Чёртово Дело. Ведьмин Час

— Выпустите меня отсюда! — закричала я, глотая слёзы, и барабаня кулаками в дверь туалета. Вика ничего не ответила и лишь издала злобный смешок. Потом зашепталась со своими подпевалами. Я услышала стук каблуков, затем скрежет металла по кафелю. Снова шаги, медленнее и тяжелее. Скрип двери соседней кабинки. Смех. Кряхтение и плеск воды в металлической таре. Я затаила дыхание. Что там происходит? Над кабинкой возникло лицо Вики, искаженное самой отвратительной ухмылкой. Оскалом презрения. А потом на меня обрушился поток воды. Мерзкой, отвратительной воды из ведра уборщицы. Пропахшей тряпками и нечистотами. И она стремительным потоком вылилась на мою голову, попадая мне в глаза, в рот, нос. У меня подступило к горлу и, кажется, меня вырвало. Я уже не помню. Всё смешалось: вода, лицо Вики, смех других девочек, рвота, закрытая дверь туалета. Я очнулась на полу кабинки через какое-то время. Вся насквозь мокрая и пропахшая черт знает чем. Я ещё долго сидела на крышке унитаза и тряслась от обиды, унижения и слёз. Два дня школы я пропустила. Я понимаю, десятый класс, я должна впитывать информацию как губка, уже не за горами поступление в институт… но я просто не смогла заставить себя прийти туда и видеть лица этих… этих людей. Я не знаю, за что меня так невзлюбили. Мне совершенно не хочется говорить, что я “не такая” или “я отличаюсь от большинства”, но очевидно в этом и было дело. Просто, понимаете, на самом деле, когда вас травят, вы никак не можете взять в толк, что же с вами не то. Что не так? Что так сильно выделяет тебя из всего класса, и именно ты попадаешь в немилость школьных задир? Вот и я никак не могла понять. Просто… меня очень не любили. Два дня спустя я смогла заставить себя вернуться. Я шла по коридорам, как будто немного во сне, будто по тропе позора, будто все кто меня видит, станут хохотать и показывать пальцем. Но я окончательно проснулась, когда из-за угла на меня вышла Вика. Я шарахнулась от неё, как от чумной — и врезалась спиной в стену. Вика, казалось, меня не заметила, и я решила удрать, пока была возможность. — Постой, Свет, — раздался мне в спину её голос. Мне показалось или из него исчезли её обычные стервозные нотки. Я медленно развернулась и уперлась взглядом в пол рядом с Викиными ботинками. — Да? — пробормотала я. Ботинки сделали пару шагов в мою сторону. Один из них стал неловко ковырять носком паркет. Я сделала очень большое усилие и постепенно подняла взгляд на свою обидчицу. Она выглядела… смущенно? — Свет… — снова сказала Вика, — ты помнишь… ну… мы два дня назад кое-что сделали? Помню ли я? Да я буду помнить это до конца своих дней! Если, конечно, не произойдёт ещё более ужасных событий. Но я смогла сказать только опять: — Да… — Ну вот, — взгляд Вики неловко метался по коридору, не задерживаясь на мне. — Мы с девчонками поговорили. В общем, мы явно перегнули палку. Извини, пожалуйста… Мои брови непроизвольно поползли вверх. — Чего? — переспросила я на автомате, хотя я прекрасно поняла, что она сказала. — Я говорю, прости нас, пожалуйста, за то что мы тогда сделали, в туалете, — терпеливо повторила Вика, очевидно понимая, что я не верю своим ушам. — Вот, возьми, — она протянула мне что-то. Шоколадный батончик. — Мы на днях закупились мерчом в магазине Док Волка, — сказала Вика. — Я подумала… может тебе… ну… вдруг тебе нужно?.. Все ведь любят шоколадки. Док Волк был стримером, блогером, певцом, жнецом и на дуде игрецом. В том числе он выпускал много своего мерча. Например, шоколадные батончики “АУФ”. Чувство юмора смазливому парню явно не завезли. И вот именно один из таких батончиков мне Вика и протягивала. Я взяла презент. Не думай, Вика, что это сделает тебя моей подругой, но дорогущую шоколадку за твой счет я с удовольствием стрескаю. — Спасибо, — сказала я тихо. — Но… я не думаю… что могу вот так легко. — Я всё понимаю, — с жаром перебила меня Вика. — Я и не набиваюсь к тебе в друзья. Просто хотела сказать, что раскаиваюсь. Девчонки тоже… Правда, они не набрались смелости. Я изобразила некое подобие улыбки. Я всё ещё не знала, что и думать. — Ладно, — сказала Вика, — мне пора. И… я надеюсь, ты сможешь когда-нибудь нас простить. Она махнула рукой и исчезла. А я осталась стоять посреди коридора, сжимая батончик в руке. На следующей перемене я снова увидела в коридоре одну из Викиных подружек, которая с виноватой улыбкой протягивала “АУФ” какому-то мальчику в толстенных очках. “У неё там что, психологический тренинг какой-то? — подумалось мне. — Надо извиниться перед всеми, над кем она издевалась? Или секта какая-то?” Я представила, как Вика с подружками входят в балахонах в таинственный подвал, покрытый письменами, возносят молитвы статуе Док Волка и приносят на алтаре в жертву шоколадные батончики конкурентов. Хотя, скорее всего, кто-то посмелее меня просто пожаловался директрисе, и та хорошенько прополоскала ей мозги. В любом случае, такое начинание не может не радовать. Может, моя школьная жизнь станет гораздо лучше, если из неё исчезнут эти четверо. К концу дня настроение у меня совсем улучшилось. Если с утра ещё и оставались какие-то подозрения о лукавстве Вики и других девчонок, то теперь я уже сама себя полностью убедила — никакого обмана точно нет. Обычно я оставалась в школе, чтобы поделать уроки в пустом кабинете. Так случилось и сегодня. Перед учебой я с радостью закусила подаренным извинительным батончиком. На вкус он оказался вполне ничего, но явно не стоящим переплаты только из-за имени популярной медийной личности. С математикой я расправилась быстро. Подъем духа помог мне щелкать уравнения как орешки. Дальше наступила очередь русского. И тут я почувствовало странное жжение на лице. Поначалу немного неприятное, но минута за минутой и ощущение усиливалось. Стало больно, как будто кто-то тыкал в лицо раскаленным прутом. Глаза начали слезиться, голова заболела. Постепенно жар, охватывающий всё лицо, начал как будто сужаться и концентрироваться на определенной точке моего лба. Я вскочила со стула и рванула в туалет. Попыталась унять эту боль холодной водой из-под крана. Стало чуть-чуть легче, но потом жжение началось с новой силой. Я откинула чёлку со лба и посмотрела в зеркало. На моём лбу рос прямо на глазах огромный волдырь. Казалось я даже вижу, как он медленно и мерзко пульсирует. И с каждым его сокращением в голове отдавалось сильной болью. “Может это аллергия?” — подумала я. Хотя не могла припомнить таких симптомов ни у каких аллергических реакций. Да и ранее у меня ни на что не наблюдалось аллергии. Я вернулась в класс. Медленно опустилась на стул. Если это не аллергия, то что? У меня из глаз покатились слёзы. Какая же я дура! Вика явно что-то добавила в эту чертову шоколадку. А я сижу тут, уши развесила, мол, какая она хорошая, решила исправиться. — Они меня отравили… — очень тихо пробормотала я, начиная плакать всё сильнее. Боль в голове тоже усилилась. — Это не отравление, — раздался голос за спиной. Я как-то странно икнула и резко развернулась. Почти в конце класса сидел незнакомый парень. Он был рыжий и