Сыграй меня - deepins-

Заехав по дороге в магазин, Полина набрала два пакета свежих продуктов и аккуратно уложила их в багажник. Машина тронулась в сторону окраин города, где тесными рядами стояли старые хрущёвки. Дорога была недолгой, но из-за гробовой тишины и нарастающего напряжения в салоне казалось, что они едут целую вечность. За окнами машины медленно тянулись серые дома, редкие вывески круглосуточных ларьков и аптеки с мигающими крестами. Чем ближе они подъезжали, тем более запущенным становился район — облупившиеся фасады, пустые детские площадки, криво припаркованные «Жигули». Наконец, свернув на до боли знакомую улицу, подсвеченную лишь парой мигающих фонарей, девушка почувствовала, как в груди что-то неприятно сжалось. Выйдя из машины, она по-настоящему ощутила усталость, но это не могло помешать ей заехать к маме. Кирилл открыл окно, хмуро посмотрел на неё: — Мне подняться? — спросил он серьёзно. Он знал, что для Полины родной дом давно стал личным адом. Слишком хорошо помнил, в каком состоянии она приходила к нему, и как ему приходилось удерживать её отца ради её же безопасности. — Не надо, не волнуйся, — с лёгкой улыбкой ответила Полина. Когда-то Кирилл всегда поднимался с ней, чтобы убедиться, что обстановка в квартире не выйдет из-под контроля, но за последний год всё стало более-менее нейтрально… или, по крайней мере, так казалось. Он закрыл окно и, подняв телефон, молча показал ей жестом: «Напиши, если что». Полина вытащила пакеты, достала ключи и, тихо открыв входную дверь, начала подниматься по лестнице с тяжёлой ношей в обеих руках. Тихо открыв квартиру, она едва успела закрыть за собой дверь, как к ней подбежал её старенький кот Морти — уже седой, с чуть помутневшими глазами. Пригнувшись, Полина сняла обувь и провела рукой по его шерсти, чувствуя, как в ладонь упирается знакомая теплая мордочка. Жёлтый свет ламп наполнял квартиру, мягко ложась на новые обои, которые она переклеила пару месяцев назад, заменив прежние обшарпанные стены с детскими каракулями и пятнами. В воздухе смешались запахи кошачьего лотка, сигарет и еды. Заглянув в зал, Полина увидела отца — он лежал на старом коричневом диване, храпя в полную силу. Вокруг валялись пустые бутылки из-под пива и не только. Телевизор тихо бубнил, добавляя к атмосфере запущенности ещё больше уныния. На кухне, стоя спиной к двери, у открытого окна курила мама. Светлые крашеные волосы, собранные в пучок, осунувшееся лицо, кожа на руках чуть обвисла, местами просвечивая синяки. Когда-то она была крупной женщиной, но с уходом дочери изменилась. Полина уже давно отпустила обиды. Она больше не винила мать за то, что та всегда молчала, когда отец «воспитывал»; не винила, что не ушла от него до того, как он превратил их жизнь в пиздец; и не винила за то, что никогда не сказала ей банальных слов поддержки. Шуршание пакетов заставило маму обернуться. Она подошла к дочери, обняла её, всё ещё держа сигарету между пальцев. — Зайка моя, как ты? Как учёба? Полина начала рассказывать о последних событиях, параллельно помогая раскладывать продукты, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить отца. Закончив, она достала пачку сырных чипсов. — Серёжа дома? — спросила она. Мама кивнула в сторону комнаты брата. Полина постучала и вошла. Брат сидел за компьютером в наушниках, увлечённо что-то кликая. Девушка кинула пачку чипсов на стол — он мельком посмотрел на неё, потом на пачку. — Спасибо, — хмыкнул он. Они всегда были близки, и Полина стояла за брата горой, чего бы ей это ни стоило. Но после того, как она «бросила его одного», их отношения заметно охладели. Она понимала его обиду и пыталась загладить вину — забирала его, водила по интересным местам, иногда брала с собой Кирилла. Но брат не долюбливал её «избранного» — скорее всего, из-за ревности и того как Кирилл иногда с ней общался . Брат так же упрекал её, что она «содержанка», и утверждал, что ему ничего не нужно из того, что куплено на деньги Кирилла. Серёжа работал на подработках, занимался трейдингом и сам копил на нужные вещи. Полина это уважала, но всё равно иногда оставляла ему деньги, зная, что Кирилл был не против. — У вас всё спокойно? — спросила она, прекрасно зная, что брат всегда умел выходить сухим из воды. — Если в наших рамках нормальности, то да, всё спокойно, — пожал плечами он, не отрываясь от экрана. Девушка села на кровать. — «Смотришь на неё, она не видит тебя …убегай давай диши» — тихо пропел он. — Ты знаешь эту песню? — засмеялась Полина, подсев ближе. — Я её вчера в тиктоке услышала, даже чуть на гитаре сыграла — теперь в голове заела. — Она давно вышла. Как ты могла ее не слышать? Это Дипинс поёт, — удивился он. Пальцы уже печатали имя исполнителя в поиске, но в этот момент раздался громкий хлопок. Брат с сестрой одновременно поднялись и направились к прихожей. В прихожей стоял отец. Её обувь, сумка и куртка отсутствовали. Мама стояла в дверях кухни, виновато глядя в пол и обнимая себя руками. — Пшла отсюда. Продукты она принесла… От тебя в этом доме ничего не надо, — процедил отец, приближаясь. От него несло перегаром. — Засунь свои шлюшьи деньги куда поглубже. Полина не сдвинулась с места и не отводила от него взгляда. Лица её не тронули ни шок, ни печаль. В комнате повисла тишина, девушка слышала только свое сердцебиение и нарастающий гул злости. Она на миг посмотрела на мать — в её глазах читалась мольба: «Не отвечай, просто уйди». Сзади Серёжа положил руку ей на плечо, будто прощаясь. Не отрывая взгляда от отца, Полина обошла его, демонстративно показывающего, кто в доме «главный». Все слова, которые могли быть сказаны, превратились в зашифрованные взгляды и немую мимику, которую она прекрасно понимала. Открыв входную дверь, она увидела свои вещи, выброшенные на лестницу с немалой силой.Она вышла в белых носках, напоследок посмотрев на любимую семью, и только потом — на отца. — Я хоть какую-то пользу приношу в эту квартиру, — огрызнулась Полина, не удержавшись. — Ах ты ш… — начал он,по привычке потянувшись за ремнем, но девушка громко хлопнула дверью, так же, как он сделал минутой ранее.Подобрав вещи Полина быстро спустилась вниз держа куртку в руках, из квартиры послышались громкие маты в ее сторону