Твоё нежное безумие

We went out to see live bands

In the shadows, hold my hand

We went out to see live bands

In the shadows, hold my hand

Typical north south collide

Love to hate you, hate to fight

Typical north south collide

Love to hate you, hate to fight

***

Не помню сколько времени прошло. Не помню как они появились. Появились снова. Они казались мне плодом воображения больной детской фантазии. Но вдруг решили нанести визит, когда я ожидала меньше всего. Помню как бежала вниз по лестничным пролётам, перескакивая по несколько ступеней. Стопы больно бились о бетон. Дверь распахнулась. Ослепительная вспышка солнца пронзив мои глаза и, казалось, достигнув мозга, окутала тело жаром, но в сиянии белого круга в небе не было ни ласки, ни утешения – лишь холодная слепящая реальность. Реальность которой я боялась больше чем машин и людей, снующих по улицам, уже слившихся в моём сознании в единый организм. Бессвязные обрывки фраз, возгласы, лица, разноцветные ткани, чьи-то руки касались моих плечь, пытаясь остановить. Я старалась сосредоточиться на музыке. Чтобы провод наушников не болтался из стороны в сторону, я обматала его вокруг своей ладони, которой сжимала телефон. Локтем свободной руки я расталкивала людей. Они двигались слишком медленно. Злость, смешиваясь с кровью в венах, разливалась по телу. Всю меня наполняла бешеная ярость. Ненависть. К ходячему живому мясу, которое не хотело видеть ничего за пределами своего крошечного мира. И я была одной из них – просто частью неодушевлённой массы. "– Как будто они не замечают" – дыхание уже давно сбилось. Я петляла по переулкам, словно заяц бегущий от охотника с ружьём, стирая в кровь ослабшие за последние недели ноги. Я судорожно вертела головой, – "Почему они не замечают" – мысли крутились в голове, расплывались перед лицом, выливались слезами бессилия, застилая глаза, мешая мне искать путь среди толпы безразличных силуэтов. Меня пытались остановить, но никто не хотел понять. Хотя бы попытаться понять. Крики рвались наружу, я сжимала телефон, пытаясь как всегда сдержать вопли. Тогда меня вновь попробуют остановить, но уже гораздо настойчивее. А единственное что мне сейчас было нужно – скрыться, убежать как можно дальше от них. Не от людей. Люди меня не пугали, они действовали предсказуемо. Не реагировали или, наоборот, пытались "помочь".– "Они просто не понимают, а я понимаю! Я всё слышу и чувствую!" "Чувствую" Я чувствую, впервые за целую вечность. Я путаюсь во времени и не хочу вообще о нём думать. Поэтому не знаю сколько оборотов успела сделать секундная стрелка на циферблате. Я чувствовала. И мучилась от этого. Я злилась на себя за слабость. Не за слёзы. Слабость не в слезах, – они лишь последствие, побочный эффект, не более. Я ненавидела себя за то что позволила себе поддаться тому чего так долго была лишена. Мне казалось что этого больше не случится и я явно об этом не мечтала. Наоборот, мне казалось что в отречении от всего человеческого я нашла своё спасение. Мне казалось, я стала сильной, выработала иммунитет к лишним эмоциям и чувствам. Но сейчас я снова была слабой. Слабой как никогда прежде. Уязвимой к любому явлению. А сейчас существовали только я и они. Голоса Я мучилась собственным бессилием перед самой собой. Захлёбывалась в беспомощности, умоляя вновь избавить меня от этого бремени. Бремени в виде чувств. Я бы поклялась чем угодно, лишь бы избавиться от ненужной особенности человеческой сущности. Лишь бы всё было как раньше... Пусть всё будет как раньше – Пусть всё будет как раньше! Я не смогла. Крик всё же вырвался с моих губ, солёных от слёз и обветренных из-за тяжёлого дыхания, дрожащих, как и всё моё существо — не только снаружи, но и внутри. Сердце будто прилипло к позвоночнику, поднимаясь и опускаясь вверх-вниз с каждым моим вдохом и выдохом. Голоса. Ненавистные голоса всё гнали меня вперёд. Нос был заложен, от слёз щипало лицо. Моё горло, словно покрывшееся ледяной коркой больше не могло пропускать воздух, а лёгкие, осевшие металлической сеткой в районе живота, съёжившиеся как гнилой фрукт, не могли его принимать. Ноги заплетались. Руки било дрожью. Давно выжженные краской неухоженные секущиеся пряди волос спутались, на ветру став жёсткими. Но я не могла останавливаться. Из последних сил расталкивая туши, толпящиеся в узком переулке, шатающиеся как куклы, я рвалась вперёд. Музыка уже не помогала, голоса засели в моём сознании. Они были неразборчивыми, смешивающимися в один единственный, шелестящий, шуршащий как опавшая листва в ноябре. Он не приказывал, не звал за собой. Он просто был. Он предупреждал. Он знал что я слышу и чувствую. Что мне страшно. Я не знала куда бегу, от него или к нему. Я не знала где он. В моей квартире? На улице? В воздухе? В шуме двигателей моторов? В гуле из непонятных слов и звуков? Под моими ногами или в волосах? Ноги подкосились, я упала на асфальт. Я чувствовала как вот-вот на части разорвётся моё сердце. Веки тяжелели. Улица всё ещё гудела. Наушники всё ещё были в ушах, в них всё ещё стучали биты, больше не ударяющие по барабанным перепонкам. Я всё ещё слышала голос или голоса. Но усталость накатила финальной волной. Сил думать и чувствовать не осталось. Я повернулась, легла на спину, согнув в локте правую руку с телефоном и прижав её к груди, а левую откинув в сторону. Не знаю как я могла дышать, не выплёвывая все внутренности кровавыми шматками на асфальт рядом с собой. Мои веки поднялись. Последнее что я увидела – Переливающееся отражение холодных солнечных лучей в стеклянных зданиях... Сибуи "– Сколько я пробежала?..." Сознание покрывалось плёнкой, слой за слоем окутывая мою голову, не позволяя дышать. Но пока веки ещё были подняты, а глаза видели, не смотря на слёзы, мой воспалённый мозг собрал всё своё рассредоточенное внимание на небе. Глаза жгло солнце. А они смотрели. И видели... Фейерверк. "–Фейерверк?...Откуда..."-

