затем еще раз. Мидей почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. — Я люблю тебя, Мидей, — прошептал Фаенон прямо в его губы. Слезы упали на цветки. — Не будь таким жестоким. Не уходи после моего признания.        Принц из последних сил приоткрыл глаза. Взглянуть в последний раз. Сказать в лицо. — Я люблю тебя, — едва слышно ответил Мидей.        Фаенон громко всхлипнул, прижался к принцу всем телом и вновь поцеловал. Слез становилось все больше. Они жглись. Цветы вяли. Больше Мидей ничего не отвечал. С ужасом Фаенон начал его трясти, но ответа не было. Один за другим цветы отпадали от его тела, усеивая всю постель своими бутонами. Фаенон сполз чуть ниже, приник ухом к груди. Сердце стучало слабо и редко. Но с каждой минутой ритм становился все быстрее. Тело нагревалось.        Осторожно Фаенон забрался полностью в кровать и уложил голову на чужую грудь. Она поднималась и опускалась. И Фаенон зажмурился.

***

       Тело будто горело. Мидей распахнул глаза, сделал глубокий вдох. Рядом с ним кто-то зашевелился. Взгляд сфокусировался. Обеспокоенный Фаенон смотрел ему прямо в глаза. Мидей с удивлением смотрел на него в ответ. В памяти всплывали последние дни, что он провел в мучениях. Сердце застучало часто-часто. — Как ты? — спросил Фаенон, кладя ладонь на горячую щеку.        Принц расслабился. Он потянул Фаенона к себе ближе, неуверенно коснулся его губ своими, и Фаенон ответил ему без промедления. Мидей сам же отстранился. На лицо напросилась искренняя улыбка. — Теперь замечательно.        Вся кровать все еще была усеяна завядшими и уже примятыми цветками. На коже не осталось и следа. Фаенон был рядом. Как и последние сутки, когда он вслушивался в чужие дыхание и сердцебиение. Им еще нужно было многое обсудить. Но позже.        Пока что Мидей собирался насладиться возможностью прикоснуться к рукам Фаенона не в тренировке и поцеловать его столько раз, сколько требовала душа. И теперь он имел на это право.