Учеба

Бледное мерцание полупрозрачной толщи воды над огрубевшей, раненой кожей, нахмуренные темные брови, поджатые губы и виноватый взгляд напротив, отведенный в сторону – случай не такой редкий, но сейчас отчего-то особенный, отличающийся от других. Фиалковые очи смотрят изучающе, осторожно, боясь оказаться замеченными, но привлеченные интригой и тайнами, таящимися под внешней невозмутимой бравадой холодного дракона. С одной стороны всё было как и всегда: он не покладая рук работал в кузнице, выполняя заказы в своем темпе – идеально и отдавая всего себя работе, забывая о еде и сне, но с другой стороны Видьядхара постоянно вился рядом, хоть и думал, что это внимание остаётся незаметным. Стоило стандартной оплошности случиться – болезненный ожог, как Старейшина встаёт со своего места в углу, в его походке чувствуется напряжение, сжатое под поверхностью мнимой спокойности, и резко, но аккуратно хватает руку Инсина в свои, в перчатках, вертит и осматривает, недовольно бормоча себе что-то под нос о том, какой он невнимательный и все такое. Но в бирюзовых глазах, отдающих яркой синевой, тоска так и просится наружу, словно бурный кипящий океан в шторм. Инсин ощущает приятное покалывание на руке – водные гимны начинают действовать, и в его глазах блестят искры увлечённости – для использования своих целебных сил, Дань Фэну пришлось снять длинные перчатки, обнажая свои мозолистые от труда и работы с копьём руки, но все же изящные и более утонченные в сравнении с его собственными, из-за чего замирает, задерживает дыхание и не замечает этого за собой, по ощущениям влюбляется второй раз, не иначе. Его чувства определенно были чем-то более глубоким, чем просто симпатией или любовью, влечением к внешности, нет. Он видел свою жизнь с Дань Фэном и только с ним, до самого конца своей, к сожалению, намного более короткой, чем у возлюбленного. Видьядхара был ему ближайшим человеком по душе, и даже несмотря на то, что всех сплочал Заоблачный Квинтет, брюнет....был чем-то другим. Возможно, они настолько сильно похожи и стали родны друг другу из-за эгоизма, который они делят на двоих, изгойство, что сплотило их сильнее обычных слов и общения. Приходит в себя, вздрагивает, когда теплый контакт кожи о кожу пропадает, ожога как не бывало, а Дань Фэн безэмоционально натягивает перчатки обратно – его лицо нечитаемо, мрачно по-своему. Но не успевает мечник открыть рот, тот ему сухо говорит, слишком давяще: – "Дань Фэн. Пожалуйста, не закрывайся от меня. Я знаю, что всего лишь обычный человек и не могу просить тебя о чем-то," – и тотчас же одергивает второго мужчину, догадываясь, что тот хочет сказать – "но ты выбрал меня как своего партнёра, я невероятно ценю это всеми возможными глубинами моей души, поэтому, пожалуйста, прошу, не думай об этом. О моей смерти, я имею в виду. Мы не в силе что-то сделать с этим.. Я тоже, как и ты опечален этим фактом, но... видеть твои тоскливые, отчаянные метания, которые ты прячешь глубоко в себе – ещё больнее. Я здесь, я живой. Сейчас я с тобой." – кладет подрагивающую от стресса руку Дань Фэна на свою грудь, позволяет услышать неровный ритм жаркого сердца, щеки слегка краснеют от интимности момента. – "Моя жизнь сложилась не самым лучшим способом по началу, но это всегда так, я знаю. Сейчас же у меня все хорошо, есть люди, которых я считаю своими, успех в кузнечном деле....ты. Особенно ты. Ты самое лучшее, что я встречал за весь путь. Определенно. И я... не совсем правильно отношусь к своему здоровью, знаю. Но я, обещаю, буду стараться ради тебя. Я научусь отдыхать и позволять тебе оттаскивать меня от работы, поверь. Если это поможет – я готов на всё. Я люблю тебя, слышишь, любовь моя?" Дань Фэн отмер, в его глазах словно разбилось стекло, толща льда и он наконец-то ответно сжал руку Инсина, второй обвел тепло над сердцем другого, удостоверяясь, что тот не врёт насчёт своего существования. Обречённо мотает головой, на лице кислая улыбка: – "Извини, мне не стоило так себя вести, я знаю насколько это абсурдно. Но..." – уязвимо смотрит в ответ, ощущает, как собственное сердце ускоряет темп – "..ты видишь меня. Действительно видишь, насквозь, даже несмотря на то, как хорошо я умею держать эту бурю в себе. За это я тебя и люблю, ты единственный, кого интересую я – живой, настоящий, неидеальный. Инсин, ради тебя, я буду учиться доверять тебе и жить настоящим, как бы больно не было потом. Я люблю тебя". Оба отчаянных сливаются в трепетном поцелуе, жадно, эгоистично цепляясь друг за друга. Они ненормальные, определенно. Но какая разница до всего остального, когда перед глазами целый личный мир? Они неидеальны, даже ужасны, но готовы учиться жить и меняться ради друг друга – и им этого достаточно.