Британский юмор, эр!

— Бэрримор, что это за шум в лагере? — спросил слугу Эгмонт Окделл, делая шумный глоток из фарфоровой чашечки. — Рокэ Алва приехал, эр! — Так накройте на ещё одну персону, Бэрримор. — Он не желает спешиваться, эр. — Тогда на две персоны. — Боюсь, у нас нет чашки, подходящей его коню, эр. *** — Рокэ Алва, позвольте узнать, в каком качестве и для чего сотрясаете воздух? Просто проезжали мимо и решили высказаться? Вы прервали чайный час.       Под ноги Эгмонта упала перчатка. — Как Человек Чести, Вы примете вызов. — Конечно, из-за Вас остыл эрл грей. — Я знаю, — ответил Рокэ.       Эгмонт Окделл тут же упал замертво. Досточтимые эры застыли с лицами, полными ужаса, и неверяще глядели на Алву. Тот совершенно не понимал, что только что случилось, но виду не подал и с достоинством принял свою победу. Все, кроме Робера Эпине сдались без боя. ***       Заметка в провинциальной надорской газете: «Позавчера эр Эгмонт с друзьями охотился на Ворона. Он оставил после себя жену, сына, трех дочерей и Ворона.» ***       Граф Ларак приезжает в гости к надорскому герцогу. Его встречает юный Ричард. — Добрый день. Эр Эгмонт дома? — Нет, эр, он уехал на кладбище. — А не подскажете, скоро ли он вернется? — Не знаю, эр, он уехал туда в гробу.        ***       Перед занятием в Лаик. На улице — ураган. — Прекрасная сегодня погода, не находите? — с сарказмом спрашивает Эстебан Колиньяр. — В Придде мы называем это «вторник», — сухо отвечает ему унар Валентин. — А у нас в Надоре при такой погоде обычно… — поддерживает светскую беседу Ричард Окделл, но его перебивает только и ждавший этого момента Эстебан. — …пьют чай и делают вид, что не замечают, как крышу сносит? ***       Два унара после бурного возлияния вином, позаимствованным из запасов коменданта Арамоны, выходят из Старой Галереи. Еще темно. — Вы слышите, унар Ричард, как красиво поет жаворонок? — Никакой это не жаворонок, унар Валентин, это поет форель. — Вы с ума сошли, унар Ричард! Форель? Ночью? *** — Унар Валентин, я совсем забыл про манеры! Могу ли я называть унара Эстебана грязной некультурной свиньей? — Нет, унар Ричард, вы не можете называть унара Эстебана грязной некультурной свиньей. — Хорошо, унар Валентин, тогда я не буду называть унара Эстебана грязной некультурной свиньей. — Я всё слышу! — Я знаю. ***       Овсянка спрашивает пудинг: — Что у нас к обеду, эр? — Как обычно, надорцы. *** — Унар Ричард, а правда, что надорские блюда все такие же безвкусные? — указывая на лаикскую похлёбку, спрашивает Колиньяр. — Только если правильно приготовлены, унар Эстебан. ***       Из письма Ричарда Эстебану: «Дорогой унар Эстебан! Поскольку моя рука повреждена, пишет отец Герман, а он священник, и я не решаюсь продиктовать ему те слова, которых Вы заслуживаете. Более того, так как сам я — Человек Чести, мне не подобает даже знать эти слова. Но поскольку Вы — ни то, ни другое, Вы поймете, что я имею в виду.» ***       Закончился ужин. В гостиной дома на улице Мимоз пьют вино, сидя у камина, Эмиль Савиньяк и, лёжа с гитарой, Рокэ Алва: — Скажите, Рокэ, что вы думаете о беге трусцой? — Ничего хорошего, Эмиль. Он мне не нравится. — Почему же? Очень даже полезно! — Возможно. Но когда я бегаю трусцой, у меня всегда проливается из бокала вино и расстраивается гитара. ***       Талиг. Оллария. Раннее утро. Таверна. Бармен за стойкой протирает стаканы. Вдруг сквозь стену входит Рокэ Алва, кидает на стойку монетку, выпивает залпом Черной крови, закусывает бокалом и выходит в противоположную стену. Бармен удивленно вскидывая бровь: — Хм! Чёрная кровь с утра?! ***       Оллария. Лаик. На экзамен по истории приходит юный надорский герцог и обращается к коменданту Арамоне: — А знаете ли Вы, эр, что по полномочному закону Великой Талигойи, я во время экзамена имею право на кабаний окорок и фунт пива.       