Даже если ты меня не любишь...

Ночь сгустилась над городом, разрезаемая тусклыми огнями фонарей и редкими проезжающими машинами. Сяо шагал по узким улочкам, скрываясь в тени. Он был сталкером — незримым наблюдателем, мастером невидимости. Его взгляд цепко следил за очередной целью — Итером. Блондин сидел в почти заброшенном, убитом парке на гнутой скамейке, не чувствуя мурашек бежащих от холода и совсем не смущался этой странно-приятной темноты. Люди обходили его стороной — он был особенным в своей доброжелательной беззащитности, и это тянуло. Сяо знал, что жертва его внимания — мазохист, знал, что его придурковатость проявлялась не в страданиях, которых он мог бы избегать, а в том, что он сознательно искал их, словно они были показателем того, что он правда живой. Каждый шрам на его теле был словно трофей, но ключевое — Итер никогда не убегал от боли, а, наоборот, в ней находил странное наслаждение. Сегодня Сяо решил быть ближе. Брюнет сел на соседнюю скамейку, показательно итэра разглядывая. Между ними повисла тишина, в которой каждый искал свое — Сяо — контроль, Итер — освобождение через боль. — Ты снова здесь, — тихо произнес Итер, и в его голосе скользнула насмешка, смешанная с благодарностью. — Ты не боишься? — Боюсь, — ответил Сяо с едва заметной улыбкой. — Но это меня не останавливает. Взгляд сталкера был хищным, но в нем скрывалась ещё одна сторона — непонятая, почти больная привязанность к тому, кто готов принять даже самые жестокие игры. Ночь обещала быть долгой. Итер знал: в этом союзе возможно испытать новые чувства, а Сяо — шанс погрузиться в тайны чужой боли и, возможно, найти в ней что-то своё. Итэр почувствовал как вибрирует в кармане почти разряженный телефон, проводит по экрану пальцем, пропуская мимо числа, напоминающие о времени. Между ним и собеседником ощущается напряжение, когда он заходит в чат со скарамуччей и видит простое: «Приходи выпить, мне скучно», – и за этим скучно, Итэр точно знал, скрывались эмоции граничащие с истерикой. Блондин отводит взгляд от Сяо в сторону, покидает лавку также тихо, как пришел. *** Скарамучча хотел было расслабиться, откреститься от эмоций и немного поговорить, но что-то было не так. Итер казался необычно молчаливым, сонным, словно выжатый лимон, и от него исходила какая-то болезненная аура. — Итер, тебя торкает? — спросил Скара, внимательно изучая его потухший взгляд, который, казалось, уже видел ангелов и нимб над своей пьяной головой. — Нет, — тихо ответил Итер, подозрительно затихнув, словно пытаясь спрятаться от пронизывающего взгляда брюнета. — Итер, ты ебаный псих, какого черта ты так над собой издеваешься?! — голос Скары сорвался на крик. Его раздражение было искренним, смешанным с собственными сносящими нетрезвую голову чувствами и беспокойством за этого странного блондина. Обстановка тут же накалилась, в воздухе повисло напряжение, густое, как утренний туман. Его неряшливый вид, растрепанные волосы, запавшие глаза – все это очень… Настораживало. — Спать нельзя, — прошептал Итер, его губы дрожали. — Нельзя... Он ведь ведь знает. — Что? Ты о чем? Кто "он"? — Скара был в замешательстве. Слова Итера звучали как бред сумасшедшего, но в его глазах мелькнул неподдельный ужас. Итер не ответил, а замолчал, погрузившись в себя. Мысли Итера панически метались: "Он что-то знает… он видит меня насквозь…" — Ты меня слышишь!!!? – Повысил голос Скара, пытаясь вырвать Итера из его внутреннего мира. А у него в глазах темнело и в голову предательски впивался ритм сердца, с каждым разом заставляя жалкий мозг сжиматься все больнее. Он тянется пальцами к волосам, сжимает у основания, не понимая куда деться от этой боли, а ещё забывая, что в руке у него слишком хрупкий бокал из которого он пил дешевое фркутовое пиво, который он обхватывает и сдавливает, совершенно не успевая ничего понять. Раз – итэр чувствует как в руку впиваются режущие осколки, отдавая в мозг тревожным сигналом. Два – он не чувствует больше ничего, схлопывая глаза и падая с глухим стуком на и без того хлипкий стол. Скарамучча смотрит на его кровавую руку в полном ахуевании. Голову предательски избивают его же тараканы, а в мышцах жуткая ломота. Ему хочется выть, скулить, биться в отчаянии потому что так хреново он не ощущал себя ещё ни разу. Первое, что он увидел, как открыл глаза – обеспокоенное лицо друга, склонившееся над рукой, которую жутко пекло. Аккуратные движения пинцета, которыми Скара, к удивлению старательно вынимал мельчайшие осколки стекла из его тонкой кожи были очень ощутимы. Ранее болезненно полные раны вдруг освобождались и заливались нещадно теплой водой, неприятно щипящей его внутренности. — Лежи не рыпайся, — промямлил Скара, и Итэру кажется, что его голос был мягче чем обычно. — Посмотри, что ты наделал, идиотина! Ты хоть понимаешь, что мог с собой сделать?! – И Итэр понимает, что ошибся. Блондин даже не пытался шевелить рукой, потому что связки ощущались безумно слабыми. Он огляделся. Комната казалась тусклой, неинтересной, осколки чашки были разбросаны по полу, а на столе стояла недопитая чашка с остывшим чаем. — Где я? — прохрипел Итер, его горло предательски першило от сухости после выпитого алкоголя, заставляя хрипеть. — В моей квартире, где же еще. Ты тут устроил цирк, не спать, говоришь? Да ты сам еле жив! — Скара закончил извлекать последний осколок и брезгливо вытер пинцет сухой салфеткой смоченной в воде. — Что за чушь ты несешь? Итер закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Образы мелькали в голове: темнота, голоса, ощущения. Но ничего конкретного. Только этот всепоглощающий страх, парализующий, не дающий покоя из раза в раз. — Я… я не могу объяснить. Это… сложно.