***

Ресницы, слипшиеся от слёз с трудом отделились друг от друга, открыв мутному взору лишь сумерки. Последние лучи солнца растворялись в тенях, что сгустились вокруг. Мысли текли слишком вяло, нехотя вычленяясь из густого тумана, застелившего сознание, отдаваясь новой волной тяжести и тупой боли. Я постаралась взять себя в руки, что в общем-то у меня никогда не получалось, и всё-таки заставить серое вещество в отёкшем мозге пошевелиться. Единственное что сейчас якорем держало меня в сознании это моё обычное состояние. Единственное о чём я мечтала. Единственное что мне было нужно чтобы существовать. Я подняла руки к лицу и принялась растирать глаза грязными от дорожной пыли пальцами. Гигиена волновала меня меньше всего. После нескольких круговых движений отёк спал достаточно, чтобы зрительные способности частично вернулись ко мне. Я приложила указательные и большие пальцы обеих рук к нижним и верхним веками, раздвинув их. С моей головы будто только что стянули плотную мешковину. Я лежала на асфальте Сибуи, эпицентра кипящей жизни Токио, но сейчас это место дышало тишиной – ни единого автомобиля не нарушало покоя улицы, ни одного человека. Надо мной, словно каменные исполины, возносились здания, их прежде сверкающие стеклом фасады устремлялись в бесконечную темноту неба. Их холодные пустые взгляды скользили над горизонтом, совершенно равнодушные к моему присутствию и к самому городу, застывшему в этот момент в безмолвном ожидании. Я зажмурилась и снова потёрла глаза. – Где... Вопрос пронёсся в голове, но озвучивать его самой себе вслух не было необходимости. Всё тело ужасно ломило. Каждый сустав ныл, словно натянутая до пределами пружина, готовая сломаться от малейшего движения. Кости казались хрупкими, фарфоровыми, отягощёнными невидимым грузом. Любая попытка пошевелиться вызывала ноющую боль. Но сложнее всего было сопротивляться желанию уснуть прямо здесь, посреди дороги. Собрав последние капли сил, я попыталась опереться на левую руку, превращаясь из распростёртой на земле фигуры в нечто, стремящееся к вертикали. Оказавшись на коленях, попыталась встать, но тело, измученное и непослушное, не подчинилось. Ноги предательски дрогнули, а я, больше не находя в себе сил двигаться, вновь рухнула на землю. С моих губ невольно сорвался болезненный стон. – Ну – я лениво повернула голову в право, а потом влево, чувствуя как хрустят позвонки. Отметив, что машин по близости нет и ничего на них похожего я не слышу, я потянулась, и приняв более удобное положение, зевнула – Потом проверю.. – Эти слова должны были звучать как обещание себе, но больше напоминали нечто, отложенное в долгий ящик. Я закрыла глаза, надеясь сразу уснуть, но мозг как на зло не хотел отключаться. В памяти пролетали мысли о происходящем сейчас и воспоминания о голосах – Обещаю, разберусь с этим позже. Сейчас всё нормально – я бурчала себе под нос что-то неразборчивое. Последней мыслью из сотен витающих в голове, за которую я решила зацепиться перед тем как погрузиться в долгожданный сон был вопрос: "– Куда делись все люди?" Я понятия не имела. Но разве это не лучше чем беснующиеся сумасшедшие толпы? Впрочем, где бы все сейчас ни были, они по всей видимости далеко от меня и это не может не радовать. А если я сейчас сплю? И заснув во сне, я наверняка снова окажусь в своей кровати... Или под палящим солнцем, лежа на асфальте в Сибуи, как знать! Стоило мне закрыть глаза, как яркий белый свет шилом пронзил череп. В висках застучало с неимоверной силой. Свечение было настолько ярким, что разрезало спасительную тьму не только снаружи, но и внутри меня. Пришлось открыть глаза. На экране одного из зданий горела надпись. Мне пришлось напрячься чтобы прочитать слово: [Игра] – Игра? – я откашлялась, отмечая что забег по Токио не прошёл для меня бесследно и скорее всего в ближайшие часы у меня поднимется температура – Что ещё за игра? – Я потёрла ладонями виски, готовя себя к очередной попытке подняться на ноги – Что там ещё? – прищурив глаза, готовые прямо сейчас закрыться от яркого света экрана и усталости, я прочитала слова мелким шрифтом. Там было указано примерное направление. Я вскинула голову, осматривая верхушки зданий, сливающиеся с небесной бездной. Почему-то только сейчас ко мне пришло осознание – Электричества нет? – я покосилась на экран, закрывая глаза от белого свечения – А как это тогда работает? Стоило на мгновение отвернуться, как боковым зрением я уловила вспышку, которая похоже не угасала. Я уставилась в её направлении и с удивлением отметила, что свет исходил от здания. Оно сильно выделялось среди непроглядной ночной тьмы, как-будто специально подсвечивалось, впрочем, наверное, так оно и было. – Хватит думать – тяжело вздохнув, я поднялась на ноги, подхватив валяющийся рядом телефон с наушниками. Не было смысла говорить каких усилий мне это стоило, я лишь надеялась что они оправдаются. – Надо двигаться. Желая затратить минимум усилий, я опёрлась правой рукой на ближайшее здание. От соприкосновения горячей ладони с гладкой ледяной поверхностью, меня пробило дрожью. Вместе с этим мой рассудок будто на мгновение прояснился. Я наконец позволила мыслям пробить построенную мной же стену и нехотя впустила их в голову. Теперь я не могла отвязаться от вопросов и понять ответ на какие из них найти важнее. – Прежде всего нужно добраться до этого здания и желательно как можно скорее. Если погаснет свет, у меня не будет ни малейшего шанса отыскать его снова среди сотни похожих построек в темноте. – Я очень пожалела, что произнесла догадку вслух. Тревога зародилась в груди и опустилась к животу, сковала челюсти. Дышать стало куда тяжелее, но, подгоняемая паникой, я стала передвигать ногами гораздо активнее. Я ненавидела это чувство паники. Оно рушило все стены, которые я строила месяцами, ограждая себя от реального мира. В моей жизни ей небыло места. Я изолировала себя от всего и всех, чтобы не чувствовать, не думать, не сожалеть. В последнее время вообще не приходилось ни о чём переживать, меня просто ничего не заботило. И хоть отсутствие желаний и целей определённо сказывалось негативно на моём состоянии, я была счастлива... – Счастье? – абсурдность слова всплывшего в голове достигла предела и я усмехнулась – Да что такое это "счастье"? Если моё безвольное гниение в кровати и есть то самое счастье, то жизнь, выходит, вообще штука унылая. – Смеяться больше не хотелось, я задумалась: а нужно ли мне что-то ещё? На этом вопросе я решила остановиться, зная, что размышления на подобные темы ни к чему обычно не приводят. Мне просто нужно было узнать, что за [Игра]. "– Вдруг там собрались все люди?" – мысль была абсурдной, но мне показалось разумным сосредоточиться на чём-то более актуальном, чем вопрос о смысле жизни – "И что же я ожидаю там увидеть?" – ноги с каждым шагом ступали всё увереннее, я передвигалась от одной стены к другой. Единственным ориентиром среди мрака служило светящееся здание, которым ограничевался смысл всех моих действий. – "Если там будут люди — просто уйду домой. А если нет — дальнейший план действий разработаю на месте". К слову о происходящем, первым в голову пришло предположение о эвакуации. Про её возможную причину думать и вовсе не хотелось. Однако свет впереди рушил мои догадки – "Что ж, оно и к лучшему" – Но что из себя представляла [Игра]? – "Настольные игры я ненавижу."