DeadZone

Мёртвая зона - это место, где закон улицы заменяет правосудие, выживает не сильнейший, а самый приспособленный. Тот, кто умеет слышать тишину между выстрелами, читать знаки на стенах и видеть хищника в улыбке прохожего. Улицы помнят все: кровь, слезы, боль, предательство. Они не прощают ошибок и не дают второго шанса. И чтобы не стать жертвой этой безжалостной памяти, нужно жить по своим правилам, не доверять никому и всегда быть начеку. Тут не вырастают розы. Там пробиваются сквозь асфальт одуванчики, цепляясь за жизнь. И в этой хрупкой красоте, рожденной вопреки, есть мудрость выживания, которую не найти ни в одном учебнике. Чтобы выжить там, где смерть смотрит в глаза, нужно научиться смотреть ей в ответ. Без страха, без злобы, просто с осознанием того, что каждый день - это подарок, который нужно прожить достойно. В полумраке переулка, пропахшего мочой и дешёвыми сигаретами, отражались тусклые огни города в лезвиях ножей. Две тени застыли друг напротив друга, напряжение висело в воздухе Здесь, в районе, где каждый дом – шрам на теле города, а каждый житель – закалённый воин, вражда была роскошью, которую мало кто мог себе позволить. Но для Них она стала смыслом жизни, проклятьем, передающимся из поколения в поколение. Пыль клубилась под ногами, оседая на грязной одежде и лицах, измученных жизнью в этом проклятом месте. Феликс стоял, скрестив руки на груди, перед заброшенным гаражом, их негласным местом встреч, где решались вопросы, которые закон здесь решить не мог. Хенджин появился внезапно, как тень. Его взгляд был таким же ледяным, как и всегда, но сегодня в нём проскальзывала какая-то особая, злая радость. – Феликс, – процедил он, его голос резал слух, как наждачная бумага. – Слышал, ты пытался переманить ребят из моего притона? Феликс даже не дрогнул. Знал, что этот разговор неизбежен. – Они сами пришли, Хенджин, – ответил он спокойно. – У них есть глаза, они видят, где лучше. – Лучше? – усмехнулся Хенджин. – Я не торгую дерьмом для школьников, в отличие от тебя. – Ты, крыса помойная, забыл, кто тебя прикрывал, когда ты только начинал траву продовать? Кто с тобой делился последним куском, когда тебе жрать нечего было? – Я ничего не забыл, – ответил Хенджин, его голос стал жёстче. – Я помню, как ты меня подставил, чтобы самому подняться. Я помню, как ты предал тех, кто тебе доверял. – Это бизнес – прошипел Феликс. – Здесь каждый сам за себя. – Не для меня, – ответил Хенджин. – У меня есть понятие о чести. А у тебя – только жажда денег. – Ты слишком правильный для этого района – произнес Феликс, скривив губы. – Рано или поздно, тебя сломают. – Я сломаюсь, но не прогнусь под тебя, – ответил Хенджин, глядя Феликсу прямо в глаза. – Пока я здесь, будет по моему Феликс молчал несколько секунд, сверля Хенджина взглядом. Затем он медленно отступил, сохраняя насмешливое выражение лица. – Ладно, делай, как знаешь, – бросил он, разворачиваясь. – Только потом не жалуйся, когда окажешься на дне. – Это тебе стоит бояться, – сказал он ему в спину. – Твоё время скоро закончится. Феликс остановился, но не обернулся. – Посмотрим, Хенджин, посмотрим, – ответил он, и его голос растворился в знойном воздухе этого места Хенджин остался стоять перед гаражом, сжимая кулаки. Он знал, эти войны. Войны за принципы, за справедливость, за право на жизнь в этом месте, где смерть всегда ходит рядом. И он был готов к этой войне. Он порвет Феликса, даже если это будет стоить ему жизни. Потому что в этом районе, где каждый сам за себя, нужно бороться за то, во что веришь. Холодный ветер трепал волосы Хенджина, пока он ждал автобуса на остановке. "Практика в лагере… Вожатым…" – он проклинал тот день, когда подал документы в этот грёбаный колледж. Но что поделать, надо было как-то закрыть предмет. Он, выросший в гетто, привыкший к звукам стрельбы и запаху марихуаны, должен теперь нянчиться с какими-то сопливыми детьми в лесу. В автобусе было шумно и тесно. Хенджин воткнул наушники и попытался отгородиться от окружающего мира. Он мечтал только об одном: чтобы эта практика закончилась как можно быстрее. По прибытии в лагерь всё оказалось ещё хуже, чем он представлял. Обшарпанные домики, унылый пейзаж и куча галдящих подростков. "И с этими мне предстоит возиться целый месяц?" – подумал Хенджин с ужасом. В актовом зале собрали всех практикантов для распределения по отрядам. Хенджин надеялся на лучшее, но внутренне готовился к худшему. И худшее, как обычно, не заставило себя ждать. "Хенджин… Второй отряд…" – объявила уставшая женщина в очках. Он вздохнул и пошёл искать свой отряд. За столом с номером "2" уже кто-то сидел. Подходя ближе, Хенджин почувствовал, как кровь прилила к лицу. Эти блондистые волосы, которые он так мечтает вырвать, он узнает из тысячи. "Этой хуйни еще не хватало" – пронеслось в голове Феликса, когда он увидел Хенджина, приближающегося к их столу. В груди всколыхнулось что-то странное – смесь удивления, предвкушения и… даже, возможно, капельки азарта. Хенджин всегда вызывал у него противоречивые чувства. Ненависть, злость, желание доказать, что он лучше… Но вместе с тем – какое-то странное уважение. Хенджин был сильным противником, и Феликс это признавал. Наблюдая за тем, как на лице Хенджина сменяются эмоции – от ярости до отчаяния – Феликс невольно усмехнулся. Он знал, что это будет непросто. Хенджин – упрямый и принципиальный, он не сдастся без боя.