Чёртово Дело. Ведьмин Час

— Три?! — воскликнул Себ. Я смогла только тихо ахнуть. Вот так живёшь-живёшь в своём районе, ходишь в школу, а потом выясняешь, что у тебя под боком живет три ведьмы. И одна из них тебя почему-то прокляла. Или… — А если шоколадки прокляли все трое? — спросила я. — Очень сомневаюсь, — ответил Себ. — Я до сих пор не вижу никаких причин в этом поступке. И чтобы такую странную вещь совершили сразу несколько ведьм… — Может и нет никаких причин? — осторожно заметила я. — Да о чём вы болтаете? — влез в разговор Кузьмич, который был совершенно вне контекста. — В её школе кто-то раздает ученикам шоколадки с порчей. С очень сильной порчей, — сказал Себ. Кузьмич опять нахмурился. — Действительно странно. Ведьмы — женщины мудрые, на такие глупости вряд ли способны. Разве что обидел их кто. Но тогда бы они нацелились на кого-то конкретного, а не вот так вот, просто школьников травить. — Именно об этом я и говорю, — кивнул Себ. — Может кто-то из них с ума сошёл, и эта ведьма действовала сама по себе, ничего не рассказав ничего другим?.. Да-а-а-а… — вздохнул он. — Ну и поднял же ты нам настроение, Кузьмич. — А я виноват, что ли? — обиженно сказал домовой. — Вы спросили сами… — Да нет, я так, — махнул рукой Себ. — Давай, есть у тебя ещё что? Может у тебя одна из ведьм живёт? — Может и живёт, — по стене прошла волна движений, словно Кузьмич пожал плечами, — только ведьмы стараются не отсвечивать перед домовыми. Они даже когда заклинания да ворожбу свою плетут в квартирах, то что-то делают, что домовой заметить это не может. — А откуда ты тогда про трёх ведьм узнал? — спросил Себ. — Да мне, это, Константиныч рассказал, — ответил домовой, — он из дома через полквартала отсюда, в 42-ом. — Что конкретно он рассказал? — настаивал эксперт. — Чего ж ты прицепился-то? Ничего конкретного не говорил, — немного раздраженно парировал Кузьмич, — как-то раз мы слопали с ним какие-то две паршивые, но очень старые картины. Константиныча развезло, он и говорит, мол, хочешь секрет тебе скажу, я говорю, давай секрет свой. Он тогда так и сказал, знаю, говорит, что в районе нашинском три ведьмы живут. И больше ничего. Уснул он. — Не очень-то ты секреты умеешь хранить, — в полголоса хмыкнул Себ. — А чего тебе не нравится-то?! — задохнулся от возмущения домовой. — Ты ж сам попросил! Что ж за люди пошли в наше время!.. — Да шучу я, господи, — сказал Себ, повернувшись ко мне и закатывая глаза. Потом он снова обратился к Кузьмичу, на этот раз уже серьезнее: — То есть больше он ничего не сказал? Только то, что ведьм три? — Я ж тебе и говорю, — буркнул Кузьмич, — Константиныч так-то вообще нормальный домовой и секреты хранить умеет. Так что, если он что ещё и знает, то мне не скажет. — Он сделал паузу. — Вам и подавно. — Ну, это уже наше дело выяснить, — подытожил диалог Себ. — Спасибо тебе большое, Кузьмич. И прости за подъезд. Я тебе принесу что-нибудь еще вкусненькое как-нибудь. — Да уж неплохо бы, — ответил Кузьмич. — А то жути нагнали! — И, слушай, ты шепни там о нас словечко Константинычу, а то я его подъезд тоже начну разносить, — честно признался эксперт. Домовой издал звук неодобрительного согласия. Было похоже на заевший шлифовальный станок. Мы покинули подъезд домового Кузьмича и бодрым шагом зашагали по тротуару. Видно было, что Себ сильно задумался. — Три ведьмы — это очень плохо? — спросила я его. — Не то, чтобы плохо, просто теперь концы с концами не сходятся. Дело стало ещё запутаннее. Всё как-то совершенно не логично. Ну и, да, раньше нам надо было разыскать одну ведьму, а теперь как-то сразу трёх. Себ свернул из одного двора в другой. — Послушай, Себ, — вдруг решилась я сказать то, что было у меня на душе. — М? — он рассеянно посмотрел на меня. — Почему ты не спрашиваешь, как меня зовут? — выпалила я. Себ хмыкнул. — А тебя это так беспокоит? — Вообще-то да, — ответила я. — Имена вообще мало чего значат. В сказках им придают такое важное значение, а на деле… Так что хоть ты Маша, хоть Света, хоть Наташа — для дела это значения не имеет. Я вспыхнула от возмущения. — Как чудовищно