Арамона аж протрезвел, но побежал к отцу Герману советоваться, перерыли библиотеку, сорвали экзамен, но все-таки нашли этот закон. Переэкзаменовка. Студент, ухмыляясь, сидит и ждет. — А знаете ли Вы, юноша, что по полномочному закону Золотой Анаксии студентов, пришедших на экзамен не в хитоне и сандалиях, изгоняют из Лаик?! ***       Оллария. Утро. Возле дворца стоит мужик и мочится. К нему подходит стражник и говорит: — Эр! Это собственность государства! — Имел я ваше государство! — Это собственность нации! — Имел я вашу нацию! — Эр, в конце концов, это собственность королевы! — Имел я вашу королеву! — В самом деле?! — В постели! — Прошу прощения, господин Первый Маршал! ***              В доме герцога Алва Первого маршала Талига поселился оруженосец, который с момента поселения не разговаривал. И вот однажды, за завтраком, спустя месяц, он, пробуя чай, говорит: — Почему же чай холодный? Все слуги дома сразу оживились: — Дор Рикардо! Вы заговорили! Радость какая! Почему вы до сих пор молчали? — До сих пор все было в порядке… ***       В доме герцога Алвы на следующий день: — Ваш надорский завтрак, дор Рикардо! — Так, бекон, яичница, фасоль… а где же тост? — Ваше здоровье, юноша! — отсалютовал ему бокалом Чёрной крови Рокэ Алва. ***       Подвыпивший Рокэ оруженосцу: — Юноша! Вы не находите, что у этого йогурта какой-то странный вкус?! — Да, эр. Более того, я нахожу, что у этого йогурта какое-то странное название, эр. — Ну и какое же? — Майонез, эр. ***       Рокэ Алва принимает ванну, расслабился, почти в нирване. Входит его оруженосец с ведром. — Я принес вам кипяток, эр. — Нахер… — лениво отвечает ему Рокэ. — Как прикажете, эр… ***       Идут по улице Рокэ Алва и Лионель Савиньяк. Видят — дохлая лошадь. Рокэ и говорит: — Помоги мне ее домой отнести. — А зачем? — Ну как же! Я положу ее в ванну и попрошу оруженосца приготовить мне ванну. Он увидит лошадь, придет и скажет «Но эр, там же дохлая лошадь!». А я отвечу: «Я знаю, юноша!»       Притащили они лошадь, зовет оруженосца: — Юноша, приготовьте мне ванну! — Ванна готова, эр! — возвращается Ричард через десять минут. — Но юноша, там же дохлая лошадь! — Я знаю, эр. *** — Ричард, вы такой предсказуемый… — с лёгкой улыбкой отмечает королева Катарина. — Спасибо. Это результат многолетнего отсутствия воображения. ***       Сидит Эстебан Колиньяр с друзьями в баре. Вдруг видят: Окделл. — Ну, я сейчас его подколю так, что мало не покажется! — говорит один из друзей и подходит к Окделлу. — Ваш Святой Алан был пидорасом! — Да? Хм… не знал этого.       Друг возвращается, удивленный. — Нет, это какой-то непробиваемый Окделл! — Да ладно. Сейчас вот я его сделаю, — отвечает второй друг и подходит к Окделлу. — Ваш Святой Алан был трансвестит! — Неужели? Буду знать.       Друг возвращается, разочарованный. — Нет, это определенно непробиваемый Окделл. — Ну всё, моя очередь! — говорит Эстебан и подходит к Окделлу. — Окделл, ваш Святой Алан был кэнналийцем! — Так вот на что намекали ваши друзья! ***       В ночь у молодого и одурманеного герцога Окделла с Марианной Капуль-Гизаль ничего не выходит. — Ладно, баронесса, я спасу вашу честь — порежу себе палец и вытру его о простыню. — Лучше я спасу вашу! — отвечает Марианна, сморкаясь. ***       Однажды король Талига, гуляя по заснеженному двору своего замка, увидел на снегу надпись, сделанную мочой: «Король — дурак». Разъяренный король приказывает сделать срочный анализ снега и выяснить, кто дерзнул написать такое. Через час ему доложили, что преступление совершил Первый маршал герцог Алва. — Герцога повесить! — приказал король. И добавил, немного подумав: — Королеву тоже. — Ваше Величество! При чем тут королева? — Я узнал ее почерк. *** — Хочешь пересдать экзамен, Окделл? — язвительно спрашивает Эстебан. — Только в этот раз никто меня не остановит. Бьёмся насмерть.       Ричард, поправляя перчатки, отвечает: — Тогда постарайтесь успеть до чаепития. После пяти — лишь лёгкие ранения, иначе опоздаем на ужин. ***       Ричард, истекая кровью, отбивается от восьми противников. Вдруг заходит Рокэ Алва с подносом. — Юноша, вы пропускаете чайный час! — Но у нас дуэль! — возражает Эстебан Колиньяр, заметив, что Ричард Окделл убирает оружие. — Нельзя нарушать надорскую традицию, — строго отвечает Ричард, стирая кровь с лица.       Ни у Эстебана, ни у его друзей не находится слов, чтобы выразить своё возмущение. Всё-таки в компании первого маршала неприлично будет орать матом. Особенно если первый маршал настаивает на соблюдении традиций.       