– у меня никогда не получалось сосредоточиться на задаче, вокруг все смеялись, разговаривали, а для меня шум был лишним и очень серьёзным раздражителем. Чаще всего я выходила из игры по своему желанию, так как быстро теряла интерес и концентрацию – "Что тогда ещё? Компьютерные?" – своего компьютера у меня никогда небыло. Компьютерные игры же в частности меня никогда не интересовали. – "Может матч какой-то? Если так — наверное взгляну краем глаза что там такого интересного, раз все собрались" — это предположение казалось мне наиболее вероятным. Единственное что не поддавалось логическому объяснению — растения, каким-то образом проросшие в дорогах, обвивающие здания. Между тротуаром и проезжей частью пучками прорастала трава. – "Будто лет десять прошло" – отметила я про себя, задирая подбородок в попытке разглядеть верхушки зданий, как будто надеясь кого-то там увидеть. С каждым шагом я была всё ближе, и, обогнув очередное здание, увидела луч мягкого голубоватого света из-за угла дома. Я обошла его и прикрыла превыкшие к темноте глаза. Из-за яркого света мне удалось разглядеть только вывеску. Это было кафе. И там явно не наблюдалось толпы людей, так что я отбросила свою теорию. Перед входом была лестница. Всего несколько белых ступеней. – Неужели я пойду туда? – вопрос сам по себе вырвался вслух, но развивать тему не хотелось. Ответ очевиден, делать там мне было нечего. К обещанной игре я быстро потеряла интерес и уже развернулась боком к манящей темноте, но внезапно появившаяся в голове мысль приковала к месту. Неуместная улыбка придала контраст моему внешнему виду, о запущенности которого я могла только догадываться. Последующую идею стыдно было озвучивать себе вслух – "Пустое кафе. Там есть электричество и наверняка осталась еда." – мысли о возможной трапезе чем-то кроме рамёна, которым я питалась, наверное, последние пару недель неожиданно привнесла каплю уверенности в моё нынешнее состояние. – "Просто поищу там что-нибудь интересное и, в случае чего, отправлюсь домой." – Положив правую руку с телефоном и наушниками в карман шортов, сделала первый уверенный шаг, опираясь левой рукой на тонкие перила. Переступая ступени, осознала что ноги, уже привыкшие к нагрузке, почти не болят. Дверь открылась, сопровождаясь звоном колокольчиков, я сделала шаг внутрь кафе. Хлопок обрубил связь с внешним миром. Внутренний интерьер кафе, выполненный в синих тонах, показался мне очень нетипичным для привычных японских заведений. Основной акцент, сделанный интенсивно освещающей всё помещение насыщенной голубой подсветкой навязывал расслабляющую атмосферу. Я поддавалась ей всё больше с каждой секундой, борясь с желанием заснуть прямо здесь, на коврике у входа. В центре помещения, под потолком, был расположен многоуровневый подвесной потолок, украшенный свисающими зелёными растениями и яркими жёлтыми цветами. Над этой композицией виднелось что-то вроде проектора. На одной из стен мерцала неоновая вывеска, на которой я не стала сильно заострять своё внимание. Рядом с ней, ближе к потолку, висел телевизор. Я сделала шаг вперёд, выходя в основное помещение. Белый экран освещал круглый стол, стоящий посередине. Совершенно забыв зачем пришла, я принялась рассматривать странную картину. За белым столом, явно отличавшимся размерами от миниатюрных кофейных столиков, что стояли по периметру вдоль стен, на стульях, с тёмно-серой обивкой и массивными ножками сидели три человека. Я выдохнула с облегчением. Как-будто на мне была какая-то ответственность, словно из-за меня все исчезли. И сейчас наконец была возможность спихнуть её на кого-то. Появления постороннего они кажется не заметили. Один стул был свободен, будто стоял здесь вечность, ожидая меня. Не став разглядывать их внимательнее, я оглянулась на небольшие столики, вписывающиеся в интерьер, тонувшие в голубом сиянии подсветки. Быстро подходя к одному из них, я отметила – "Тайяки. Всё было не зря." – на тарелке, предположительно мятного цвета, который из-за подсветки в помещении нельзя было отличить от голубого, словно приготовленные персонально для меня, лежали две рыбки из блинного теста, поджаренные до золотисто-коричневого цвета. Я опустилась на колени перед низким столиком, аккуратно обхватывая всё ещё грязными пальцами одну из них. Чёткие очертания чешуи, ещё тёплой, будто десерт совсем недавно вытащили из формы, вырисовывались под пальцами. Вдохнув едва слышный запах выпечки, я поднесла рыбку ко рту. Едва зубы прокусили голову, до меня донёсся раздражённый мужской вздох. Спустя пару секунд последовали ругательства. Я прислушалась, продолжая жевать печенье, попутно отмечая что начинка первой рыбки была шоколадной, впрочем, сейчас я бы наверное порадовалась и бобовой. – И долго это будет продолжаться?! – взревел мужской голос так громко и яростно, что я подпрыгнула на месте, едва не выронив самое драгоценное, что у меня имелось на данный момент, не считая наушников с телефоном в кармане. – Регистрация закончится через три минуты, а нас всё ещё трое! Где шляется этот ублюдок или кто там должен быть четвёртым? – я с нарастающей тревогой отгрызла голову рыбке. "– Пора уходить." – Я схватила вторую рыбку за хвост и, встав на ноги, пошатываясь, направилась к двери, желая как можно быстрее убраться от предположительно негативно настроенных ко мне людей. Потянув дверь на себя, сдвинуть её с места не удалось, что неудивительно, учитывая мою память. – "Тогда от себя" – Но и так дверь не поддалась. – "Когда я зашла, она захлопнулась, но кто её запер?" – Я принялась дёргать ручку двумя руками, предварительно положив рыбку в левый карман, стараясь делать это как можно тише. Но тщетно. Каждый толчок провоцировал звон колокольчиков. Я поджала губы, с ненавистью глядя вверх, готовая прямо сейчас к чертям сорвать эти побрякушки. Я уже знала что будет дальше и, опустив руки, тут же засовывая их в карманы, сделала шаг в сторону стола. В лицо снова ударил интенсивный синий свет. Я опустила голову, надеясь что пряди волос прикроют лицо. Заводить диалог с кем-то из присутствующих небыло абсолютно никакого желания. Судя по словам мужчины, пока единственного с чьим голосом я была знакома, они не ждали кого-то конкретного, но очень хотели чтобы этот "кто-то" наконец появился. С каждым шагом я чувствовала что начинаю привлекать их внимание. До меня донеслось нетерпеливое постукивание пальцев по поверхности стола. – Быстрее! – тяжёлый удар кулака заставил меня ускориться. Стараясь не поднимать взгляда, я опустилась на стул. Повисла тишина. Я прикрыла глаза, чувствуя как они начинают слезиться, то ли от света, то ли от напряжения. Вот поэтому я так старательно избегала людей и компаний. Почувствовав на себе взгляды, явно не желающие ничего хорошего, я раздвинула пряди перед глазами. Прямо напротив меня сидел мужчина в деловом костюме с потёртым немного испачканным чем-то воротником. Каждый удар четырёх пальцев его правой руки по полупрозрачному покрытию сопровождался характерным звуком. "– Так это он по столу стучал... А кто же тогда...-" – Бери уже телефон в руки, иначе все сдохнем! – донёсся справа прямо над ухом уже знакомый голос. Полный мужчина с блестящей то ли от пота, то ли от жира кожей, нервно сжимая в зубах сигару, с яростью смотрел мне в глаза. На мгновение стало жутко, но пришлось тут же скрыть за волосами появившуюся так некстати улыбку. – До конца регистрации меньше минуты! Чего ты ждёшь? – я полезла в карман за своим телефоном и тут же почувствовала как дыхание моего соседа с права стало тяжелее. Он, казалось, с трудом сдерживал желание ударить меня и я инстинктивно отклонилась в бок, задев край стола. Локоть левой руки пронзила резкая боль и я выпрямила её, еле удержавшись на стуле. Пальцы задели что-то мягкое. Я тут же перевела взгляд на свою руку и мгновенно отдёрнула её, выпрямляясь. Слева от меня сидел человек, по всей видимости намного моложе двух уже знакомых мне мужчин. Лицо скрывал капюшон белой кофты, рукава которой я случайно коснулась. Его по всей видимости не волновало происходящее. – Вот. – мужчина напротив меня, пальцами одной руки потирая висок, явно утомлённый ожиданием, предвинул мне телефон, до этого лежавший на столе, который я так упорно не хотела замечать. Осторожно взяв его в руки, я нажала на кнопку сбоку. Экран загорелся белым светом. Я не успела понять что происходит, как высокий роботизированный голос произнёс:

"Регистрация завершена"

"– Какая к чёртовой матери регистрация?" – Я оглядела мужчин. Никто из них не был удивлён. В любом случае, разговаривать с ними я не собиралась, а уходить было уже поздно. – "Ну ладно, делать нечего. Посижу тут, посмотрим что из этого выйдет" – Дальнейшего плана действий у меня не было, так что мне было всё равно как коротать время, хотя, безусловно, я предпочла бы одиночество. Тем более, абсурдность происходящего даже пробудила во мне что-то похожее на интерес.

Игра начинается

Игрой, в которой вы будете принимать участие, сегодня будет "Кубик Рубика"

Я оглядела присутствующих, на их лицах не отразилось эмоций. Они, видимо, в ожидании более важной информации, смотрели на экран телевизора, висящего на стене справа от меня. Там, на белом экране, отображались слова, произносимые голосом.

Число игроков: четверо

Я вновь окинула взглядом мужчин, но они всё ещё продолжали наблюдать за появляющимися на экране строками.

Уровень сложности: тройка бубен

На этот раз реакция была куда красноречивее. Мужчина справа, выпустив зловонный дым мне в лицо, вытаскивая сигару изо рта, громко рассмеялся. Я закашлялась, прикрывая одной рукой лицой, другой отгоняя облако вони. Чаще всего мне нравился запах табака, но этот господин курил какую-то редкосную дрянь. Перед собой я услышала вздох облегчения. Человек в костюме напротив меня сейчас выглядел куда расслабленее и спокойнее. Поймав на себе мой взгляд, он сузил глаза. Но в этом не было насмешки или презрения — лишь вопрос, который он тут же задал. – Это твоя первая играя? Я на секунду замешкалась, позабыв где нахожусь и что происходит. Склонив в бок голову и прищурив глаза, я пристально посмотрела на мужчину. Небольшие пряди взъерошенных волос спали, скрыв половину лица. – Не знаю, наверное...– Больше мне нечего было ответить. Без малейшего представления о происходящем мне оставалось только ждать, когда чей-нибудь голос поделится со мной каплей информации. Я зевнула, потирая глаза. – Считай тебе повезло, крошка! – Пробасил мужчина с сигарой, опираясь на локоть левой руки совсем рядом, едва не касаясь меня. Я посмотрела в его лицо и, вскинув брови, подняла взгляд выше его глаз в жесте крайнего безразличия к его словам. Вообще это было недалеко от реальности, но в другой ситуации я предпочла бы никак не реагировать, чтобы не тратить последние крохи сил. Но усмешка в его глазах вынудила меня состроить эту нелепую гримассу. Его лицо находилось совсем рядом с моим и мне пришлось сдвинуться влево, подальше от противного запаха дряни, что он курил, пропитавшей, казалось, всю его одежду. Он сдвинул брови, качая головой с наигранным укором, посмотрел на меня. – Храбришься... – Мужик вновь затянулся вонючей дрянью. "– Чего он от меня хочет?" – подперев голову левой рукой, я наклонилась к столу. Отвечать на очевидные провокации было бы глупо даже для меня. Поэтому решение держать язык за зубами, как и всегда годами до этого, пришло мгновенно. – "А ещё вот это «крошка»..."– Никто прежде не обращался ко мне подобным образом, да я и представить не могла что это когда-то произойдёт. К тому же, мой рост для Японии был средним среди мужчин, от этого "крошка" звучало в каком-то смысле даже забавно. Вслух я, само собой, ничего не произнесла, чтобы не создавать лишний повод для пустых перебранок.

