Восточный Черкаш

Тихий стук колёс звучно сопутствовал лесной дороге. Дремучие колонны высоко устремлялись, покачивая свои развесистые ветви. Владимир смотрел в окно и видел свое отражение в ночной тьме, еле различимое в гуще. Вагон был пуст. Неуловимо тревожные мысли просачивались в голову. Со временем потянуло живот, неприятной болью ползущей по телу. Не было сущей причины для переживаний или более того, угрызений совести. Он внушил себе, что сделал все правильно, невзирая на конечный итог. Любое решение принятое им, будет верным. В такой обстановке продолжать жить нельзя, конечно, однажды его родители покончат с этим, возможно, не в этой жизни, но покончат. Подпирая колени ближе к себе, он уткнулся в плед жмурясь от острого света лампы. Путь оставался недлинный, через час-полтора поезд остановится на станции, и малец выйдет. Телефон неподвижно лежал на столике, заряжаясь. На него приходили разного рода уведомления, начиная от обычных спамщиков заканчивая обеспокоенными друзьями. Иногда Вова находил сомнения, являются ли его близкие люди такими близкими? Его слова об отъезде никто не воспринимал серьезно, не друзья и не подруги. Спохватились все только через несколько дней, и то, когда об этом разлетелась новость в качестве скандала. По-другому родители ещё не умели преподносить информацию, и уметь справляться с ней тоже. Желания отвечать не было. Он впадал в уныние. Поедающие мысли об очередной неудаче пугали сильнее, нежели пожар или наводнение. От этого нельзя было спастись, да и как правило, любая попытка сбежать от себя успехом не обвенчается. Но ведь Вова не бежит, единственное что он хочет, это получить теплые слова поддержки, заживляющие душу. Немного доброй улыбки, встречающей его после тяжёлого дня, в которой можно было раствориться. Но встретила его не добрая улыбка, а мрачная остановка. Изрисованные бетонные стены и опрокинутый мусорный бак, из которого торчали помятые бутылки и окурки. Гостеприимством кишит. Ночная прохлада наполнила скучные минуты ожидания. За спиной разворачивался таёжный лес, полный звуков дикой природы, таивший в себе какую-то волнительную неизвестность. Его должен был забрать друг, который тут временами жил. Приморский прождал больше обещанного, и уже собирался идти в одиночку, но что-то подсказывало, что лучше сидеть там где сидишь. Потихоньку холод подступал к ногам, рукам и даже носу. Начинало лихорадочно трясти, не только от морозной свежести, но и от изнемогающей усталости и нервотрёпки, которая продолжалась до сих пор. Лёгкая кофточка и шорты его не совсем не берегли, к концу лета вечера становятся холоднее. Он немного поругал себя за безответственность, и дабы разогреть кровь в жилах приподнялся. Поблизости все равно ни одной живой души, можно и пройтись. Вдали гудел собачий лай, завывающий до ужаса. Были ли это собаки? Ему зазвонил телефон, когда он уже стоял с синюшными пальцами, которые не разгибались. За ним заехала машина. Приятель виновато на него посмотрел. — Ты извини, непредвиденные обстоятельства. — Ничего. Вова стуча зубами, разминал руки, внимательно вглядываясь в мимолётные дома. Это был обычный поселок городского типа, важную составляющую представлял именно рабочий народ, но многие (опять же по словам друга) оставались тут насовсем. Чем-то особенным он не славился, по крайней мере, он ещё не знал так ли это. В салоне приятно пахло чем-то пихтовым, но самое главное здесь было тепло и безопасно. С Улановым он не виделся лично давненько, в марте вроде. Они крепко обнялись при встрече, и тот его немного поругал, за лёгкий прикид. Но быстро вспомнил, что Приморский скорее всего собирался очень быстро. — Мило тут у вас. — Ещё бы, — Ринчин не решался задать трепетный вопрос, а именно причину такого срочного приезда, но он догадывался.— ты с родителями поругался? — Нет. Вернее..— Он забегал глазами из стороны в сторону, нервно сжимая край кофты. — Они не оставили мне другого выбора. Ринчин понимал, что это не единичный случай, и очевидно что с этим нужно что-то делать. Пусть лучше, он побудет пару недель у него, пока все не устаканится. Он только рад, что может кому-то помочь. Владимира он знал давно. Ещё будучи ребенком их семьи тесно общались между собой, и были дни когда они проводили их вместе. Словно злой морок разрушил все в один момент. Взрослым много не нужно, тем более на одурманенный рассудок, не внушающий доверия. Дети не должны нести ответственность за ошибки своих родителей. Но это еще следовало доказать. — они знают, что ты у меня? — Нет, хотя может и знают. Они наверное, начали обзванивать всех моих друзей, откуда бы они узнали? — ответы были полны напряжённости и обиды, которую он затаит но простит по доброте душевной совсем скоро, утром. Уланов покачал головой. Из окон дома горел свет. Это был один из наиболее ухоженных участков по сравнению с другими. Вова не находил ничего особенного в том, чтобы жить в окружении заброшенных домов, но к его удивлению, там ещё жили люди. Ещё на входе в коридоре потянуло чем-то сладким, Ринчин хорошо подготовился к его приезду. В кухне было светло, и веяло одновременно аппетитной приятностью и свежестью. В его манере было оставлять ароматические свечи, с лёгкой дымцой и табачным запахом. Приморскому было крайне неудобно. Оголённая и покрасневшая кожа неприятно зудила, от резкой смены обстановки кидало в жар меняющийся на зыбкий холод. Словно болезнь, нагоняющая температуру. Стоит отметить, что Вова несколько раз собирался отказаться от трапизы, но обеспокоенный взгляд Ринчина его убедил. К тому же, уснуть с первого раза у него ещё не получалось, а шарохаться по чужому дому, в посиках еды было за гранью уважения, как он считал. — я если честно, думал ты не тут. Уланов отвлекся, удивлено рассматривая Вову. — а где я должен быть? — Ну, дома? — Не, я все лето провожу здесь. Стало небезопасно бросать дом. Вова встревожился. Его напрягали заброшенные дома, которые можно встретить на любой улице, без видимой на то причины. — в каком смысле? — Да тут, — Ринчин сначала замялся, но если друг собирается оставаться у него, его стоило предупредить. — в общем недобросовестные соседи. Не оставляй свои вещи без присмотра, особенно в общественных местах. Их тут не так много, но люди действительно стали ушлыми. — Вот как. У тебя уже что-то украли? — У меня нет, я часто дома. Всё это казалось противным. Сам он никогда не прибегал к воровству, но остаются случаи, когда дети в неблагополучных семьях сводят концы с концами. Долгожданное домашнее тепло, заставляло его расслабиться и даже отвлечься. Переодевшись в пижаму они ещё немного провели время вместе, когда часы пробили второй час ночи, друзья разошлись по своим комнатам. Телефон Вова всё-таки не взял в руки, пусть лежит до завтра, ничего ужасного не случится.