Яшмовая ветвь моя, мой принц и божество...

Яшмовая ветвь моя, Мой принц и божество, Хочу я, чувств не утая, Дать всё мое тепло. Всю ту печаль, что целый век Хранил в душе своей. Любви моей бездонных рек Прошу, не отвергай, испей Из них ты воду чувств и страсти, Кипящей в сердце, что мертво. В сердце, бьётся что на части При виде горя твоего. Глупцом я был, глупцом остался. За множество веков не смог забыть Румянец алый, он тогда лишь появлялся, Когда меня ты видел, он не мог остыть, Лишь замечал ты детское лицо, Что вскоре стало безобразным, Но для тебя я не был гордецом, Казался лишь ребёнком славным. И радовался ты каждый раз, К сердцу крепко прижимая, Уродца, что упрятал глаз За тонной лент, и взглядов избегая. А глаз мой был краснее крови, Что у бойцов лилась из ран. Жестокость всплыла в детском крове, И понял вмиг, что я тиран. Чувство ненависти, боли, Страха, горя и утрат Драли сердце и кололи, Словно крыс поганных страт. Душу детскую схватила Жажда мести, крови, прав! Власть навек она сулила: «Лишь доверься, будешь рад!» И не смог ребёнок кроткий От страшных голосов сбежать И долго шёл дорогой зыбкой, Чтобы могучим, сильным стать. И в страшный час, душа его слепая, Прошедши чрез убийства страх, На гору алчную ступила, И клинка раздался взмах. Он истязал, губил и мучил, Сквозь море нечисти идя. Рубил их, словно тех, кто жучил С проказом бедное дитя. Коим он был, и есть, и будет, Не сможет юноша забыть. Воспоминанье не убудет О том, как он пускался впрыть Слыша гадкие проклятья: «Ужасен, страшен ты на вид! Словно создан от заклятья Ковырных духов, их обид» И окрасив свои руки В бордовый, алый крови цвет, Узнал безумной бойни муки, Печи увидел яркий свет. В тот же миг родился новый Князь демонов, гроза миров, И новый путь ему терновый Судьба дала, чей нрав суров. И вот стоит с тобою рядом, Пленный узами любви, Греховных мыслей раб, и взглядом Проводит окончание строки. «Добрый, милый, славный Геге! Молю, надеждою не тешь. Души прогнившей стлели обереги, Ты нити к ней свои изрежь.» - Молитву эту днём и ночью Твержу в безумстве про себя И в гневе плоть мечтаю в клочья Свою порвать, лишь бы тебя Сберечь от боли и от страха. Боюсь легонько я задеть Души светлейшей завес взмахом, Заставить сердце охладеть. И знаю я, преступен и порочен Любви мой тонкий голосок. Рассвет сердечных дум мой неурочен, Надежды тонет парусок. Запретный плод сверкает ярко И с каждым днём он манит всё сильней. Детский трепет, сердцу жарко, А чувство с каждым днём ясней. Рискуя всем, пишу тебе послание, Наполненное нежностью любви, Что стала Божьим ниспосланием. Прошу, признание прими. Витать в эмпи́реях отрадно, Но жизни понимаю суть. Коль будет видеться со мною срамно, Уйду я прахом, оставив только муть. Но если взращивая древо Своей прикаянной души, Найдешь побег цветущий чрева, Молю сквозь слезы, напиши...