Условие победы лишь одно: игрок должен собрать Кубик Рубика

Лимит времени: 10 минут

Запрещается: применять насилие в отношении других игроков, вставать со своих мест, присваивать чужой результат.

Для игроков, нарушивших запрет, а также для тех, кто не справится с поставленной задачей в установленное время, игра считается не пройденной.

Мельком оглядевшись по сторонам, я заметила, что все ждут сигнала, который вскоре прозвучал.

Игра началась!

Громко объявив, роботизированный голос затих. Белый экран сменился ярким изображением. На чёрном фоне в разные стороны хаотично вращался собранный Кубик Рубика. Возможно представленный в качестве примера. Первым к середине стола протянул руку мужик с сигарой. Наверное, мне нужно было узнать его имя, — слишком уж часто для текущей ситуации мы контактировали. Взяв в руки предмет, он покрутил его, приподняв к свету, внимательно рассматривая разноцветные квадратики, беспорядочно разбросанные по фигуре в разных местах. Следующий кубик забрал мужчина в костюме. Не тратя времени, он приступил к сборке, осторожно вращая грани с девятью квадратиками на каждой. Оставшиеся два кубика покорно ожидали на середине стола. Я собиралась взять последний, но человек слева, казалось, не спешил забирать свой. Он всё ещё сидел в капюшоне, из под плотной на вид белой ткани скучающе наблюдая за кубиками, будто ожидая что один из них сам прикатится к нему. Я не могла разглядеть его глаз, но судя по тому, как он, подперев подбородок тыльной стороной основания ладони, с безучастным видом уставился на разноцветные квадратики верхней грани, в них не было ни капли интереса к происходящему. Я решила, что скоро он всё же заберёт кубик, а сама в это время полезла в карман за своим телефоном и наушниками. За это время меня успело утомить общество в лице двух мужчин. И если к джентльмену напротив я не испытывала негативных чувств, то вот мужик с сигарой раздражал меня. Не настолько чтобы сказать ему об этом в лицо, но достаточно сильно, чтоб я надеялась, что он больше не откроет свой рот ни при каких условиях Я включила свой телефон, уже сидя в наушниках и принялась выбирать песню, которая подошла бы под моё настроение и ситуацию. Я мельком взглянула на экран другого телефона с обратным отсчётом. 9:08 "–Девять минут — мне хватит" – подумала я, пролистывая варианты песен. Остановившись на строке с названием и перепроверив, я слабо ударила пальцем по экрану. В наушниках раздался знакомый наверное всему населению Земли синтезаторный рифф, а вскоре и энергичный вокал Пита Бёрнса. – "Единственное, что теперь связывает меня с Великобританией." – Я положила телефон на стол и посмотрела на кубики. Их всё ещё было два. – "Чего он ждёт?" – Я с лёгким негодованием выдохнула. – "А чего я жду?" – Внезапно я ощутила себя очень глупо. Но я не могла понять почему он продолжает сидеть без дела, хотя цифры на экранах телефонов стремительно уменьшаются. Да и что двигало мной в этот момент оставалось для меня самой загадкой. Не знаю что случится по истечении времени, но меня это не сильно волновало, в отличие от мужчин рядом со мной. Со вздохом я всё же сдалась, неторопливо протягивая руку, попутно отмечая, что порядок разноцветных квадратиков на моём и оставшемся кубике различается — значит они перемешаны не по одному принципу. Впрочем, плевать. Я ведь не умею собирать Кубик Рубика. "– По крайней мере по общепринятым правилам." Взяв в руки кубик, надавила на один элемент, обхватив его кончиками пальцев, и вытащила. То же принялась проделывать и с другими квадратиками. Сначала я хотела собрать одну сторону, чтобы затратить как можно меньше усилий, но немного подумав, пришла к выводу, что это глупо: все цвета имели определённый порядок, нарушить который было крайне просто. При сборке важно обращать внимание не только на сторону которую хочешь собрать, но и на боковые части каждого входящего в неё элемента. Цвета боковых частей элементов на одной грани могут отличаться и их в любом случае придётся переставлять, вынимая и вставляя в другие места. Я приложила все силы к тому, чтобы не выронить ни один элемент из пальцев, пытаясь как обычно сосредоточиться на музыке, постукивая ногой по полу в ритм препеву. 7:14 – Что она творит? – С усмешкой и высокомерным презрением, наверняка слишком неуместным в этой ситуации, вместе с отвратительным дымом выдохнул мужчина справа от меня. — Эй, идиотка, что это ты делаешь? Ты так на первой же игре сдохнешы! – за неприятным высказыванием последовал соответствующий смех. – Она не слышит тебя. Разве не видишь? У неё в ушах наушники. – Раздался спокойный равнодушный голос, сопровождаемый щелчками вращающихся граней. Мужчина в костюме окинул беглым взглядом своего соседа слева и сразу вернулся к изучению разноцветных квадратиков – К тому же это не твоё дело. Здесь каждый выживает как может. Даже если у неё нет шансов — дай ей хотя бы попытаться. — В словах небыло и тени насмешки, лишь констатация факта. Мужик с сигарой лишь хмыкнул, надеясь на продолжение спора или конфликта, мгновенно пресечённого на корню мужчиной в костюме. А я действительно ничего не слышала, сосредоточенная на поставленной задаче, так внезапно пробудившей во мне неподдельный интерес. Прикусывая внутреннюю часть нижней губы, я складывала в кучки по цветам элементы кубика. Некоторые не приходилось высовывать, — две тройные детали на уголках можно было просто прокрутить в нужную сторону. 5:58 Я приступила к окончательному этапу своей сборки. Времени было достаточно, поэтому я, не торопясь вставляла детали, до щелчка проталкивая их во внутренний механизм кубика. Это заняло у меня куда меньше времени, чем ожидалось. Всё ещё хотелось спать, но энтузиазм придал мне немного энергии. Столько сколько требовалось для успешного завершения поставленной задачи. 4:30 Я посмотрела на экран телефона с обратным отсчётом, вставляя последние детали в зелёную сторону, бросая взгляд на экран телевизора, попутно крутя уже готовую фигурку в руках. Я в основном ориентировалась на трёхсторонние элементы, но ознакомиться с полным начальным видом тоже не помешало бы. Аккуратно поставив собранный Кубик Рубика на стол перед собой, я взяла в руки свой телефон, переключая песню. Сняв один наушник, я оглядела соседей начав, само собой, с права. С некоторым удовольствием ,заметив, что он ещё безуспешно возится с третьей стороной, я перевела взгляд на мужчину напротив. К своему удивлению, отметила, что он тоже не приблизился к завершению, хотя прошла уже большая часть отведённого времени. Я опёрлась подбородком на левую руку, боковым зрением, сквозь волосы, отмечая что человек слева от меня уже завершил сборку кубика и сидел, как прежде расслабленно, но на этот раз засунув руки в карманы. Когда каждый из них уверенно брал в руки кубик, у меня не оставалось сомнений, что им хорошо известно как его собирать. Ведь любой человек, осознавая, что не умеет этого делать, на их месте поступил бы также как я, разобрав кубик механически. Конечно после этого внутренний механизм повредиться и Кубик Рубика больше не получится использовать по назначению. "– Но в правилах не было сказано, что механизм обязательно должен остаться исправным. И если упомянули даже такие неочевидные вещи как присвоение чужого результата, то, разумеется, тот кто создал эту игру учёл и развитие событий при котором механизм будет затронут во время сборки. В ином случае, — это было бы указано в правилах." – Такими размышлениями я рассеивала появляющиеся сомнения в логике моего решения. – "А если я ошиблась, что ж..."- Очередной удар по столу, резкий и оглушительный, вырвал меня из зыбкой паутины собственных мыслей. Я уже знала, кто это был, но всё же подняла взгляд в его сторону. – Чёртов кусок пластика! – со злостью пророкотал мужчина. Он сжимал в руке кубик, готовый разнести его о поверхность стола, под давлением своей ярости. Внезапно его голова резко повернулась, и наши взгляды столкнулись. Его глаза расширились, а затем сузились до щелей, и он едва не задохнулся в новом, ещё более яростном приступе. Я ощутила лёгкую растерянность, эта волна гнева казалась мне столь безосновательной, столь чуждой, что я не понимала, чем же её заслужила. Возможно, сейчас ему было просто необходимо излить свою желчь на кого-то, на что угодно, лишь бы не взорваться изнутри. – А ты сидишь довольная! Думаешь всё так просто, да? – его слова, острые, как осколки льда, вонзились в сознание. Я прикрыла веки, пытаясь вернуть дыханию ровный ритм, чувствуя, как по телу пробегают едва уловимые, нарастающие вибрации. Кончики пальцев начали пульсировать, предательски выдавая внутреннее напряжение, которое я так тщетно старалась скрыть. "– Вдох - выдох'' – Я старалась расслабиться, чтобы слова мужчины, его гнев, не проникли в меня, не оседали тяжёлым грузом на душе. – "Он злится не на меня," – уговаривала я себя, – "а на самого себя и этот кубик. Будь на моём месте кто-то другой, – ничего бы не поменялось." – Внутренний голос был моей единственной опорой, но даже он становился всё тише и тише, исчезая на фоне чужой ярости. – Тебе ведь никто не сказал, какая участь ждёт проигравших. – Он улыбнулся, и эта улыбка была отнюдь не доброй, скорее хищной, предвкушающей. Глаза его сузились, пристально, почти болезненно вглядываясь в моё лицо. Его гнев, обращённый на меня, был столь безосновательным в этой ситуации, что лишь усиливал ощущение сюрреальности. – А я расскажу... 