Поцелуй

Нынешняя жизнь Венти была… нормальной, местами весёлой и даже пьяной. Были в ней как звонкие переливы песен под пение лиры, так и смутные тени забытых мелодий, утонувших в хмельных вечерах. Но всё изменилось в погожий солнечный день, когда изумрудная листва на деревьях шелешестела в такт дыханию ветра, напевая песнь. Венти как обычно играл на лире в таверне за бокал вина, ловко перебирая струны. Его пальцы порхали с лёгкостью бабочки, а голос, то игривый, то задумчивый, ручейком вплетался в шум толпы. Он пел о далёких горах, о ветре, что целует паруса, и о вине, которое слаще поцелуев. Именно в такой момент неожиданно в «Долю ангелов» ворвалась обеспокоенным вихрем Барбара. Она испуганно оглядывалась по сторонам, ища кого-то, а когда наконец-то отыскала, то опустила пристыженно глаза и сделала пару неуверенных шагов по направлению к нему. Её же щёки вспыхнули карминовым румянцем. — Хэй, привет, ветерок! — пропел мелодичным голосом он, улыбнувшись. — Не ожидал увидеть тебя здесь. — Я-я искала тебя… — прощебетала как птичка Пегг, отведя взгляд в сторону. Это так умилило Венти, что ему вдруг захотелось потрепать девушку за нежные, приятные на ощупь щёчки. — Не терпелось вновь увидеть меня? — игриво произнёс бард, подмигнув. — Нет! — сорвалось с обкусанных им же губ, но Барбара быстро опомнилась, смутившись ещё сильнее и поправив прядь волос. — То есть… М-м, давай вечером встретимся у меня дома? Нужно кое-что обсудить. — Ну, если ты приглашаешь… — протянул он нарочито томно и со звенящим в голосе любопытством. Пегг ушла также внезапно и быстро, как и пришла, оставив после себя приятный цветочный аромат и тепло чужой ручки. Провожая девушку взглядом, Барбатос позволил себе предвкушающе облизать губы. Каждый раз, когда Барбара приглашает его к себе, это заканчивается очень, очень приятно. Но на сей раз Венти жёстко ошибся. На этот раз он даже от шока и ужаса вывалился с балкона Пегг, приземлившись, благо, прямо в кусты. «Это определённо ужасный день», — подумал недовольно про себя Венти, не спеша подниматься. С балкона же в это время доносились испуганные возгласы Барбары: — В-Венти! Ты в порядке? О Барбатос, я сейчас спущусь к тебе! Позже он сидел с бледным и потерянным выражением лица на кровати девушки, пребывал в глубоких раздумиях и позволял Барбаре залечить мелкие ссадины. Её голос дрожал, когда она наконец произнесла: — Венти… Ты не рад? — А?.. Юноша перевёл взгляд лиственных глаз на Пегг, которая из-за его затянувшегося молчания и недавней выходки выглядела весьма подавленно. — Эм, ну… Я думал, что бесплоден, потому так… удивлён твоей беременности, — нервно рассмеялся Венти. — А ты… Ты уверена в этом? Она ойкнула, когда бард ткнул в её пока что ещё плоский живот пальцем. «Удивительно, — подумал он следом, получив утвердительный кивок, — здесь будет расти ребёнок. Мой ребёнок…» Когда эта мысль пронеслась в закромах разума, Барбара вдруг схватила своего возлюбленного за руку и положила на живот. — Я-я думала, что дети рождаются только в браке, но… Договорить Пегг не смогла — её прервал своим громким смехом Венти, который не ожидал услышать нечто подобное от девятнадцатилетней девушки. Хотя всё встало на свои места, стоили вспомнить, кто является отцом Барбары. Если бы не Венти, она б до сих пор думала, что первый секс всегда сопровождается болью и кровотечением. Она вообще мало о чём знала, пока не стала его милой птичкой. — Барбара, ты такая невинная, — смеясь, проговорил он. — Так и хочется испортить тебя снова. — Ухмыльнувшись, Венти приблизился к возлюбленной, после чего заскользил пальцами по девичьему лицу. — Если станешь моей женой, то я смогу каждый день портить тебя. Что скажешь? Барбара живо покраснела, услышав эти слова, но, вопреки всему, утвердительно закивала головой. А потом она прикрыла глаза, стоило чужим губам прильнуть к её для страстного поцелуя. — Венти… — прошептала Барбара, едва он оторвался от неё, чтобы затем снова жадно прижаться, как будто боясь, что она исчезнет или растворится как утренний туман. Руки барда скользнули в её волосы, спутывая пряди, вот только пальцы, обычно такие ловкие и уверенные, дрожали. А ещё он целовал её так, словно пытался вобрать в себя всю нежность Барбары, весь её страх и всю любовь, но и в то же время Венти боялся сжать слишком сильно. Потому что теперь Пегг была очень, очень хрупкой. Его губы мягко касались плоти, когда скользил вниз, к шее, к ключицам, к тому месту, где пульс стучал так же бешено, как и у него. Но даже там он был осторожен — не кусал, не оставляя ничего, кроме лёгких, горячих прикосновений, от которых Барбара вздрагивала и слабела в объятиях юноши. — Ты… ты точно уверена, что это не навредит? — прошептал он, отстраняясь всего на дюйм, чтобы заглянуть ей в глаза. Она звонко рассмеялась. — Я не стеклянная, Венти… — Но ты… Он не договорил, вместо этого его ладонь, тёплая и дрожащая, легла на плоский живот. — Ты теперь… самая драгоценная вещь в этом мире.