бестактно! Кузьмича и Константиныча ты запомнил! — Потому что имена домовых важны для дела. Они очень не любят, когда их не называют по имени. А нам важно, чтобы они нас любили. — Я тоже не люблю, когда меня по имени не называют! Себ как-то беззлобно улыбнулся: — Ты же сама знаешь своё имя? — Знаю… — я немного замялась от странности вопроса. — Ну вот и славно. Мне хватит того, что ты — это ты. Мы свернули в ещё один двор. Я совсем не поняла того, что сказал Себ, поэтому решила идти в лоб: — Меня Света зовут. Себ посмотрел на меня и сложил брови домиком: — Ну, Света так Света. Я всё равно забуду. Этот архив только для важной информации, — он постучал себя пальцем по виску. Миновали очередной двор. Вокруг были однотипные коробки домов, замызганные радуги цветов детских площадок и унылые палки кустов. Листьев уже почти нигде не осталось, трава тоже пожелтела. Внезапно Себ остановился как вкопанный. — Тихо, — прошептал он и уставился на ближайший куст. Я выглянула из-за его плеча. Неподвижно мы простояли с полминуты. Кажется, опавшие листья под кустом немного шевелились. Внезапно Себ одним прыжком оказался у куста и ткнул в них пальцем. — Назовись! Кому ты служишь? — завопил он. Из опавшей листвы с первой космической скоростью вылетело какое-то небольшое существо, рвануло в сторону ближайшего дома и скрылось подвале. — А, — сказал эксперт, — это просто кошка. На его лице отразилось разочарование. — Внимание, вопрос! — Себ поднял указательный палец вверх. — Ты знаешь, где дом номер 42? — Да, знаю, — ответила я. — Так и чего же ты молчишь? — возмутился Себ. — Я думала, ты тоже знаешь. — Откуда? Я первый раз в этой части Москвы! — воскликнул эксперт. — Тогда чего ты молчишь? — возмутилась уже я. — А я вообще-то над делом думаю! Ведьмы там всякие, проклятия, помнишь? — Так куда тогда мы сейчас шли? — поинтересовалась я. — Никуда, мы просто шли. Я открыла было рот ради ещё одного язвительного комментария, но тут головная боль, которая тихо гудела где-то на периферии всё это время, началась по полной программе. Череп прошило будто электрическим разрядом, и мне показалось, что он вот-вот треснет. Перед глазами поплыло, я пошатнулась, к счастью успев схватиться за ближайший заборчик. По телу снова прошла волна жара, и медленно он стал концентрироваться на животе. Ещё минута-другая, и там тоже вырастет ужасный пульсирующий нарыв. — Снова голова? — сочувственно спросил Себ. Я смогла только слегка кивнуть. Казалось, если я сделаю хоть одно резкое движение, то меня стошнит, и я потеряю сознание. И, скорее всего, казалось не зря. В глазах темнело. Я была готова отключится. И вновь почувствовала холодную ладонь Себа на своём воспаленном лбу. И вновь постепенно боль утихла, а вместе с ней и тошнота. И чернота отступила. Я подняла глаза на Себа: — С-спасибо… — прошептала я. — Не знаю, что бы я без тебя делала. — Вероятно, лежала бы без сознания в луже собственной рвоты, — незамедлительно ответил Себ, и мне очень захотелось отвесить ему подзатыльник. До дома №42 мы добрались уже без всяких происшествий. Магнит на двери на этот раз был гораздо сильнее, и Себу не удалось отдернуть дверь. Поэтому нам пришлось пооколачиваться вокруг подъезда, пока один из жильцов из него не вышел. Мы быстро прошмыгнули внутрь, и в след нам донеслось весьма неодобрительное высказывание относительно нашего метода проникновения. — Константиныч? — позвал Себ. — Кузьмич тебе должен был про нас рассказать. Это Себ и… — он замялся, — и моя подруга. “Фантастика!” — подумала я. — “Он действительно забыл”. Долго нам ждать не пришлось. Стены подъезда ожили, и на них собралось лицо местного домового. Константиныч выглядел не так как Кузьмич — и почтовые ящики были другими, и плитки в этом подъезде на стенах не было, вместо неё была использована доска объявлений и дырки на штукатурке. — Ну? — невежливо сказал Константиныч вместо приветствия. — Чего там по ведьмам? — Себ обиделся и ответил также невежливо. — Каким ведьмам? — искренне удивился домовой. — Которых три, и все в этом районе, — сказал эксперт. Константиныч открыл было