Рокэ Алва наливает Ричарду чашку эрл грея с капелькой молока и шепчет: «Вспомните, юноша, чему я вас учил». Ричард кивает, как положено громко сюрпая выпивает чай, после чего возвращается к дуэли и с разворота пронзает Эстебана шпагой в сердце. — Ты… Окделл, ты убил меня. — Я знаю.       Эстебан умирает, а Рокэ удовлетворённо наливает вторую чашку чая: — Юноша, я впечатлён. ***       После дуэли с Эстебаном прибегает Айрис. — Ты убил его? — Нет, он умер от стыда, — ответил Ричард, продолжая пить чай. ***       Рокэ Алва разворачивает письмо ножом для бумаг. — Консиллер Штанцлер осмелился прислать мне белое вино. — Может, просто выбросим? — тихо спрашивает Хуан. Ричард ужаснувшись, вскакивает с кресла: — И нарушим правила переписки? Немыслимо. Отправьте ему зелёный чай. ***       Два джентельмена стоят на мосту и справляют нужду. — Что-то вода в реке сегодня холодная, юноша! — Да, эр Рокэ, и дно каменистое. ***       На приёме во дворце Рокэ достаёт серебряную фляжку и хорошенько из неё отпивает. — О, Первый маршал! Есть вино? — заговорщически спрашивает Лионель Савиньяк. — Нет, Первый маршал пить вино, — невозмутимо отвечает Ричард. ***       Ричард Окделл пишет письмо к полководцу врага: «Милостивый государь, ваше вторжение несколько нарушило наши планы на чаепитие. Не соблаговолите ли отложить бой до завтра?» — Юноша, бой уже начали. — В чайный час? Как грубо… ***       Война в Варасте. Войска сражаются с ордой варваров. Вдруг — звон серебряного колокольчика. — Что, юноша, уже пять часов? — Да, монсеньор, — отвечает Ричард, разрубая врага пополам.       Оба отступают за импровизированную баррикаду из трупов. Бэрримор в доспехах разливает чай по походным фарфоровым чашкам. Варвары в замешательстве останавливаются. — Эй, у нас тут битва! — Господа, сейчас время чая, — спокойно отвечает Рокэ, указвая на потягивающего эрл грей Ричарда. — Бэрримор, накройте гостям, — распоряжается Окделл.       Через 15 минут варвары, попробовав эрл грей, заключают перемирие. ***       Всё ещё война в Варасте. Ричард и Рокэ Алва на поле боя после сражения. Оба в доспехах, покрытых кровью и грязью. Между ними — походный столик с чайным сервизом.       Рокэ Алва, спокойно наливает Чёрную кровь в чайную чашку. — Кровь, юноша, капает прямо в печенье. — Я знаю, монсеньор, это ваша. ***       В борделе. Оскар Феншо обсуждает «услуги» с куртизанкой. Дверь распахивается. — Простите, но не предоставите ли вы нам этот столик на чайный час? — входя с подносом и чашками, спрашивает Ричард Окделл. За его спиной невозмутимо стоит Рокэ Алва. — Но это бордель! — И что? — с укором отвечает Ричард. — Даже здесь должны быть стандарты. Леди, вы подаёте чай до или после? ***       Заседание совета. Король обсуждает войну в Фельпе. Входит Ричард Окделл, накрывает перед Певым маршалом стол, достаёт чайные чашки. — Вы не можете прервать совет! — возмущается король. — Ваше Величество, могу, — отвечает Ричард, не моргнув и глазом. — Пункт 47 Придворного Устава: «Чай имеет приоритет над всеми государственными делами, кроме смерти монарха (и то — до 16:00)» ***       Первый маршал Талига и консиллер Штанцлер питали острую взаимную неприязнь и пользовались каждым случаем, чтобы поиздеваться друг над другом. Однажды они столкнулись на конюшне. — Дежурный! — консиллер подслеповато прищурился и ткнул толстым пальцем в увешанную орденами грудь первого маршала. — Когда подадут мой экипаж? — Через 20 минут, мадам, — ответил первый маршал, — но стоит ли Вам находиться при дворе в положении? ***       Пожилая надорская леди Мирабелла Окделл разговаривает со своим взрослым сыном: — Ричард, вы уже достигли такого возраста, когда приходит пора подумать о женитьбе. Вот например эреа Анна — известнейшая фамилия, огромное приданое, да и не дурна собой. — Да я понимаю, мама, но она мне не нравится. — Может быть эреа Маргарита? У нее менее известная фамилия, но тоже неплохое приданое… — Вы знаете, мама, она мне тоже не нравится. — Хорошо, Ричард, тогда скажите сами, на ком бы вы хотели жениться? — Мне неловко это говорить, но я хотел бы жениться на Рокэ Алва… — Ка-ак! Но он же абвениат!