3:14 – Видишь ли... – Голос опустился, став тише, размереннее. Моё дыхание замерло, будто подсознательно я больше всего на свете ждала именно этот ответ, ответ на незаданный вопрос, что висел в воздухе ещё с момента моего необъяснимого пробуждения на холодном асфальте Сибуи. Возможно, я вовсе не хотела знать ничего, что могло бы прояснить ситуацию, но предчувствие подсказывало, что то, что я сейчас услышу, будет мне жизненно необходимо. – Ты наверное заметила, что людей здесь гораздо меньше чем в привычном ночном Токио. Нет электричества, нет связи... – Голос опустился до шёпота, почти неслышимого, словно он вещал из другого измерения. – А знаешь почему? Потому что это не реальный мир. – Глаза мужчины загорелись ликованием, наслаждаясь замешательством, возникшем на моём лице. Веки, начиная едва заметно подёргиваться, опустились, погружая сознание в спасительную тьму, помогая сосредоточиться лишь на его голосе, отсекая остальной, слишком яркий мир. – Здесь чтобы выжить нужно проходить игры... – Голос внезапно повысился, став почти весёлым – Да! Здесь нужно играть в грёбаные игры, чтобы твою голову не пронзил лазер, взявшийся чёрт знает откуда! – В его речи было столько искреннего, почти безумного чувства, что мне даже показалось, будто он по-настоящему счастлив первым посвятить меня в жуткие законы этого места. От меня мужчина ждал бури эмоций, но я не хотела давать ему желаемого, да и, наверное, не могла. Всё напряжение копилось внутри, капля за каплей наполняя тело, как сосуд, который вот-вот должен был переполниться. – Ах да... – Голос снова стал тише. Я почувствовала его дыхание совсем рядом. И опять эта жуткая вонь, проникающая в самые поры, пропитывающая воздух. Вздрогнув всем телом, я непроизвольно скривилась и поспешила прикрыть лицо рукой, отодвигаясь влево. Левую руку я прижимала к себе, стараясь вновь не потревожить человека в белой кофте, чьё присутствие казалось то ли угрозой, то ли фантомом из сна. – Хочешь знать что происходит с теми, кто не прошёл игру? – Я всё ещё не собиралась открывать глаза. Послышалось дыхание прямо возле уха, и новая порция отвратительного дыма прокатилась по ушной раковине. Плечи передёрнуло. Мозг, и до этого с трудом осмысливающий поступающую информацию, отключился, погрузившись в странное, спасительное оцепенение. Кажется, это стало последней каплей. Я сжала кулаки, ногти впились в ладонь, оставляя розоватые дуги на коже. Внезапная, горячая вспышка гнева, столь чужая и в то же время смутно знакомая, придала мне странную, жуткую уверенность, и я сжала губы, стараясь не засмеяться. В голове пронеслась единственная мысль: с какого ракурса лучше замахнуться, так, чтобы он не успел среагировать? Отведя правую руку в сторону, за спину мужчины, чьё лицо находилось в паре десятков сантиметров от моего, я вздохнула. Несмотря на то, что физической силой я была обделена с детства, уверенность, что сейчас я могу причинить боль, была абсолютной, почти осязаемой. Сосредоточившись на одном движении, я надеялась что в последний момент рука не дрогнет. Тремор, то ли из-за напряжения, то ли от вспышки злости, не позволял контролировать тело, но я постаралась вложить всю энергию в одно движение, готовая при удобном случае вцепиться длинными ногтями в лицо. Я не ждала ответа на вопрос. Слова мужчины, их смысл и явная угроза жизни совершенно не волновали меня. Даже более того, — я не думала об этом, не думала ни о чём. Меня тешило приятное ожидание: ещё немного и ненависть, копившаяся по капле каждый день, каждую секунду, что я проводила рядом с людьми, наконец найдёт выход в одном действии. Эта ненависть не была направлена на кого-то конкретного. Она просто засела внутри, пожирая меня, а безумное желание выпустить её только усиливалось. Я так давно не позволяла себе подобного. Тело охватил жар, исходящий изнутри, может даже из души, если она всё же существует. Всё это не имело значения, главное — удобный момент. С момента последнего сорвавшегося с чужих губ слова прошли секунды. И я сделала глубокий вдох, готовая к полному, поглащающему удовлетворению. Он всё ещё смотрел на меня: может видел мои мысли? Будь так, я не передумаю. Не остановлюсь. Одним движением я замахнулась. Мгновение растянулось на кадры и сознание ярко запечатляло каждый. – Дура, не прошло десяти минуты как ты забыла правила! С такой памятью тебе не выжить даже в реальной мире. Не достигнув виска местами облысевшей головы, рука замерла в воздухе, едва не задев её. Прежде незнакомый голос обухом ударил по голове. Каждое слово было пропитано язвительной колкостью. Наваждение прошло, тиски, державшие стальной хваткой голову спали и я опустила руку, первым делом бросив взгляд влево. Человек в белой кофте, чьего голоса я ещё не слышала, не меняя позы, неподвижно сидел. Совершенно незаинтнресованно, ни во всём происходящем, ни во мне в частности. – Ну? Так и будешь сидеть и глядеть по сторонам или скажешь что-нибудь? Вновь брошенная фраза звучала иначе. Не лишённый прежней насмешливости голос лениво растягивал каждый слог. Я не сводила глаз с губ мужчины слева. Но не заметила ни единого движения. – Какая же ты недалёкая! – Глухой смешок с прежде невиданным мне высокомерием прокотился эхом по черепной коробке. – Чего ты ждёшь? Бей, и посильнее! Помнишь что сказал этот жирдяй? Твою голову пронзит лазер и ты сдохнешь прямо здесь, сидя на этом стуле с симпатичной обивкой! Хотя, я погляжу, тебе мозг и в рабочем состоянии не помощник. – Последовал смех. Настолько искренний и красивый, что я не усомнилась в истинности утверждения. Просто приняла как факт. Я почти отчаянно завертела головой, пытаясь найти хоть каплю замешательства на лицах мужчин, но вместо этого поймала на себе лишь презрительный взгляд мужика справа. Странное недоверие и отвращение ко мне или моим действиям в его глазах спустило меня с небес на землю. Вся уверенность, с которой я секунды назад была готова ударить его, покинула меня. Голова жутко гудела. Смех, превратившийся в отчаянный хохот, распространился по венам, захватил мою голову, смешав мысли в кашу — нескончаемый поток, из которого с трудом можно было вычленить хоть что-то разумное. Я опёрлась на локти, закрыв руками уши и прижалась лбом к столу, надеясь лишь на то, что шум скоро прекратится. Боль была настолько сильной, что я была готова к тому что из ушей польётся кровь. Сейчас я снова чувствовала себя слишком уязвимой, слабой и одинокой в своей беспомощности перед необъяснимым. Всё как вчера, когда я бежала по улицам Токио. Рядом были люди, но я не могла рассказать, а они были не в силах понять что со мной. Да я и себе самой не могла объяснить. Ясно было лишь одно. Я больше не стремилась разглядеть что-то на лице соседа слева. Догадка казалась такой реальной, что я ни на секунду не усомнилась в ней: я одна слышала голос и, более того, он звучал в моей голове. Думать было невозможно. Мир вокруг расплывался, краски блекли, звуки искажались. Я чувствовала как стены черепа вибрируют, готовые разлететься от мощного напора, созданного хохотом, смешивающимся с другими звуками. Ощущение чудовищной тяжести, словно на плечи положили неподъёмный груз. Каждый вздох давался с трудом, тело отказывалось слушаться. Я старалась удержаться на стуле. И вдруг — провал, к которому изначально всё и вело. В одно мгновение мир исчез. Это не сон, не отдых — скорее резкое отключение, как будто кто-то выдернул пробку из реальности. Снова темнота. Больше я ничего не видела. 2:25 – Эй! Ты меня слышишь? Что с тобой происходит, а? – Над ухом послышался щелчок, сопровождающийся знакомым голосом. Первым, что я ощутила, стала пустота. Будто ничего не было, никаких голосов, никакого шума. Голова всё ещё гудела, но совсем не так сильно как раньше. Дышать стало куда проще. Присутствие людей рядом стало нитью, позволяющей оставаться в реальности. Возможно сейчас я балансировала по краю, оставаясь в сознании. Всё вокруг стало приглушённым, далёким. Тело всё ещё ощущалось странно, словно побывало в длительном глубоком сне. Если бы не числа на экране телефона, я могла бы предположить, что с момента как моё сознание отключилось, прошло не меньше нескольких часов. С трудом поднимая голову, я опёрлась ладонями о край стола. Мутная пелена, застелившая глаза, медленно исчезала. Мир оставался ярко-голубым. Помещение ночного кафе не сменилось на что-то более реальное. За слипшимися прядями волос я не могла разглядеть людей, сидящих рядом, но, кажется, они как прежде находились на своих местах. Единственное что сейчас отличалось – звук, доносящийся спереди. Подняв глаза, средними пальцами раздвигая волосы, я посмотрела на мужчину напротив. Задержав дыхание, подалась всем корпусом вперёд, до боли вжавшись кожей в край стола. Не веря своим глазам, я наблюдала за тем, как чужие длинные пальцы, слегка подрагивая от нервов, торопливо вынимали цветные элементы из кубика. Сведённые брови и напряжённое лицо говорили о том, что мужчина крайне сосредоточенно выполнял поставленную задачу. Серьёзность с которой он разбирал кубик чуть было не заставила меня поверить в свою правоту, пока я не вспомнила как с такой же уверенностью тот в начале игры брал в руки Кубик Рубика, готовый его собрать. И тем не менее, сейчас я чувствовала себя не так одиноко, будто меня обняли тёплые руки в жесте безмолвной поддержки. Приятная теплота рассеялась, стоило моему взгляду упасть на экран телефона. 