рот, чтобы ещё как-то удивиться, но понял, что это бесполезное дело. — Не умеет Кузьмич секреты хранить, — пробурчал домовой. — Я ему то же самое сказал, — согласился Себ. Домовой шумно вздохнул. — Ну да, я знаю, что есть три ведьмы, — признался он. — И ты явно знаешь что-то ещё, — Себ сделал шаг в сторону лица Константиныча. — Да с чего бы это вдруг? — домовой чуть вжался в стену. — Послушай меня, Константиныч, — сказал Себ, — ты далеко не первый домовой, с которым я имею дело. Я знаю, что секреты вы обычно хранить умеете. Но я знаю пару очень интересных способов их выяснять. Например, — эксперт задумчиво потер подбородок, — например, внезапно окажется, что в этом доме чертовски много тараканов. Так много, что придется вызывать СЭС. Как насчет “горячего тумана”, а, Константиныч? — Это отвратительный и мерзкий шантаж! — пискнул домовой. Пискнул, это, конечно, фигура речи, но голос существа действительно стал несколько выше. — А может быть, — продолжил Себ, — я скажу код от домофона паре местных бомжей. А скоро зима. Они и друзей приведут. Может даже бродячих собак. — Ты не знаешь кода от домофона! — завопил Константиныч. — Я следил за вами! — Так узнать-то не очень сложно, — Себ звучал настолько зловеще, что даже мне стало не по себе. — Может быть тогда мне ещё рассказать некоторые свои идеи? Одна из них включает в себя шланг и осиное гнездо. А если отбросить шутки в сторону, — голос Себа стал очень холодным, — то я могу забраться в подвал и начать разбирать его по кирпичикам, до тех пор пока не найду твоё сердце. И пара ударов ножом… — он оставил слова подвешенными в воздухе. Домовой тяжело задышал. Казалось, будто можно было услышать, как крутятся шестеренки внутри его мозгов, где бы они не располагались. Затем черты его лица немного поплыли вниз — он сдался. Мне стало его жаль. Себ действительно угрожал ему, пусть по началу и комично, но последнее… — Хорошо… ладно… — пробубнил домовой. — Я знаю ещё кое-что. Себ просиял лучезарной улыбкой. — Я верил в тебя, друг мой подъездный! Ну же, не томи, выкладывай. — Ведьм действительно три. Было. — Было? — переспросила я. — Угу, — Константиныч покосился на меня, — одна из них умерла пару недель назад. Живёт… жила в одной из моих квартир. Ангелина Михайловна звали её. — Умерла? — нахмурился Себ. — Да, царствие ей небесное, — ответил домовой. — Инфаркт, наверное. Может инсульт. А может какое-то ведовство ей боком вышло. Кто его теперь знает. Константиныч вздохнул. Видно он был привязан к ней. А может просто все домовые привязаны к своим жителям. — Это печально, конечно, — Себ звучал не очень искренне, — но ты же пропустишь нас в её квартиру? Лицо Константиныча сползло ещё ниже. — Пущу, — пробормотал он. — В каждом доме есть домовой? — спросила я, когда мы поднимались на пятый этаж. — Конечно, как иначе, — ответил Себ. — Нам с Константинычем повезло. Обычно домовые очень скрытные ребята. Они же почти все знают, что в их доме происходит. Но не думай, что из домовых Кремля, например, можно какую-то информацию вытрясти. Я пытался как-то. Чуть в ментуру не угодил. — А зачем ты допрашивал кремлёвских домовых, — удивилась я. — Так, — он отмахнулся, — дело одно было. И оно решилось бы очень быстро, если бы он мне всё рассказал. Двери лифта открылись. Нужная нам квартира была прямо напротив нас. — Двери взламывать умеешь? — покосился на меня Себ. — Нет, — удивилась я, — откуда? — Ну мало ли, — пожал эксперт плечами, — всякое в жизни бывает. Ну, раз не умеешь, то я сам могу. Он пошуровал в карманах джинс и извлек оттуда две шпильки. Заглянул в замочную скважину двери квартиры Ангелины Михайловны, а затем начал ковырятся в ней шпильками. Ковырялся он долго, даже высунул кончик языка. Наконец труды были вознаграждены, и замок щелкнул. — Уж думал не выйдет, — признался Себ, — лучше бы тебе научиться, я в этом деле не профи. Я ничего не ответила, потому что не поняла где, да и зачем мне учится взлому замков. Дверь открылась, и мы вошли в квартиру покойной. Если бы я не знала, что тут жила ведьма, то ни за что бы так и не подумала. В квартире не было ни