взъерошенный. В сумерках его глаза казались желтыми. Или не казались… Одет он был в серую рубашку с закатанными рукавами и расстегнутую бордовую жилетку. Будто её пропитало кровью. Он сидел в небрежной позе, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня. — Что?.. — всхлипнула я. — Ты кто?.. — Я? — немного удивленно переспросил он. — Скажем так… Я — эксперт. По вот этим вот делам, — он ткнул в мою сторону пальцем. Вместо ответа я снова всхлипнула и икнула. Честно, мне было всё равно, кто это, только бы он оставил меня в покое. Не то, что я бы произнесла это вслух… Эксперт встал и, засунув руки в карманы джинс, медленно пошёл в мою сторону. На ногах у него были серые кроссовки. — Так вот, — сказал он, — это не отравление. Это проклятье. Очевидно, сегодня мой день повторения фраз за людьми. Потому что всё, что я смогла сказать в ответ на нонсенс, произнесенный экспертом, это: — П-проклятье? — Именно! — воскликнул он. Внезапно, одним прыжком, он оказался около меня. Он нагнулся, и его лицо оказалось слишком близко к моему. — Жжение? Головная боль? Сыпь? — выпалил он тоном чересчур довольным. Я быстро закивала головой. — Отлично! — сказал эксперт и схватил меня руками за лицо. Я взвизгнула. Он резкими движениями заглянул мне в глаза, потом повернул голову, чтобы посмотреть на уши. Убрал челку и оценил мой волдырь на лбу. Потом двумя пальцами надавил на скулы так, что у меня открылся рот. Эксперт крайне бесцеремонно заглянул и туда. А затем вообще сделал совершенно дикую вещь. — Отвечай! — закричал он мне в рот. — Я приказываю тебе назвать себя! Он повернулся ко мне профилем, прислушиваясь, но ничего не услышал и, наконец, выпустил мою голову из рук. — Ну, по крайней мере, это не икотка, — заметил он так, будто это что-то мне говорило. — Икотка бы назвалась. С одной стороны, это хорошо — от икотки не избавиться. С другой стороны… — он помедлил. — С другой стороны… это явно серьезнее. — Погоди… — наконец подала голос я. — Ты серьёзно? Проклятье? — Ела что-нибудь подаренное кем-нибудь? — вместо ответа спросил он. — Да, — потупилась я, вспоминая злосчастный батончик. — Я же и говорю — проклятье, — заключил он. — И что… что мне теперь делать? Он выпучил глаза, как будто я говорила сущие глупости. — Нужно найти ведьму, конечно же. И устранить её. По-другому такие дела не решаются. — Ведьму? Ты серьёзно? Хочешь сказать, что в обычной микрорайонной московской школе… ведьма? — градус безумия речей этого эксперта повышался настолько, что я даже немного забыла про головную боль. — А почему бы собственно ведьме и не быть в обычной микрорайонной московской школе, м? Ведьмы, они, знаешь, тоже люди, в некотором роде. Могут быть где хотят. Хоть в школе, хоть в госдуме, — сказал он, небрежно стряхивая невидимую пылинку с рукава. — И что будет… если я не найду её? — спросила я. — Ну, известно что,— он опять покосился на меня, как будто я делала ошибки в таблице умножения. — Ты умрёшь. И тут мне стало резко не смешно. Мне и до этого было не смешно, но весь разговор о ведьмах и проклятьях был какой-то… настолько чудной, что я отвлеклась и от боли, и от обиды. Но последнее утверждение. А что если он прав? — Подожди… А какой-нибудь ритуал?.. — пролепетала я. — Я же говорю, никаких ритуалов, — сказал он. — Только устранить ведьму. — Да где же… где же мне её найти?.. Он нахмурился. — А кто сказал, что тебе надо её искать? Я уставилась на него, вообще перестав понимать смысл, который он вкладывал в слова. — Ты же только что… — Искать её буду я, — перебил он. — Я же эксперт.