1:49 "– Чёрт. У него осталось совсем мало времени". – Сердце еле заметно кольнуло разочарование, как иголка в стоге сена, просочившаяся сквозь пелену безмятежности. Я посмотрела на свой кубик и вновь перевела взгляд на мужчину напротив. – "Почему меня волнует, справится ли он со своей задачей?" – В теперь уже относительно чистой голове всплыли слова мужика с сигарой. Сейчас даже мысли ощущались по-другому: каждое слово выводилось. "Это не реальный мир...", "Здесь чтобы выжить нужно проходить игры..." Я задумалась. "Не реальный мир" А давно ли я покинула тот мир, что считается реальным? Где в каждом квадратном сантиметре бурлит жизнь. Где идёт вечная борьба за право быть частью общества. Где каждый человек с детства становится заложником мнения окружающих. Но здесь я не испытывала страха. Напротив, в пасти тёмных переулков пустынной Сибуи мне было до смешного уютно и спокойно. Прямо как дома, когда я старалась тратить меньше ресурсов, зажигая свечи вместо старой люстры. Денег еле хватало, чтобы оплачивать счета за квартиру. По той же причине я не могла позволить себе питаться чем-то кроме лапши и зелёного чая. Да и сама готовка, надо признаться, была одним из тех занятий, что никогда меня не увлекали, даже наоборот, скорее вызывали отвращение. Водные процедуры со временем тоже сошли на нет. Чистка зубов давно перестала быть регулярной, превратившись в неприятную отягощающую необходимость, которую я с трудом заставляла себя выполнять хотя бы через день. Душ, ранее служивший для меня единственным способом набраться сил, стал непозволительной роскошью, поэтому его заменило мытьё головы водой из чайника, лишённое всех волшебных свойств. Но самое главное — игры и риск смерти. Почему то меня ни на секунду не посетило сомнение, недоверие к словам мужчины. Сказанное звучало так правильно и естественно в условиях происходящего, что мне оставалось лишь задать некоторые вопросы самой себе, прежде чем сделать вывод. Мысли потеряли свою структуру, лезли в голову беспорядочно, путаясь, не позволяя мне составить общую картину. Неуместные глобальные темы и риторические вопросы медленно сводили с ума. Я знала, что зацепившись за один из них, ступлю на зыбкую почву и увязну в болоте рефлексии, так и не добравшись до ложной истины, существующей лишь в качестве понятия, чтобы успокаивать людей, убеждая в правильности их мыслей. Да, истины, как таковой, не существует — это просто иллюзия, которая служит мнимым выводом, позволяющим прочертить собственную границу, переступить которую значит — выйти за пределы рациональности. Когда человек сам внушает себе, что достиг просветления и создаёт личный барьер, делая вид, что дальше его ничего не ждёт, — он сознательно ограничивает себя в собственных рассуждениях. Возможно это защитный рефлекс человеческого мозга, а может просто нежелание выходить из зоны комфорта. Но важно не то, где заканчиваются размышления, не то что приводит к выводу, – важно то, насколько сильна убеждённость в своей личной истине и верность ей. Но если вернуться к предположению о том, что истина — это иллюзия, то выходит, вся суть человеческой жизни, если она конечно состоит в бесконечной рефлексии, просто самообман. Это обесценивание непременно касается и людских идеалов. Я никогда не понимала, для чего связывать себя этими нитями ответственности перед самим собой за верность своим выдуманным, вынужденным убеждениям. В этом слишком много противоречий. Идеалы, быть может, внушают людям уверенность, позволяют проложить свой собственный путь, прожить свою жизнь согласно им, но я вижу в этом отвращающее притворство. Как можно убедить себя в чём-то и так слепо верить? Достичь предела рациональности собственного сознания и пройти свой жизненный путь, зависнув в ограниченном пространстве, где реальность и вымысел стали неразличимы, а каждое слово — лишь эхо собственных, безумных мыслей, отражающихся в пустоте. Да, меня не пугала смерть. Как бы инфантильно и вызывающе это ни звучало — факт оставался фактом. Полагаю, размышления на пути к "истине" помогли бы мне найти причину продолжать жить. При желании я, наверное, даже могла бы потратить время на поиск смысла существования. Но стоит ли осознанно загонять себя в ловушку этими вечными поисками? К чему это приведёт? Может настанет момент, когда я готова буду остановиться. Когда готова буду принять решение — как нужно жить. Это предположение звучало смешно даже в мыслях: что могло бы поразить меня до глубины души, заставив покорно поддаться течению, позволить себе добровольно потеряться в бесконечном потоке сознания в надежде найти что-то близкое к своим представлениям о мире и людях, жизни и смерти? Я не чувствовала себя ни живой, ни мёртвой, находясь где-то по середине. И шаг на встречу смерти казался куда более простым, чем все те преграды, что мне необходимо было преодолеть, чтобы вновь почувствовать себя живой. Не на мгновение, — навсегда. Чтобы желание жить было искренним и всеобъемлющим. Но нужно ли мне это? Стань передо мной выбор, что бы я предпочла? Безмятежное спокойствие или будоражащее волнение? Смерть или жизнь? 1:20 Мужчина справлялся быстрее чем я, возможно потому, что прикладывал меньше сил чтобы контролировать свои движения, в то время как мне с трудом удавалось подчинить себе своё тело. Он, как и мой сосед справа, придавал слишком большое значение игре — именно так я считала, оценивая их стремление выжить. Но что-то глубоко внутри не оставляло меня в покое, терзало, не позволяло забыть о чувствах. Оставалось лишь признаться самой себе в том, что меня волновала судьба этого незнакомого человека. Всё-таки, я продолжала оставаться загадкой для самой себя, открывая что-то новое в своём восприятии окружающего мира. – И ты туда же? – выпущенный вместе с дымом вопрос повис в воздухе. Мужчина в костюме не стал утруждать себя оправданиями, которые, в любом случае, сейчас были совершенно ни к чему. Поэтому следующая фраза была адресована мне. – Ну что, довольна? Мелкая дрянь. – Я пропустила мимо ушей бессмысленные оскорбления. – Ещё один человек сегодня сдохнет благодаря тебе. Последние слова звучали серьёзнее, но убедили меня не в том, на что, очевидно, рассчитывал мужчина. Я осознала, что, быть может, приняла его не за того, кем он являлся на самом деле. За внешней распущенностью и агрессией в мой адрес, скрывалось то, что всю жизнь было мне недоступно – уверенность. Эта непоколебимая убеждённость в своей правоте обезоруживала, возможно, я бы даже поддалась ей, если бы дорожила своей жизнью. Мне вдруг показалось, что несмотря на все противоречия, мы с этим мужчиной похожи и я ошибалась на его счёт. Вдруг он как и я не боится смерти? Ведь он мог бы собрать кубик таким же способом что и я, и тем самым, повысить свои шансы на выживание, но не делал этого. В таком случае его поведение, в том числе и уверенность, могли быть тем самым выбором, которого тот решил придерживаться до конца. Если так, то этот человек далеко не так прост. С каким бы пренебрежением я не относилась к таким "идеалам", во мне начало зарождаться что-то отдалённо напоминающее уважение, кажущееся особенно ярким на фоне моих прежних эмоций к нему. Не став делать поспешных выводов, я решила понаблюдать ещё. 0:44 Уже на протяжении пары десятков секунд все сидели в тишине, нарушаемой лишь звуком вращающихся граней и щелчками вставляемых в механизм элементов. Закончив сборку, мужские руки, едва подрагивая, опустились. Я выдохнула. Как только третий готовый Кубик Рубика коснулся поверхности стола, атмосфера координально поменялась. В миг между всеми присутствующими возросло напряжение. Невидимые струны натянулись, вынуждая объясниться перед остальными за свои действия. Конечно, оправдываться было ни к чему и все это понимали, но один из нас чувствовал на себе давление, вызванное исключительно его собственным решением. Я смотрела на мужчину, впервые так открыто, наблюдая за его реакцией. Не могу сказать что именно я надеялась увидеть и надеялась ли вообще, но продолжала ждать, затаив дыхание. Я лишь хотела, чтобы интерес к этому человеку, пробудившийся во мне так внезапно, был оправдан и удовлетворён. Но своеобразное благоговение испарилось также быстро, как и появилось минуту назад, стоило только мне увидеть как мужик, выронив изо рта сигару, принялся судорожно ковырять кубик, в тщетной попытке вынуть из него деталь. Начавшее зарождаться уважение сменилось совершенно противоположным чувством. Отвращение не позволило мне ни секунды больше задерживать взгляд на лице, исказившемся в гримассе неподдельного ужаса. Не стоило ожидать от этого человека чего-то большего. Я приняла обычную тупую упёртость за проявление верности убеждениям. Конечно, это качество было свойственно людям, но я чувствовала укол разочарования. Всё его напускное веселье вместе с притворной уверенностью рассеялось, не оставив за собой ничего. И всё же этот момент был чем-то действительно значимым. Мне выпала редкая возможность понаблюдать за человеком, чья судьба предрешена. В самой сути происходящего определённо было что-то бесконечно жестокое, но мне не пришлось переубеждать себя в чём-то, чтобы осознать свою и чужую беспомощность перед лицом неизбежного. А ведь и я, и мужчина в костюме, и мой многострадальный сосед справа сейчас находились в одинаково незавидном положении. Каждый из нас троих через несколько мгновений может умереть. Отличие было лишь в том, что один поддался эмоциям ещё в начале игры, неосознанно обрекая себя на неблагоприятный финал. Отвратительная слепая вера в себя до конца не позволяла ему думать, пока интстинкты не взяли верх, обрубив все шансы на спасение. Можно сказать, человек затянул на своей шее петлю собственными руками. Я продолжала наблюдать за рваными движениями мужчины, но теперь без прежнего интереса. Остался только ледяной, не требующий оспорения факт — он умрёт. Последние секунды пролетели незаметно. Я думала, мужчина встанет со своего стула, нарушив тем самым правила, попробует убежать, но нет. Каждое движение его рук, каждое действие, было напрочь лишено смысла. И он сам это понимал. Я больше не видела в нём человека. Его не за что было уважать, нечему было сочувствовать. Теперь это просто тело, переставшее быть для меня живым задолго до наступления его физической смерти. Всё произошло слишком быстро. Момент окончания игры. Последние секунды, обещающие стать напряжёнными, растворились в беспомощных всхлипах, не вызывающих во мне никаких эмоций. Я лишь успела моргнуть, прежде чем раздался сигнал, оповещающий об окончании игры. Справа послышалось жужжание и я обернулась. Память запечатлила последние мгновения чужой жизни. Я успела лишь увидеть как исчезает лысая макушка во тьме внезапно открывшегося под стулом люка. Последующие несколько секунд я мой взгляд был направлен только туда, я вглядывадась темноту, сама не понимая, что желаю увидеть. От чего то я была уверена в том, что человек, сидящий рядом со мной минуту назад, уже мёртв. И это не пугало, не вызывало вопросов. Наверное, мне просто требовалось увидеть смерть своими глазами, чтобы в очередной раз убедиться в реальности происходящего. Просто факт и ничего более. Тишину разрезал уже знакомый высокий голос.