огромного котла, ни ступы с метлой. Даже с потолка не свисали загадочные травы и сушеные лапы странных птиц. Напротив, всё было весьма симпатично. Уютная старая квартирка одинокой пожилой женщины. В воздухе витал аромат лекарств и моющих средств. Мы включили свет в коридоре. Выключатель был общий на, собственно, коридор, гостиную и кухню. Виднелся большой гобелен с пейзажем в гостиной — дань эпохи молодости жительницы. Готова была бится об заклад, что на другой стене висел ковёр. Я вошла в гостиную — вот и ковёр. И на стене, и на полу. Конечно же был и старый советский сервант с хрустальной и фарфоровой посудой. Той самой, которую ставили на стол только по праздникам, но годы шли, и её доставали всё реже и реже, а потом и вовсе перестали. Вдоль стены стояла неизменная советская стенка, югославское качество, в нише которой был простенький ЖК-телевизор, который выглядел несколько инородно в этом пост-советском царстве. Остальные полки занимали книги: собрания сочинений классиков, дешевые переплёты бульварных и женских романов. На окнах — пожелтевший тюль, вечный запылённый друг старушек, проживших ту эпоху. В общем, никаким ведьмовством тут и не пахло. Я была даже немного разочарована. Знакомство с домовыми так раздразнило меня, что я уже была готова к волшебной печке посреди комнаты. Но печки не было. Зато были три коробки плотно заклеенные скотчем. Себ бегло обежал взглядом комнату и, как коршун, бросился на коробки. Быстрым движением он сорвал с одной из них скотч и открыл. Внутри ровными рядами были уложены шоколадные батончики “АУФ”. Себ аж присвистнул. — Вот и попалась, сударыня ведьма! — радостно сказал он. Он достал один из батончиков, разорвал упаковку и откусил от него большой кусок. — Стой! — вырвалось у меня. Я хотела уже кинутся и выбить шоколадку из его рук, но Себ меня остановил. — Спокойно, всё в порядке. — Они… не прокляты? — спросила я. Себ прожевал кусок и проглотил его. — Не-не, они как раз прокляты, просто на меня такие вещи не действуют, — он укусил батончик ещё раз. — М-м, знаешь, а ведь чертовски вкусно. Недурное решение, наложить порчу на такую вкуснотищу. Он доел шоколадку и кинул фантик в открытую коробку. — Значит, как минимум одна из ведьм действительно причастна ко всему этому? — сделала вывод я. — Минимум две! — Себ поднял указательный палец вверх. — Почему? — Потому что эта ведьма… — он замялся, не вспомнив имя Ангелины Михайловны, — эта ведьма мертва уже, как сказал Константиныч, две недели. А шоколадку тебе передали вчера. Это значит, есть ещё точно одна ведьма, которая порчу распространяет. А может и две. — И что нам дальше делать? Поспрашивать других домовых? — спросила я. — Не, это не поможет. Константиныч такой один на миллион, другие секреты свои точно не разболтают. — Кузьмич разболтал, — возразила я. Себ задумался. — Значит наши шансы найти ещё одного болтливого домового практически равны нулю, — ответил он. — А действительно, что у вас за район такой? Центральный округ дырявых домовых? Эксперт хрюкнул свой шутке. Мне она особо смешной не показалось. Себ оглядел полки с книгами и задумчиво почесал подбородок. — Ты одна домой доберешься? — наконец спросил он. — Доберусь, — не поняла я, — а что такое? — Да время позднее уже, — Себ качнул головой в сторону окна. И действительно уже совсем стемнело. Приключение меня так захватило, что я потеряла счет времени. А ведь и правда, было уже пора домой, мама скоро вернется, будет переживать. И уроки ещё делать… — А ты что? — спросила я Себа. — А я тут переночую. Вернее, ночь проведу. Спать-то я вряд ли буду. Надо книги перелистать, в ящиках пошарить. Мало ли чего интересного найду. Я покивала головой. Всё звучало разумно. — А ты приходи после уроков, — он посмотрел на меня. — Приду, — ещё раз кивнула я. А потом задумалась. — А… зачем? Себ усмехнулся. — Ну, во-первых, я должен с тебя очередной раз симптом снять, не правда ли? — Правда, — покраснела я. — А, во-вторых, — он подошел к полке и наугад вытащил одну из книг, — неужели тебе не интересно, чем всё это кончится? — Интересно! — с жаром ответила я.