Поздравляем, вы прошли игру! Можете быть свободны!

"– Всё закончилось." – Вместо облегчения я почувствовала, как во мне зарождается какое-то инородное, неуместное опустошение. С окончанием игры все мои рассуждения и действия потеряли свою значимость. Будто всё, что я построила, рассыпалось — беспощадно рушилось, лишая мои размышления смысла. Неужели эти самые размышления, в которых, по моему же мнению, невозможно было прийти к истине, на этой игре всё же к чему-то меня привели? Но ведь я сама убеждала себя в обратном. Разве одна смертельная игра может изменить человека? Вряд ли. По крайней мере, несмотря на всё, произошедшее со мной сегодня, я не замечала в себе резких изменений. Гнев, разочарование, сочувствие, встревоженность, вызванные игрой, пролетели, лишь едва задев моё сердце, наверное, заледеневшее за долгое время изоляции от общества. Что-то не позволяло эмоциям проникнуть слишком глубоко, настолько, чтобы пробудить во мне по-настоящему сильные и значимые чувства. Это было как, если бы, внутри находился воздушный шарик, не подпускающий к сердцу ничего, что могло бы потрясти меня. Мне понадобилось некоторое время, чтобы наконец отпустить мысли и вернуться в новую реальность. Мужчина в костюме всё ещё сидел на своём месте. Что странно, ничего в его внешнем виде не выражало ни капли радости, напротив — он выглядел каким-то уж слишком задумчивым для человека, только что чудесным образом обманувшего саму смерть. Боковым зрением я уловила движение слева. Белое пятно стремительно растворялось в синем свете. "– Куда это он?" – моя первая игра закончилась и нужно было решить, что делать дальше. Учитывая всё, что произошло за последние 10 минут, сейчас было самое время узнать поподробнее обо всём и, пока я находилась в сознании, обдумать появление нового, прежде незнакомого голоса в голове. Я встала со стула, опираясь руками о стол. Голова гудела, мышцы ослабли. Человек в белой кофте, совершенно спокойно, с руками в карманах, направлялся к стене, напротив выхода. Очевидно, это была не первая его игра и смерть человека он видел не единожды. Такой финал, по всей видимости, ждал каждую игру и для тех, кто попал сюда раньше меня и удостоился чести пройти некоторые из них, смерть перестала быть чем-то далёким и шокирующим. Но почему тогда тот мужчина в костюме всё ещё сидел за столом, уставившись пустым взглядом на гладкую поверхность? Он не выглядел удивлённым и уж точно не был новичком. "– Дверь всё ещё закрыта?" – С трудом передвигая ноги, я подошла к двери. Едва пальцы коснулись ручки, я почувствовала резкий контраст температур, меня будто пронзило разрядом тока. По сравнению с моей рукой, ручка казалась ледяной. Хотя, учитывая очевидное недомогание, ломоту в теле и головную боль, предположу, что у меня был жар. Дав пальцам привыкнуть к холоду металла, я опустила ручку. Раздался щелчок и дверь открылась с первого раза. В глаза ударил яркий белый свет. Мир за пределами кафе выглядел странно непривычным. Я привыкла к синему освещению и покинуть это помещение значило — вернуться в суровую реальность. Правда о нынешней реальности я знала немного, но уже поняла, что этот мир такой же настоящий и не менее жестокий. – Позволишь? – От неожиданности я подскочила на месте. Хоть этот голос был прежде мне незнаком – я прекрасно понимала кому он принадлежал. И отчего-то мне не хотелось оборачиваться. Я продолжала сжимать пальцами дверную ручку, с каждой секундой всё сильнее, не отдавая отчёт своим действиям. Услышав лишь один вопрос от человека, не позволившего себе издать ни звука за всё время игры, я почувствовала неловкость и какое-то странное удовольствие от того, что это единственное слово было адресовано мне. Мысль о том, что ко мне давно никто не обращался так прямо и ненавящево придала моменту до абсурдности большую значимость, хоть вопрос и был простой формальностью. От этого я чувствовала себя ещё более глупо, но продолжала стоять на месте. А он молчал. Мгновение растянулось до нескольких секунд. И прервалось мимолётным, едва ощутимым касанием холодных пальцев тыльной стороны моей ладони. Я отдёрнула руку, отпрянув в сторону. Сердце неистово колотилось. Перед тем как незнакомец скрылся из моего поля зрения, мне послышалось что-то напоминающее приглушённый смешок. Прислонившись к стене, я прижала руку к груди, надеясь лишь, что дыхание вскоре восстановится. Дрожь не покидала тело, пока я пыталась отделаться от навящевых мыслей. "Нельзя придавать этому слишком много значения." Идиотским было даже само понимание того, что мне вообще приходилось об этом думать. Пара секунд напряжения и мимолётное касание того не стоили. Дело определённо было во мне, раз произошедшее вызвало такую реакцию. Стоило ли винить себя в своих же чувствах? В том, что холодные пальцы достали там, куда не попал даже страх смерти? Всё случилось слишком быстро и легко, как будто так и должно было быть. Я прижималась спиной к стене. Каждое слово в голове расслаивалось, так и не сформировавшись в мысль. Сейчас я чувствовала всё очень остро. Мутная прочная пелена, отделившая меня от окружающего пространства, покрывала слой за слоем, оставляя наедине с бессвязным потоком сознания. Тело колотило от холода, а голова, будто отделившись от него, варилась в котле, кипела и билась о липкий нагар на стенках. Я обхватила её руками. Дышать было невозможно: ледяной воздух впивался в горло, царапал слизистую. Адская духота давила на череп, сжимала виски. Все чувства настолько извратились, что одна мысль о невозможности покинуть физическую оболочку вызывала отвращение к самой себе. "–Опять. Всё слишком быстро, я ничего не понимаю."– Я осела на пол. Прижав ноги к груди, уткнулась носом в колени. Дрожащими руками я пыталась прикрывать голову, чувствуя, что она вот-вот расколется от давления. – "Нужно говорить, думать, пока я не потеряла себя окончательно" – Я сильнее сжала руки. – "Голова раскалывается, тело ломит, но главное, что шум становится тише." – Первая попытка фиксировать своё состояние стала нитью надежды, тонкой и хрупкой, но реальной. Сомнение было лишь в том, найду ли я в себе силы ухватиться за неё. "Но есть ли вообще в этом смысл?" Мысль намертво засела в голове. Она казалась инородной, будто её внушил кто-то извне, но теперь вертелась в круговороте других мыслей, а может и стала его центром. – Неет... Это всё не важно. Чем больше я буду думать об этом, тем больше начну сомневаться. "А разве я собираюсь что-то делать? Разве есть смысл что-то менять? Сопротивляться? Разве мне это нужно? Разве есть смысл бороться? В этом мире все усилия тщетны, что не делай." – Всем управляет случай. Повезло тем, кому сопутствует врождённая удачливость, а остальным остаётся страдать... – Я поддержала мысль, вероятно, не как своё мнение, а как одно из мировоззрений, предложенных извне для рассмотрения. Сама концепция была неоспорима и ясна, оттого и близка мне. Она не требовала долгих размышлений — просто обрубала сразу все сомнения, не позволяя им пустить корни в сердце и держать меня в зависимости. За всю свою жизнь я не единожды видела этому доказательства, призванные, казалось бы, в очередной раз дать мне понять, что я не управляю своей жизнью и единственный беспроигрышный и безвыигрышный способ — плыть по течению, отдавая всё в руки судьбы. Существование без взлётов и падений в стабильности казалось идеальным вариантом. Возможно потому, что падать было уже некуда. Но что-то во мне сопротивлялось этому. Остатки надежды, обычно уходящие со слезами, сплетались в клубок и оставались где-то под сердцем. И я хранила их, со страхами и сомнениями, до того момента, который всё изменит, но, возможно, никогда не настанет. Я легла на пол. Раскинула руки в стороны, чувствую как расслабляется затёкшая шея, а в затылок врезается кафель. Сил бороться с собой не было. Как и желания. Жалкая попытка "взять себя в руки" могла бы вызвать, разве что, презрение и насмешку. А значит всё зря. "Я не хочу” Я прикрыла глаза и дала себе полностью расслабиться. Голоса стихли и на смену им пришло всепоглащающее спокойствие. Что-то похожее я чувствовала перед тем как потеряла сознание, лёжа на асфальте в Сибуи. Тело не подчинялось, ища покоя. Единственным бесконечно сильным желанием было больше не открывать глаза, ни о чём не думать и не беспокоиться. И я могла себе это позволить. "– Скоро всё пройдёт. И это закончится." Что закончится? Что я имела ввиду? Я не понимала и не хотела знать. Только мой внутренний голос, повторяющий одно и то же, плавно лился и обволакивал, оставляя наедине с собой, заставляя расслабиться до невминяемого неконтролируемого состояния. Казалось, будто что-то безвозвратно покидает меня. Вместе с напряжением, тревогой и страхом вытекало что-то не ощутимое, но важное. Впрочем, это потеряло значимость. Как и всё что угодно, появившееся бы сейчас у меня в голове, в которой было как никогда пусто. Постепенно всё утихало. Синее освещение, в первые секунды проведённые мной в кафе показавшееся едким непривыкшим глазам, давно перестало тревожить и превратилось в фон, на уровне с физическими ощущениями. Я медленно "таяла". Может это и было тем, чего я хотела... Меня не сильно волновал исход и всё, что к нему вело, но что-то внутри сопротивлялось ему. Словно предупреждало, что я неотвратимо приближающусь к чему-то огромному и вечному, неизменному и простому. Не важно, что меня ждёт. Конец или начало? Ясно было лишь одно. Там меня не ждало ни спокойствие, ни умиротворение. А лишь пустота. Бесконечное и абсолютное ничто. Не плохое и не хорошее. Не таящее в себе смысла и вопросов. Не приносящее облегчения. Нечто абстрактное, непостижимое для понимания человека, но примитивное по своей сути. Я падала. Теряла себя. Терялась в себе. Похоже, я умирала...